Контринициатива

— Да ладно? Нет, ты… то есть я, конечно, ожидал услышать нечто подобное, но не так скоро. Хотя с твоей-то прямолинейностью неудивительно. Могу поздравить? Исаги почесал затылок и слегка неловко, но искренне улыбнулся. Выслушивать рассказы о чьих-то любовных интересах — явно последнее, что он ожидал делать в стенах Синей Тюрьмы, но отнюдь не жаловался. Наоборот, следовало даже порадоваться их уровню отношений с Кунигами, раз тот за непринуждённым разговором на завтраке поделился столь сокровенной вещью. — Ты же ещё, наверное, будешь ему намекать? Или ухаживать, не знаю, как там положено. Тогда удачи с этим, — добавил он, сделав несколько глотков кофе из фирменной чашки. — Если честно, я пока не уверен, как лучше поступить. Может, попробую сохранить всё в нынешней форме, чтобы в случае чего это не помешало нашей игре. Хотя, с другой стороны, от пары разговоров ничего не убудет. Да и довольно сложно сдерживать эти порывы подступиться всякий раз, когда смотрю на него. Кунигами рассуждал, бессмысленно царапая тарелку тупой стороной ложки, пока перед глазами стоял прекрасный образ Чигири. До невозможности красивого, обворожительного и умопомрачительного, какой синоним ни подставь — подойдёт. А ещё — сражающего наповал любым незначительным действием и заставляющего в себя влюбляться. В целом Кунигами не пришлось потратить много времени, чтобы понять, как быстро Чигири окружил его пальцем и привёл в состояние, когда сердце трепетало при виде обольстительной улыбки или завивания гладких розовых волос, рассыпающихся по изящным плечам от малейшего дуновения ветра. — Думаю, можно попробовать, — Исаги пожал плечами, — Чигири хороший парень, вряд ли он позволит эмоциям проявляться на поле, даже если всё не сложится. Просто попробуй? Из вас вышла бы гармоничная пара. Наверное. Я так-то в этом не силён. Исаги отвернулся и покраснел от собственных слов, что заставило Кунигами слабо улыбнуться. Теперь тема разговора и ему показалась неудобной, ведь речь шла об их верном сокоманднике, а не об условной миловидной девчонке-болельщице из школы, как у некоторых. — Спасибо, — Кунигами прокашлялся в кулак и потянулся вилкой за очередным куском салата, — ты прав. Ну, что можно попробовать. Только не косись на нас после этого слишком подозрительно, прошу. Я не вынесу, если он догадается обо всём раньше времени. — Если он «ещё» этого не сделал, — Исаги издал тихий смешок, но довольно быстро прервался из-за вмешательства под столом некоторых внешних сил, — эй! Прости-прости, не щекочи меня. Сам же поблагодарил. Так или иначе, попробовать, скорее всего, действительно стоило. Исаги дал дельный совет. Да и кто Кунигами такой, чтобы хотя бы не попытаться сделать первый шаг?

***

«Может, сейчас?» — подумал Кунигами, глядя на то, как ловко Чигири перебирал волосы и аккуратно сплетал их в тугую косу. Предложение помочь не должно было прозвучать слишком навязчиво, но при том всё равно являлось бы приятным жестом проявления заботы. Живя с двумя сёстрами, Кунигами научился многому. В том числе правильно обращаться с волосами и делать красивые причёски, хотя на себе это проверять никогда не пытался. Так, сейчас честность была бы очень кстати, однако лёгкая неуверенность, прикрываемая нежеланием отвлекать Чигири от захватывающего занятия, сильно мешала ей проявляться. Однако пристальный взгляд Кунигами так прожигал, что не мог остаться незамеченным. Прошло несколько секунд, и Чигири повернулся в его сторону, слегка заинтересованный причиной пристального внимания. Но Кунигами, сам того в моменте не осознавая, мгновенно уткнулся в пол во избежание зрительного контакта. — Что, не выдержал? Слишком напрягло давление моих изумительных, «будто отголоски сияющего кварца», глаз? — Спросил Чигири, склонив голову. Его собеседник едва не подавился воздухом. — Что, прости? — Кунигами в самом деле не понял. Формулировка до того странная, что оставалось гадать, расслышал ли он каждое слово верно. — Не знаю, мне недавно написали так. Звучит забавно, вот и взял на заметку, — непринуждённо пожав плечами, Чигири продолжил перебирать длинные розовые пряди, — всё же в порядке? — Да? Конечно, — ответил Кунигами, вернув прежнее невозмутимое выражение лица. — Хорошо. Просто ты так смотрел, словно я занимаюсь чем-то незаконным, — выдохнул Чигири расслабленно. Да, это незаконно — быть настолько красивым. Очаровывать парой обыкновенных слов, бросать в озноб и жар одновременно простыми прикосновениями и доводить до бешеного сердцебиения одним только смехом. — Прости. Ничего такого не думал. Банальный интерес, — отмахнуться от проблемы в сложившейся ситуации Кунигами казалось лучшим решением. — Как скажешь. Тогда, раз уж ты не занят и так заинтересован, можешь помочь мне с крабиками? Спереди-то я справлюсь, а вот сзади цеплять их неудобно. Чигири словно прочитал мысли Кунигами, ведь его предложение — большее, о чём в тот момент дозволялось мечтать, пусть в этот раз не предстало возможности преодолеть себя. Прикоснуться к манящим волосам, огладить их подушечками пальцев, вдохнуть вблизи чарующий запах шампуня — от одних только мыслей голова шла кругом. Кто Кунигами такой, чтобы отказаться?

