Big baby & Little baby

                           — Хен, — Джисон прижимается близко. Маска скрывает его губы, но он не может контролировать свое тело, когда хватается за рукав большой толстовки Минхо. — Хен, я хочу домой.       Толпа в аэропорту как всегда сумасшедшая. Гудит, вибрирует, не отпускает ни на шаг, сдавливая своим жаром и напором. И Джисон нервно кусает губу, когда они пробираются к машинам. Минхо идет впереди, закрывая его собой, и осторожно шепчет на ухо, пока они ждут своей очереди, чтобы наконец-то спрятаться от вездесущих камер:       — Потерпи чуть-чуть, малыш, скоро будем.       Он пропускает Хана вперед и сам легко запрыгивает в салон, даже машет фанатам, пока Джисон нервно ерзает на месте и считает секунды до того, как дверь закроется.       Как только машина трогается, он тут же жмется к Ли.       Дыхание быстрое, а на лбу Минхо подмечает испарину.       — Ты чего? — Минхо с осторожностью снимает с него очки и маску, растирает подрагивающие, такие контрастно холодные руки и услужливо подставляет плечо, на которое Хан тут же заваливается мягкой щекой.       — Очень устал, хен, — Джисон прикрывает глаза. Минхо видит: он действительно устал. Тело движется заторможенно, веки слипаются, но вот нога нервно подрагивает, передавая вибрацию и его телу, когда Хан придвигается еще ближе, впечатываясь в старшего.        — Хочешь что-нибудь особенное на ужин? — Ли меняет неудобную позу, стараясь сделать для Джисона поездку немного комфортнее, закидывает его ноги к себе на колени и мягко переплетает пальцы. Вида не подает, сосредоточившись на телефоне и приложении с доставкой, но с удовольствием отмечает, что Джисон немного успокаивается и расслабляется, когда они выезжают на трассу и направляются в сторону общежитий. Феликс и Сынмин впереди тихо переговариваются, пока лампочки фонарей скользят по салону автомобиля.       — Сон-и? — Минхо отрывается от экрана, не получив ответа, но когда он смотрит на Джисона, то тот уже тихо посапывает, спрятавшись в капюшон толстовки.       Минхо только усмехается и поправляет капюшон, который намеревался сползти, и быстро делает заказ еды.       Он тоже очень устал. И тоже очень хочет домой. Поэтому прикрывает глаза, крепко сжимая руку Хана в своей ладони.       Спустя сорок минут их первая остановка: Сынмин с Феликсом выходят из машины около своего дома.       — Эй, Ким Сынмин, — Минхо тихо окликает их, боясь потревожить крепко уснувшего Джисона.       — Да, хен? — голова Кима просовывается обратно в машину.       — Я заказал вам еду, должны уже привезти, — Минхо подмигивает закатывающему глаза младшему. — Дарю нам всем еще один день, когда вы не спалили планету.       — Хен... — Ким качает головой, но усталый вид все же выдает его с потрохами. — Спасибо, хен.       — Хороших выходных, Сынмин-а, — Минхо кивает младшему и машет улыбающемуся Феликсу рукой. — Отдохните с Ёнбоком.       Машина трогается, и Минхо в полной тишине прикрывает глаза. У него несколько минут до того, как их очередь придет выходить. А значит, и Джисона разбудить придется.       Ли вновь смотрит на него. Хан хмурится в глубоком сне, держится за толстовку и тихо сопит. Лицо расслабленное, спокойное, и Минхо скорее отрежет себе руку, чем разбудит его. Хан был очень напряжен в последние месяцы, а потому такие драгоценные минуты сна и спокойствия особенно ценны.       — Мы приехали, госп...       — Тшшш!!!       Минхо шипит на водителя и метает молнии взглядом, когда смотрит на него через зеркало заднего вида. Мужчина, к счастью, понятливый: быстро замолкает, а Джисон не просыпается.       — Извините, — Ли шепчет и опускает голову в попытке извиниться, а затем бесшумно открывает дверь машины. — Помогите мне с вещами, пожалуйста.       Пока водитель собирает их сумки и несет к лифту, Минхо осторожно отлепляет Джисона от сиденья и прижимает к груди, крепко держа на руках.       — Лино? — Хан, почувствовав движение, сонно хлопает глазами и хватается за толстовку Минхо, но не просыпается окончательно.       — Всё хорошо, Сон-и, — Минхо улыбается ему и крепче держит. — Мы почти дома.       