beautiful boy

– нет, шарль, это глупая идея. я не должен был говорить это.  – почему же? как по мне, ничего здесь глупого нет, — шарль смотрит на него так серьёзно и внимательно, что у макса сердце сжимается. и кто его за язык тянул, чёрт возьми?  время стремительно близится к десяти часам вечера. они лежат на кровати.  леклер просто слушал через колонку «beautiful boy» джона леннона и, ковыряясь в телефоне, мурчал под нос милые строки. макс, заинтересовавшись, оторвался от собственного мобильника и спросил, что это за композиция — прежде он не слушал битлз, уж тем более сольные альбомы участников, — и шарль поделился воспоминаниями из детства, как отец пел им с братьями её на ночь в качестве колыбельной. и необязательно кому-то из них было страшно засыпать — просто так. просто потому, что они никогда не должны забывать, что их отец всегда рядом, кошмары ли их мучают или в ситуации посерьёзнее.  макс слушал этот рассказ, испытывая искреннее счастье за своего любимого, что у того столь дружная семья. а потом в ответ — совершенно без задней мысли — сболтнул, что у него в детстве такого не было. ни колыбельных, если приснился страшный сон, в котором всего лишь подкроватный монстр утащил его в свои всего лишь тёмные владения, ни чего-то подобного. ферстаппен знал, что у отца самого было трудное детство, но не понимал, отчего и он должен переживать то же самое.  а шарль на это, будучи крайне эмпатичным человеком, ни мгновения не колеблясь, предложил спеть ему.  – как ты это себе представляешь? — спрашивает макс, слегка хмурясь. — это же песня отца сыну. мне тебя моим отцом нарисовать в голове?  – дурак, — шарль прыскает. — можешь попробовать, конечно, но вот это точно нелучшая мысль. я спою тебе те строчки, что не звучат как слова отца для сына. давай, макси, тебе понравится.  и в конце концов макс соглашается. этим глазам трудно отказать, да и в целом леклер редко предлагает что-либо действительно сомнительное.  – для лучшего эффекта тебе лучше лечь вот так, — тот раскрывает руки, приглашая в свои объятия, и макс пододвигается к нему, устраиваясь головой на плече, пока чужие тёплые ладони находят своё место на его спине. — закрывай глаза и наслаждайся. по возможности не пугайся моего скрипящего голоса. ферстаппен бесшумно смеётся и небольно щипает того за бок. ибо нечего на свой голос наговаривать. лично он бы его слушал вместо музыки двадцать четыре на семь. и нет, он не одержимый. – закрывай глаза, — вступает леклер, перед этим выдержав небольшую паузу, давая понять, что сейчас он серьёзен и сосредоточен как никогда. — не бойся, монстр ушёл, он в бегах, и твой… — шарль чуть задумывается и заменяет пару слов, — и твой я здесь.  максу непривычно, но не до такой степени, чтобы резко всё прекратить, и вскоре он расслабляется, пока его окутывает со всех сторон незамысловатым, несколько неумелым пением и медвежьими объятиями. шарль звучит негромко, иногда с хрипотцой, пару раз не попадая в ноты и пропуская некоторые куплеты. и всё равно красиво. – милый, милый, милый, милый мой мальчик, — тем временем тот продолжает, и ферстаппен чувствует волну мурашек. — с каждым днём во всех отношениях всё становится только лучше и лучше.  за окном шумит вечерний город, долетают последние на сегодня голоса прохожих, где-то стучат коготками по паркету кошки, переходя с одной лежанки на другую, что поудобнее, в подъезде кто-то захлопнул входную дверь, но все эти звуки не нарушают идиллию их маленького мира, сформировавшегося в этой спальне.  – перед тем как перейти улицу, возьми меня за руку. жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты занят, строя другие планы. милый, милый, милый, милый мой мальчик… макс ощущает, как подступает сон, словно монстр, хитро выползающий из-под кровати и намеревающийся сцапать его своими лапищами, но он всеми силами гонит его. ему хочется уловить каждую строчку, слетающую с любимых губ. – дорогой, дорогой, дорогой, дорогой макс… — заканчивает спонтанно случившуюся «колыбельную» тот. коротко целует его в лоб и улыбается, заметив, что он всё же сдался под натиском могущественного морфея и начал посапывать. — спокойной ночи, макс. увидимся утром, ни свет ни заря. всё-таки колыбельная была не глупой идеей.