***

Ещё один подходящий момент выдался очень скоро. Чигири стоял в общей ванной перед широким зеркалом, чуть наклоняясь над раковиной, и обмазывал тело увлажняющим кремом. Кунигами изначально приходил принять душ и почистить зубы перед сном, но эти две процедуры, к сожалению или к счастью, не заняли слишком много времени. Так что теперь, вооружившись отмазкой под названием «вытираться полотенцем нужно медленно и осторожно, чтобы не повредить кожу», он стоял рядом и наблюдал за действиями Чигири. В слегка растрёпанном виде, близком к домашнему, он казался лишь более очаровательным. И Кунигами, как выяснилось, восхищения скрывать совершенно не мог. Прошло ведь всего-ничего, а его влюблённость стала достоянием общественности, каким-то известным фактом. Над очевидностью романтической увлечённости Кунигами начали втихаря посмеиваться многие. С одной стороны, разумеется, хотелось сделать им выговор, но с другой — именно благодаря этому зачастую появлялась хорошая возможность узнать, что Чигири думал по поводу подобных сомнительных обсуждений. Только бы завести разговор- — Кажется, они уже совсем с катушек съехали, — вдруг начал Чигири, закатив глаза, и как ни в чём не бывало продолжил осуществлять похлопывающие движения по лицу пальцами, измазанными в полупрозрачном креме. За стеной возле входа послышался противный затяжной смех Игагури. Парень, осознав, что его присутствие неподалёку более не оставалось тайным, тихим писклявым голосом то ли проговорил, то ли прокричал нечто неприятное с пошлым подтекстом, и тут же убежал куда подальше с зареканием не мешать «сладкой парочке» и умыться чуть позже. — О, — искренне удивившись всему, что произошло парой секунд ранее, Кунигами опешил, — ты о чём именно, Чигири? — Вот об этом, — Чигири кивнул в сторону выхода, где ещё недавно находился нежеланный сторонний наблюдатель, — все вокруг думают, что мы с тобой влюблены. Вот и комментарии опускают нелестные. «Чёрт». Чигири заметил. Естественно, не мог не заметить. Он ведь далеко не глупый, а проигнорировать или не понять опускаемые всеми подряд шутки про самого же себя даже звучит странно. Важнее всего узнать, как Чигири к этому относится- — Как ты к этому относишься? — Будто бы небрежно спросил Чигири, так, между делом. Но совсем лёгкие, едва уловимые в голосе колебания выдавали его волнение от ожидания ответа. — Я-то не против, — Кунигами, всё ещё поражённый тем, как Чигири опережал его во всём, требующем времени на раздумья, попытался сформулировать мысль, — в плане… ничего страшного здесь нет, думаю. Главное, чтобы тебе было комфортно. Через зеркало Кунигами заметил, как уголки губ Чигири подлетели вверх. Сразу его поза стала куда более расслабленной, и, закончив процедуры с лицом, он повернулся. — Меня это тоже не смущает, — довольно отметил он. С плеч Кунигами только что словно свалился огромный камень. Чигири не противно — это уже замечательно. Наверное, услышать сейчас иной ответ или увидеть в прекрасных чертах лица намёки на отвращение оказало бы пагубное влияние на работу сердца. — Разве что шутки про принцесску и её супергеройчика — отстой полный, — добавил Чигири, моментально надувшись и чуть сведя брови в проявлении недовольства. «Мило», — подумал Кунигами как о самой естественной вещи на свете. — А мне нравится, — сказал он, чуть слышно усмехнувшись. И абсолютно точно не был на сто процентов убеждён, что именно имел в виду. И затронутая тема, и то, как Чигири дулся из-за неё, вызывали схожую реакцию. — Ты должен был бороться со злом, — Чигири беззлобно цыкнул, подошёл ближе и положил ладонь на плечо другу, — идём. Спать пора, пока остальные не начали обсуждать с подачки Игагури, чем мы тут занимаемся вдвоём. И кто Кунигами такой, чтобы не поддаться? Хотя отчего-то мысль восприниматься другими как настоящий парень Чигири нравилась ему слишком сильно.