Минхо сам себе немного удивляется, но вместе с тем и хвалит себя за все дни, проведенные в зале. Пока они поднимаются на свой этаж на лифте, руки немного дрожат, а взгляд водителя смущает, но Джисон так сладко сопит, что всё меркнет.       — Спасибо, — Минхо кивает мужчине, когда они переступают дверь их с Джисоном квартиры.       Водитель кланяется и тихо закрывает дверь, за что Минхо ему особенно благодарен.       Джисон не просыпается, и это греет Минхо сердце. Он осторожно проходит с Ханом на руках в спальню, укладывает того на кровать и накрывает одеялом. Замирает на несколько секунд над ним — не может отказать себе в этом маленьком удовольствии — рассматривает внимательно: небольшие круги под глазами, мягкие, самые сладкие губы, щеки смешные, но главное — без единой хмурой складки, которые всегда одним своим видом разбивают Ли сердце. Джисон так спокойно спит, и это заставляет сердце Минхо сжаться от тепла. Для него это значит очень многое: Джисон и спокойствие.       Минхо не может удержаться: целует в лоб, осторожно, невесомо, но ему самому хорошо на душе от этого прикосновения.       Даже силы появляются, несмотря на многочасовой перелет и сложные недели позади.       Мурлыканье мелодии само срывается с губ, когда Минхо выходит из их комнаты в коридор: впереди несколько дней выходных, и они с Джисоном не планируют покидать квартиру. Они вообще ничего не планируют. Возможно, пересмотрят в сотый раз что-нибудь, может быть, закажут еду и в кои-то веки выспятся или сходят на ночную прогулку или в новое кафе через дорогу. Конечно, возможно, Хан закроется в своей домашней студии с гитарой. Тогда Минхо сходит в зал, а затем приготовит ужин. И потом они съездят к родителям Ли: Минхо ужасно соскучился по своим котам.       Очень сложно поверить, что в его жизни, полной поездок, концертов, плотных графиков, вдруг появилась такая рутина: дом, быт, Джисон... Много Джисона.       Минхо не может перестать улыбаться. Когда всё это постепенно начиналось семь лет назад, он и представить не мог, что их хватит так надолго. А теперь...       Минхо качает головой, но улыбка не покидает его лица. Он забирает заказанную еду, катит тихо их чемоданы в ванную. Джисон никогда не соберется этого сделать, поэтому Ли загружает их вещи в машинку и идет на кухню разбираться с едой.       Он бы хотел подождать, когда Хан проснется, но учитывая то, как младший крепко спит, это может случиться только к утру, поэтому Минхо быстро перекусывает и убирает остатки в холодильник, а затем направляется в душ. Вода приятно смывает усталость и следы дороги.       А после наступает самый приятный момент: вернувшись в спальню и переодевшись в одежду для сна, он осторожно опускается на постель.       Джисон тихо сопит, а иногда похрапывает, и это очень веселит Минхо. Но куда больше его сердце дрожит от осознания, что он может прижаться к Хану, обнять и притянуть к себе, зарыться носом в мягкие черные волосы, а руками залезть под футболку.       — Лино-хен? — голос Хана хриплый, сонный, он бормочет и морщится во сне.       Минхо никогда это не надоест.       — Мы дома, Сон-и, — он утыкается в шею Хана, быстро касается губами карамельной кожи, жадно вдыхает родной, самый любимый запах сладости и любви и почти сразу же проваливается в крепкий сон под короткое "угу" Хана, который доверительно прижимается к нему в ответ и ютится в его руках.       Сон спокойный и долгий, и Минхо нежится в нем, счастливо растягивая каждую секунду. Пока горячее чувство не заставляет его ускользнуть из мягких объятий Морфея.       Поначалу это лишь отголосок тепла, легкое покалывание, маячащее где-то на периферии, но постепенно, секунда за секундой, зуд жара возрастает.       Минхо дергается, пытаясь перевернуться, но почему-то у него не получается. Ноги будто придавлены и не слушаются, а разум плывет. Он хмурится, сквозь сон чувствуя напряжение внизу живота, и тянет туда руку, надеясь понять причину. Как же Минхо не хочется просыпаться и разлеплять глаза... Ведь ему так хорошо.       — Что за... — Минхо вздрагивает, когда пальцы нащупывают что-то мягкое и пушистое. Всё же приходится поднять веки.       — Х-х-х-х-ани? — Ли хлопает несколько раз ресницами и даже головой трясет, силясь понять, что открывшийся вид — не сон.       — Добвоое утво, хен! — Джисон мычит, слова его разобрать не особо просто, ведь толстый, почти полностью затвердевший член Минхо, который Хан активно облизывает, довольно серьезно мешает прохождению звуков.       — Сон-и... — пальцы Минхо остаются в мягких, слегка влажных волосах Хана. Наверное, он был в душе? А сон тем временем сбегает, ведь Джисон мягко целует головку и смотрит на Ли, пока пальцами очерчивает и мнет разведенные мясистые бедра.       — С добрым утром, Лино, — с мягким чмоканьем он освобождает свой рот. Теперь Джисон говорит понятно, улыбается опешившему Минхо, а вставшее солнце скользит между его растрепанными (отчасти благодаря стараниям Минхо) кудрями. Он весь теплый и мягкий, и у Минхо на секунду, очень короткую, разбивающую вдребезги секунду, тянет сердце.       — С добрым утром, Сон-и, — Минхо забывает, что с него нагло стянули штаны и белье, что его член влажный от слюны Джисона и напряженный от его же стараний. Минхо забывает обо всем, кроме мягких черт лица и добрых, теплых глаз, влажных после сна и, возможно, минета, но смотрящих на него так нежно и тепло. Там так много любви, что Минхо задыхается.       А потом он задыхается еще сильнее, когда в этих самых любимых шоколадных глазах вспыхивает проказливый огонек, и Хан без предупреждения ныряет к паху и заглатывает наполовину.       — Джисон! — Минхо взбрыкивает от обрушившихся ощущений, стискивает простынь, чтобы не вцепиться в волосы Хана и не навредить, и шипит. Шипит от горячего возбуждения, резко сбившего его ударной волной. — Черт, Сон-и...       Минхо высоко стонет, отчего Хан хихикает с членом во рту, но довольно мычит, когда Ли без слов мягко обхватывает его голову, вплетая пальцы в волосы, и осторожно приподнимает, чтобы потом опустить.       Джисон расслабляется моментально, чувствуя, что контроль у него забрали, тихо стонет, пуская вибрацию, и расслабляет горло сильнее, позволяя Минхо опускать себя на твердый ствол и изредка толкаться бедрами еще глубже.       — Сон-и, ты дрянной, — Минхо шипит, когда Джисон ловко успевает пройтись по головке языком и стрельнуть в Ли озорным взглядом. — Разбудил меня, потому что без члена жить не можешь?       — И как ты догадался? — Джисон соскальзывает с члена и облизывает губы, ухмыляется дьявольски и бесстыдно ржет, когда чувствует, как ствол в его ладони дергается. — Но тебе же я нравлюсь таким.       — Любым, — Минхо не выдерживает и тянет его к себе, с жадностью целуя в губы. — Ты мне любым нравишься.       — Хе-е-е-н, — Джисон заваливается на него, с удовольствием получая поцелуи, но промолчать у него тоже не получается:       — А ты тоже грязный, хен, — Джисон проводит языком по раскрытым губам Минхо. — Я же только что твой член сосал.       — И? — Минхо скользит пальцами под длинную футболку, только сейчас обнаруживая, что Джисон без белья. — Мой же член.       Хан усмехается и опускает вес на живот Минхо.       — И ты мой, — Ли продолжает мять ягодицы с особым остервенением, сжимает кожу наверняка до оставшихся следов, а Хан дышать чаще начинает. — Такой мокрый Сон-и.       Минхо задирает футболку, открывая себе вид на поджимающийся живот и вставший, истекающий розовый член. А затем поднимает ткань еще выше, ловко изгибается, чтобы куснуть Джисона за сосок и прямо под черной татуировкой оставить поцелуй.       — Ты мое благословение, Сон-и, — Минхо прижимается губами к извилистой надписи и осторожно проходится языком по теплой коже, неотрывно при этом глядя в горящие глаза Джисона.       — Хен, ты дурак, — Хан расчесывает пальцами его волосы и тянет за них, вынуждая Минхо оторваться от его тела, чтобы тут же впечататься губами в губы.       — Не зарывайся, крошка Сон-и, — Минхо выгибает бровь и пытается рыкнуть, но быстро срывается на заливистый смех, просто потому что Хан дергается в его руках от неожиданности и, возможно, щекотки, с которой Минхо нападает на него.       — Хен! Хен! Хен! — Джисон катается по постели, пока Минхо не прижимает его и не нависает сверху, крепко держа за запястья и не давая пошевелиться. — Хен, тебе не кажется, что мы оба дураки? Еще и с членами наружу?       Джисон вопросительно и очень серьезно смотрит на Минхо, для пущего эффекта даже бровью дергает. У Ли научился.       — И вот мы снова здесь, — Ли урчит, когда не дает Хану даже дернуться, нависает сверху и припадает к его шее, жадно, методично вылизывая каждый ее кусочек и зацеловывая до красных пятен. — И кто виноват в том, что я, как ты сказал, дурак с членом наружу? Нетерпеливый мальчишка...       Минхо прикусывает острую ключицу. То, что обе руки заняты, ужасно раздражает, а потому он ловко перехватывает запястья Хана, сжимая их одной рукой. Вторая же по-хозяйски проходится по торсу, сразу же опускаясь между разведенными бедрами. Хан быстро дышит, не отрывая взгляда от Минхо, и закусывает губу, когда Ли, минуя член, прижимается пальцами между половинками.       — Продуктивное утро? — Минхо ухмыляется, надавливая на вход. Палец легко входит, тут же пачкаясь смазкой.       — Ты долго спал, — Джисон сдерживает тяжелый выдох и ухмыляется, не изменяя себе. — Пришлось развлекать себя самому.       — Понятно, — Минхо хмыкает и проталкивает второй палец.       — Бля! — Хан выгибается дугой, а Минхо с удовольствием на это смотрит.       — Всё еще скучно, крошка Сон-и?       Джисон ничего не говорит. Только глаза закатывает, когда пальцы внутри него ускоряются. И Минхо чувствует, как и сам сгорает заживо от вида перед собой.       Хан тянется к его шее, обвивает руками в попытке заполучить опору и послушно обмякает под Минхо, разводя ноги шире и начиная стонать громче. Его тело становится влажным от капелек пота, дыхание прерывистым, а волосы волнами по подушке струятся, когда он вздрагивает от стимуляции.       — Так ты ответишь? — Минхо замирает, хотя он уже был готов добавить третий палец. Просто захотелось... побыть задницей.       — Чего? — Джисон с трудом разлепляет глаза. Румянец на его карамельной, расцелованной солнцем коже выглядит преступно сладко, и Минхо не отказывает себе в удовольствии сцеловать его с щек.       — Тебе всё еще скучно? — шепчет в ухо и прикусывает мочку. Сильно. До джисонова вскрика.       — Блять! — Хан в отместку кусает Минхо за плечо и стонет снова, но всё же отвечает спустя несколько быстрых выдохов и одну наглую, довольную улыбку Минхо:       — Мне не скучно, хен, — Джисон давит на его шею, притягивая к себе, и целует в мягкие губы. — Но, пожалуйста, трахни меня наконец.       — Как скажешь, Сон-и.       Минхо больше не дразнит, а Хан не язвит.       Головка легко проходит сквозь сжимающееся колечко мышц, и от знакомого тепла у Минхо кружит голову. Каждый раз электрические разряды пробегаются по венам, ударяя в голову от счастливого осознания, как близко они друг к другу.        — Хе-е-е-е-н, — снова капризное с губ Джисона. — Ты заснул?       Для достоверности Хан обвивает Минхо ногами, с удовольствием ударяя пяткой, и сам насаживается глубже. Когда член входит полностью, Джисон протяжно стонет, а Минхо наконец-то отмирает, сгребая его в жадные объятия.       — Я тебя люблю, — первый толчок сплетается с мокрым, глубоким поцелуем. Джисона уносит, и он с трудом отвечает на него, но губы послушно раскрывает, старается столкнуться языками, хотя скоординировать движения ему так тяжело: Минхо ускоряется, проталкивая член каждый раз до шлепка кожи о кожу, набирает темп и загнанно дышит Хану в губы, когда разрывает поцелуй.       Движения быстрые, жадные, а их стоны громкие. Джисон с удовольствием открыл для себя (для них обоих), каким громким он может быть во время секса. И им обоим это ужасно нравится.       Хан не сдерживает ни одного стона, кроме тех, что Минхо успевает словить своими губами. Сам насаживается, подмахивает бедрами, теряя контроль над своим телом: только погоня за чистым удовольствием, стонами, граничащими с криками, и губами Минхо.       — Лино... — Джисон с трудом бормочет его имя, закатывает глаза на глубоких быстрых толчках и тихо хнычет. — Сделай так, чтобы я кончил.       Он задыхается, но просьбу выговаривает, пуская Минхо безумие по венам. Каждый раз этот парень его удивляет, выбивает всю почву из-под ног. А сейчас смотрит таким нуждающимся взглядом прямо в глаза...       — Но ты же обычно не любишь так быстро, — Минхо сбивается с темпа, но Джисон быстро ловит его лицо двумя руками и притягивает к себе, чтобы поцеловать.       — Не могу больше терпеть, — Хан задыхается в новых стонах. — Так хорошо. Лино, пожалуйста...       