Пусть унесёт ветром всё мною отпущенное

      По старому пыльному гаражу расползается запах топлива вперемешку с привычным сигаретным дымом, впитавшимся в чёрную, потёртую местами, кожаную куртку, которая спокойно покоилась на широких плечах, слегка подрагивающих из-за вечерней прохлады. Аякс сжимает сигарету пожелтевшими от никотина кончиками пальцев и запрокидывает голову, пока призрачные колечки поднимаются к самой крыше, растворяясь там в тонких струях света, исходящего из приоткрытых ворот. Неприятная горечь остаётся на кончике языка, когда парень тушит бычок о собственное запястье, и откидывает его куда-то в кучу с таким же искуренным ядом. Аякс хлопает по любимому старому байку, что, казалось бы, готов от одного вздоха развалиться в груду металлолома, и покидает единственное место своего спокойствия. Железные ржавые ворота открываются со скрипом, давая ветру запутаться в отросших за несколько месяцев волосах.       Аякс бездумно идёт по выученным с глубокого детства улочкам и дорожкам, возвращаясь домой, где его никто не ждёт. Холодный металл бряцает в горячей ладони. Парень зажимает ключи и медлит перед дверью подъезда. Мысль о том, как же он чертовски ненавидит себя, набатом бьёт по вискам. Он не хочет возвращаться в место, в котором царствует обреченное ожидание неизбежного конца. Парень взглядом бросается за каждым прохожим, не понимая сам, чего он ищет среди толпы.       Небо затягивают тучи и лёгкие порывы ослабевшего ветра колышат оставшиеся деревья в заброшенных посадках вдоль набережной. Аякс делает очередной тяжёлый шаг, ступая наконец ногой на участок моста, раскинувшегося над тёмной водой широкой полосой. Где-то на середине им в очередной раз овладевает желание достать проклятую пачку и нервно закурить. Дрожащий огонёк зажигалки прячется меж холодных пальцев, парень прикрывает глаза, наполненные глухой тоской, и по обычаю глубоко затягивается. Плотная занавеса сигаретного дыма стоит впереди, холод пробирает до костей, а он просто дьявольски устал.       На секунду в голове появляется мысль о том, чтобы в конце концов спрыгнуть, и Аякс почти подчиняется, как обычно. Горькая улыбка искажает его лицо. Сквозь боль и скоротечность лет он впервые нашёл ответ на вопрос, что же таится в вечности, зачем люди рождаются и живут… Они живут, чтобы жить, а Аякс давно разбился о реалии этого мира.

***

«Раз у тебя достаточно смелости на то, чтобы умереть, то ты можешь и жить»       Пустая квартира встречает его угнетающей тишиной и противным бьющим по ушам звоном. Аякс переступает порог и по его телу расползается липкое неприятное чувство, сравнимое с плохими новостями, когда они разбивают единственные осколки радости и вгоняют в некое состояние агонии. Сердце гложет уже ставшее привычным ощущение пустоты и рассеивающейся внутри бесповоротной тоски. Можно было бы сказать, что парень чувствует абсолютно ничего, будто бы за его плечами десятки прожитых лет, а впереди ещё один день, но у него впереди, казалось, и минуты нет.       Аякс сидит на полу, оперевшись головой о шершавую стену и смотрит затуманенным взглядом в белый потолок. Разглядывание комнаты, которую он знал наизусть уже как лет пять, иногда даже заставляло отвлечься и на секунду пустить смешок из-за осознания серости и скукоты его жизни. Это был скорее обречённый вздох с нотками легкой истерики, которая иногда просачивалась в сознание парня и давила на нервы. «Ты не единственный, кто страдает»       Аякс улыбается, вспоминая эти слова, звучащие в голове в точности голосом Скарамуччи, тихим и осипшим от Синего Винстона, и вспоминает тот вечер, когда они сидели на краю крыши давным-давно заброшенного здания и наблюдали за тем, как их разрушенные мечты танцевали в неоновом свете луны.       За деревянным окном, местами голым из-за отвалившейся побелки, вновь поднялся ветер. Немного пожелтевшие листочки с ещё зелёными прожилинами один за одним отрывались с деревьев; они недолго кружились в пируэте en dedans и опускались на землю. Губы парня тронула слабая улыбка. — Пусть унесёт ветром всё мною отпущенное.