***

«Мне нравится, как на тебе смотрится это». «Мне нравится, как ты выглядишь в этой одежде». «Мне нравится, как твоя красота подчёркивается этим образом». Кажется, ничего сложного. Сказать — раз плюнуть. Тысячи комплиментов проносились в голове Кунигами, пока он рассматривал, как Чигири крутился перед зеркалом в новой форме и оценивал себя. Но вместо прикинутых изысканных фраз, сотни раз мысленно отрепетированных, Кунигами смог выдать лишь простое: — Нормально так. И в тот же момент он едва не ударил себя по лицу. Разве так можно? Чигири, судя по промелькнувшему на лице удивлению, тоже не ожидал услышать нечто подобное, оттого замер на мгновение. Он обернулся, в полной мере открывая вид на собственное замешательство, правда, не в плохом смысле. И, столкнувшись взглядом с Кунигами, успевшем сотню раз пожалеть о данной ему возможности говорить, не сказал ни единого плохого слова. Наоборот. Чигири улыбнулся, даже более того — сдержал смех, убедившись в серьёзности услышанного. — Ха, спасибо, — сказал он, блеснув, и принялся крутиться ещё активнее, — нравится? Вот, снова Чигири сделал всё сам. Слово «нравится», оказывается, не такое уж и сложное в произношении, но у Кунигами с губ слететь никак не могло, хоть убей. Может, следовало подождать чуть больше времени, хорошенько собраться с мыслями. Наверняка проблема в этом. — Очень, — ответ честный, как всегда, и очень скорый. Чигири засиял ярче прежнего, и Кунигами поймал себя на мысли, что был готов повторить это «очень» хоть миллиард раз, если в награду получал столь прекрасное зрелище. — Я рад, — кивнул Чигири, пригладив края одежды и взмахнув волосами. Он действительно выглядел просто замечательно. И, пусть с собственной помощью, но всё же получил комплимент в адрес внешности, когда настал подходящий момент. И кто Кунигами такой, чтобы не задержаться на нём взглядом?

***

Должно быть, время для признания сложилось лучшее, что только можно представить. Несколько десятков минут, если не часов, Кунигами разговаривал с Чигири обо всём на свете. Они собирались отойти ко сну, выполнили привычные процедуры и надели пижамы, как вдруг установившуюся в комнате тишину нарушил плач Рео. Надрывный, горестный и безутешный, как бы сильно ни глушился в объятиях промокшей насквозь белой подушки. Начало второго отборочного этапа не щадило, Наги объединился с Исаги и ушёл, оставив своего лучшего и единственного друга позади. На тот момент Рео не волновали причины, по которым это произошло. Либо, может, он не до конца видел истинные мотивы Наги сквозь пелену слёз и чувство одиночества, скребущего по сердцу. Всё неважно. И Чигири с Кунигами, в прямом смысле поднявшие его на ноги, помогали ему всем, чем могли, как брошенному котёнку. И, услышав сдавленные всхлипы среди ночи, они, само собой, принялись успокаивать Рео. Напрямую не лезли, но утешали. Отвлекали разговорами на сторонние темы, рассказывали сказки — точнее, придумывали их на ходу — и перебивали негативный настрой смехом. При том, что Чигири вечером и так провёл много времени с Рео, держа руку у него на плече и разговаривая о состоянии, приёмы уже оказались отработанными. Они подействовали. Вскоре Рео уснул. Оставалось надеяться на отсутствие Наги в его сне, иначе пережить случившееся стало бы ещё сложнее. Так, очередная беззаботная история подошла к концу. Чигири поведал, как в первом классе девочка, сидящая за ним, внезапно призналась ему в любви, после чего все остальные одноклассницы одна за другой начали кричать «я тоже!». Ему пришлось отвергнуть почти половину класса за раз. Он сожалел, но это едва прослеживалось сквозь сонный голос. Кунигами тихо смеялся над историей, будучи её единственным слушателем. Рео немного сопел во сне, крепко обнимая подушку. Вдруг в голове промелькнула мысль о том, до чего же приятной ощущалась обстановка вопреки причине, по которой всё так сложилось. — Чигири, — в этот раз он сможет. — М-м? — Очень сонно потерев глаза и потянувшись, Чигири перевернулся на другой бок. — Я думаю, есть ещё одна вещь, которую нам следует обсудить перед сном, — он скажет то, что держит в себе уже несколько дней. Какие теперь вообще остались пути к отступлению? — Ах, — Чигири выдохнул. Он явно находился на грани между сном и реальностью, — точно. Мы же совсем забыли про пожелания. Спокойной ночи, Кунигами. И в следующую же минуту, если не секунду, он крепко уснул, как и Рео. Ну вот. «Здорово», — подумал Кунигами, стараясь не слишком отчаяться и не окрестить себя трусом из-за столь неудобного стечения обстоятельств. Иногда быть честным сложно, а с собой — тем более. Но приходится. И кто Кунигами такой, чтобы не отдаться в объятия ночи, когда этот восхитительный голос желает ей быть спокойной?