От того, как Джисон умоляет, хнычет и отчаянно цепляется за него, Минхо и сам чуть не кончает, но всё же сдерживает себя, предпочитая сосредоточиться на просьбе Джисона.       — Хорошо, малыш, сейчас, — Минхо крутит бедрами, стараясь найти нужную точку. Они оба вздрагивают, когда он попадает по простате. И теперь толчки становятся целенаправленными: каждый раз он старается задевать членом чувствительную точку.       — Давай, Сон-и, постарайся для меня, — бедра дрожат, когда Минхо мелко толкается в быстром темпе. Руки скользят по животу Хана, доходят до груди и сжимают ее. Пальцы умело играются с сосками, но Минхо всё не может привыкнуть к черной надписи с правой стороны: она его манит, губы горят от желания поцеловать снова и снова.       — Ты действительно мой подарок с небес, — он всё же не выдерживает, проходится языком по вытатуированному слову, целует компас и, следуя своему собственному курсу сердца, срывается к губам, толкаясь изо всех сил и задевая простату. — Кончи для меня, крошка Сон-и.       — Лино... — Хан вздрагивает, вытягиваясь всем телом от напряжения. Его руки ослабевают и выпускают шею Минхо, соскальзывая на плечи и предплечья, сжимают кожу до огненных следов, но Минхо не останавливается, выдерживая быстрый темп. И стоит ему пройтись пальцами по истекающему члену Хана, как тот выстреливает спермой, пачкая Джисону торс и футболку Минхо.        — Лино... — Джисон жмурится, мычит, когда горячая сперма разливается внутри него, и сжимается специально, помогая Минхо закончить.       Силы покидают их обоих. Минхо осторожно выскальзывает из сжимающейся дырочки и бережно целует Хана в раскрасневшуюся щеку, с удовольствием подмечая, что попадает губами по родинке.       — Люблю тебя, Сон-и, — объятия становятся крепче, и Джисон в них хихикает.       — А я тебя, хен, — он трется носом о нос Минхо и озорно прикусывает за его кончик. — Но не тогда, когда твоя сперма вытекает из меня на кровать. Не хочу менять простыни.       Джисон широко зевает, но продолжает улыбаться и жаться к старшему.       — Тогда отпусти меня за полотенцем, я тебя почищу, — Минхо пытается отлепить его от себя, но тот не пускает: вцепился намертво. Выбраться помогает только ненавистная Джисону щекотка.       Через несколько минут Ли возвращается из ванной с теплым полотенцем и осторожно вытирает Хана, забирая с собой пот и грязь, но отдавая в ответ бесконечное количество нежных прикосновений и поцелуев.       Когда они заканчивают и Минхо вновь валится на постель, то он чувствует себя таким разморенным и уставшим, что с трудом разлепляет глаза на копошения Джисона под боком.       Тот нависает сверху, как только Ли приоткрывает один глаз, и клюет его в губы. Его смешок вызывает у Минхо ответную улыбку.       Хан целует его долго, но затем валится на подушки рядом и со стоном тянется, похрустывая всем телом.       Проходит несколько тягучих, мягких минут, за которые Минхо почти успевает вновь заснуть, но тут тихий смешок привлекает его внимание, и он вновь открывает глаза, чтобы наблюдать за Джисоном.       Тот лежит на спине и смотрит в потолок, его грудь размеренно вздымается, очерчивая при глубоком дыхании ребра, а пальцы блуждают по губам. Он выглядит таким задумчивым, что это на мгновение пугает Минхо, но затем Хан вновь тихо хихикает.       —Ты чего смеешься? — Минхо поправляет его непослушные пряди и вторгается на подушку Джисона, чтобы обнять крепче и зарыться в волосы носом, пока пальцы сжимают голое бедро. Опять прикрывает глаза в полудреме, успокаиваясь почти сразу же, как заполучает Хана в объятия.       — Да так, ничего, — Джисон поворачивается к нему лицом, близко-близко, и Минхо вновь смотрит на него. Долго, выжидающе, а потом подается вперед: просто не может устоять и целует в мягкие губы.       Хан снова усмехается, но на поцелуй отвечает.       — Да что?! — Минхо, отгоняя сон, повышает голос, хотя удержаться от улыбки не получается: лучики собираются в уголках глаз, а теплый смех слетает с губ. Но он все равно пытается строго посмотреть на Хана, чтобы заполучить ответ.       — Ничего, — Джисон же абсолютно непробиваем: снова широко улыбается ему. — Просто подумал, как же хорошо дома.