***

Новое утро, как по разумно сложившейся традиции, все встречали за сытным завтраком в столовой. Кунигами и Чигири — не исключения. Они пообещали Рео также взять немного еды навынос, как делали в предыдущий день, ведь парень временно не горел желанием покидать комнату, пытаясь пережить драму внутри себя. Теперь они вдвоём сидели за пустым столом и довольствовались пищей. Вот уж загадка, сколько денег ушло на весь проект синей тюрьмы, но на хороших поваров Эго не скупился. Неудивительно, если учесть, что вкусные блюда всем доставались не просто так, а усердным трудом. Кунигами ждал, когда подвернётся шанс озвучить недосказанное ночью. Он подбирал момент, когда Чигири не будет жевать, смотреть куда-то в сторону и накручивать пряди волос на пальцы или заправлять их за уши. Последний пункт не то чтобы мешал, просто сильно отвлекал. Спутывал мысли. Вот, это случилось. Сейчас. Сейчас или никогда. Кунигами открыл рот, чтобы заговорить, но вдруг оказался перебит резким вопросом, не успев издать ни звука: — Какой твой типаж, Кунигами? Что. Ч-т-о. Что, чёрт возьми? Это даже не вызывало смех, разве что нервный. Напротив сидело буквально олицетворение его слова «типаж», хлопало глазами и стучало пальцами по столу. В голове, как в компьютере, одна за другой выдавались ошибки. Накладывались друг на друга, ломали всю систему к чертям и заставляли тело перегреваться от напряжения. — Типаж в людях, я имею в виду, — чуть более взволнованно уточнил Чигири, не слишком восторгаясь повисшей тишиной. — Кто-то нежный и милый, — выдал Кунигами машинально, ни на секунду не отрываясь от рассматривания Чигири. Мог бы сразу сказать в ответ его имя, но боялся прозвучать несерьёзно, — а твой? Опасно задавать такие вопросы, зная, как сильно может не понравиться неудобный ответ. Кунигами это понимал, но сдержаться не мог. Теперь сидел с вспотевшими за секунду ладонями, сбитым дыханием и бешено колотящимся в груди сердцем, пока Чигири выжидал мгновения, формулируя: — Поскольку я на удивление вспыльчивый, думаю, это кто-то спокойный и понимающий, — ответил он уверенно, положил локоть на стол и подпёр щёку, чуть склонив голову в милом жесте, — а ты уже встречался с кем-нибудь? В романтическом плане. Если Кунигами смел подумать, что хуже некуда, то он ужасно ошибался. Было куда, определённо было. Ненадолго даже показалось, что он разучился дышать, настолько сковывающим ощущался воротник кофты. И ведь Чигири не дал времени сконцентрироваться на словах про спокойного и понимающего партнёра в качестве идеального и покричать от собственного попадания в критерии. Он будто специально срубил новый поражающий вопрос с плеча, при том строя невинный взгляд. — Нет, — как бы то ни было, оставлять такой вопрос без ответа нельзя. Хотя бы потому что всегда можно перевести стрелки на собеседника и ненароком выпытать нужную информацию, — у меня никого не было. А ты? — То же самое. Как-то времени не находилось. Сначала постоянные тренировки, а потом травма. Совсем не до романтики, — честно ответил Чигири и с облегчением облокотился на спинку стула, словно остался удовлетворённым услышанным. Кунигами выделил немного времени на сожаления, как же так вышло: опять весь разговор завязал и вытянул на себе непосредственно Чигири. Однако в большинстве своём его мысли ныне занимало кое-что другое. Ведь кто Кунигами такой, чтобы не помечтать о том, как именно он становится тем самым «первым» для Чигири?

***

Всё зашло слишком далеко. Кунигами, благо, ничуть не жалел, только наоборот. Можно сказать, этого он и ждал. Они остались в комнате наедине. Поначалу разговор шёл открыто и развязно. Без слов со вторыми значениями и без фраз, переполненных скрытым смыслом. Возможно, Чигири самую малость флиртовал, когда говорил Кунигами о нетипичной для футболистов силе рук, но в то же время он не льстил. Приятную правду не назвать смущающим комплиментом. А ещё небольшие жесты вроде заправления выбивающихся прядей волос за уши Чигири, наверное, делал специально: привлекал внимание. Он безусловно знал, что Кунигами это нравилось. Как и большая часть ребят из Синей Тюрьмы, которые неприлично часто акцентировали внимание на чужих влюблённых взглядах. С таким же успехом лучше бы они потратили силы на попытки развить метавидение на поле, а не в столовой и ванной. Они разговаривали относительно недолго, но Чигири всё равно это порядком наскучило. Он не выдержал. Подошёл почти вплотную, схватил Кунигами за руки и пристроил их у себя на талии, не опуская комментариев. В голове снова бардак. Кунигами ведь только-только настроился спросить, привлекает ли Чигири в романтическом плане конкретно он, приняв решение крутиться вокруг недавнего разговора о типажах. А тут произошло это. Держать Чигири оказалось до одури приятно, даже лучше, чем Кунигами представлял в самых сокровенных мечтах. И теперь, когда он ощутил вдобавок вес его ладоней на своих плечах, то стал готов потеряться навсегда. Ныне Кунигами обязан спросить. Чириги и так сделал слишком много, чтобы- — Я нравлюсь тебе, Кунигами? Тушите свечи. Аминь. Чигири чуть приподнялся на носочки, будто вот-вот собирался пойти ва-банк и слиться с Кунигами в резком поцелуе, но пока не сделал этого. Хотя вопрос был не менее шокирующим, чем этот поступок, в теории реализованный. «Да, да и ещё раз да», — вот единственный правильный ответ. Как Чигири вообще может не нравиться? В глазах Кунигами это самый красивый человек во вселенной, вдобавок обладающий сильным характером и волей. Он определённо заслуживал всего лучшего. — Мне, кхм, кажется, — Кунигами был не в силах сдерживать хрипоту в подрагивающем голосе, когда Чигири находился так близко, — исходя из ситуации, ответ очевиден. Он не прятал влюблённый взгляд. Не старался наладить дыхание, ведь знал, насколько это бесполезно. Не убирал руки от талии Чигири, потому что хотел этого меньше всего на свете. — Это… хорошо, — Чигири продолжил говорить, чуть запинаясь, — а то ты каждый раз так странно реагируешь, я уж подумал, не из вежливости ли терпишь. Пришлось себя немного… пересилить. Неужели он допускал в мыслях услышать другой ответ? Да как такое вообще возможно? — Ты мне тоже нравишься, если что. И впервые Кунигами заметил, как Чигири покраснел, стараясь спрятать еле заметную счастливую улыбку. Он тоже боялся. Переживал в попытках сблизиться с Кунигами, но в силу вспыльчивости быстрее поддавался порывам эмоций. Тогда, будучи довольным, Чигири попытался отстраниться. Казалось бы: всё решилось легко, так чего задерживаться, подкрепляя стеснение, возникшее при данной сцене? Но у него ничего не вышло. Нет. Кунигами никогда себя не простит, если просто отпустит его сейчас. Он до конца жизни окрестится тряпкой. Ни за что. — Кунигами, что ты- Он тоже должен был перебороть себя. Ещё давно, правда, но это нюанс. Простительный в силу того, что за Чигири не угнаться никогда и нигде. Поэтому, собрав волю в кулак, Кунигами аккуратно перехватил Чигири одной рукой за затылок, притянул ближе, сам немного наклонился и осмелился его поцеловать. Почти неосязаемо, неумело, но сделать это. Первым. — Я… я не думал, что ты так сделаешь, — прошептал Чигири в те несколько секунд, когда они друг от друга отстранились, тяжело дыша. И Кунигами, только взглянув на поцелованные им губы, слегка покрасневшие и припухлые, припал к ним вновь, почувствовав, словно сошёл с ума. Чигири не думал, зато думал он. Много, долго и глубоко, всё вылавливая подходящий момент и прерываясь в шаге от цели. Но сейчас его эго наконец-то проявилось. В конце концов, кто Кунигами такой, чтобы не любить Чигири?