Как французы англичанина делили

…Сексом сразу с двумя Джон тоже никогда не занимался, хотя, казалось бы, что мешало притащить к себе двух рядовых и заставить ублажать его в четыре руки и два рта, не забывая и друг о друге. Но он… не думал об этом?.. Не чувствовал по-настоящему искреннего желания попробовать втроём, скорее лёгкий интерес: было бы неплохо, но при условии, что хотеть этого будут все и инициатором окажусь не я. Тем не менее инициатором оказывается именно он — когда после поцелуя с Пьером и Жилем предлагает с усмешкой: — Продолжим в кровати? И они, переглянувшись, неожиданно соглашаются — Пьер пожимает плечами: — Почему бы нет, — возможно, надеясь в процессе доспать, а Жиль хмыкает: — И вы готовы впустить меня в святая святых? — Готов ли ты туда войти? — парирует Джон. — А то сам понимаешь, обеты мы там нарушали только так. Жиль закатывает глаза: с учётом того, что мы собираемся сделать, ты пытаешься напугать меня нарушенными обетами?.. И то верно.

***

Конечно, им приходится сгонять с кровати собак, судя по выражениям морд крайне возмущённых тем, что хозяин всё тащит и тащит в постель каких-то людей. Эти люди ложатся по обе стороны от Джона, и Пьер сразу предупреждает: — Это не секс втроём, это два одновременных секса вдвоём. Я с ним, — он кивает в сторону Жиля, — спать не намерен. Жиль всем своим видом показывает, что глубоко оскорблён таким раскладом, — и, точно в отместку, снова кусает Джона за губу, попутно стягивая с него футболку. Пьер в долгу не остаётся: спускается поцелуями от солнечного сплетения до резинки штанов и раздевает снизу. «Ну вы ещё подеритесь», — усмехается Джон, одной рукой зарываясь в волосы Пьера, второй — принуждая Жиля тоже снять футболку. К счастью, драться они не думают, сойдясь, видимо, на таком разделении. Что ж, это гораздо более удобный вариант, чем на левую и правую половины. Джон воображает, как они пытаются одновременно поцеловать его в губы и не соприкоснуться друг с другом, и тихо фыркает. В следующую секунду фырканье превращается в стон, потому что Пьер проводит одновременно ногтями и языком по внутренней стороне бедра, ну нельзя же так сразу, а где прелюдия?.. Или прелюдией были поцелуи в ванной? Прелюдию, видимо, берёт на себя Жиль, который, вцепившись в волосы, продолжает целовать, то касаясь своим языком зубов, то охотно впуская, втягивая даже, в рот его язык. Не открывая глаз, Джон гладит его шею, спускается по груди и животу к джинсам и на ощупь расстёгивает пуговицу: давай, раздевайся, чего ты как неродной. И пользуется коротким перерывом, чтобы облизнуть губы и оставить царапины на спине Пьера, запустив руку ему под футболку. Пьер в ответ поглаживает член и, усмехнувшись, вновь припадает губами к бедру, оставляя влажные следы от промежности до колена и обратно; Господи, что он творит… Ну, очевидно что, даже у Господа спрашивать не надо: доставляет тебе удовольствие. Ещё и живот кончиками пальцев задевает, да он!.. Нежность переполняет до самой макушки, трепещет бабочками в животе; это так щекотно, что губы невольно растягиваются в улыбке. Хорошо, что тех, с кем можно этой нежностью поделиться, двое: одного Пьера ему, жадному, едва ли хватило бы. Джон, мурлыча, массирует Пьеру затылок, тянет за ворот футболки: раздевайся и ты, — но Пьер перехватывает его за запястье и, поцеловав в ладонь, хитро шепчет: — Разденешь меня сам, когда освободишься. — Он кивает в сторону сидящего рядом Жиля, а тот, возмущённо вскинув брови, ловит обе руки Джона и демонстративно кладёт себе на бёдра: раз уж, мол, Его Преосвященство не претендует… Даже если Его Преосвященство претендует, Джон намерен доставить удовольствие им обоим. Поэтому он пробегается пальцами по рёбрам Жиля, оглаживает плечи и шею и, поймав за руку, покрывает поцелуями шрам, идущий от запястья почти до локтя. — Это минутная слабость, — торопливо и словно бы смущённо шепчет склонившийся к уху Жиль. — Когда узнал, что Жанну отдали англичанам, в смысле вам… Джон успокаивающе гладит его по голове, почёсывая, словно собаку. Не ему осуждать: покончить с собой всерьёз он не пытался, но как-то по молодости, сходя с ума от вынужденного перерыва в военных действиях, изобразил повешение, чтобы проверить, сумеет ли выбраться из петли. Не сумел; но друзья вовремя нашли, вытащили и накостыляли так, что желание убиваться «по приколу» пропало до конца жизни. Сейчас, конечно, ему бы в голову не пришло сходить с ума из-за перемирия. Или пришло, просто сейчас он сходит с ума иначе?.. По низу живота прокатывается жгучий жар — Пьер обхватывает губами его член. Мысли испаряются из головы, внимание переключается на ощущения; и что ж, если это считать схождением с ума… Зачем сдерживаться? Джон закидывает ногу ему на плечо — не только ты можешь так делать, любовь моя, — и шепчет, глядя в глаза Жилю: — Сядь ко мне на лицо. Жиль медлит, краснея — его можно смутить, правда, что ли? — и Джон прибавляет с усмешкой: — Да не бойся, не сломаюсь. — Я просто никогда… — Не волнуйся, я тоже. Как ни странно, это срабатывает — словно экспериментировать с таким же полным придурком легче, чем с профессионалом, — хотя Жиль, вцепившийся в спинку кровати, чувствует себя явно неловко. Или просто щетина колет ему ягодицы; стоило побриться, но кто же знал, что они и правда дойдут до кровати втроём. Дошли, дожили, докатились — англичанин лижет задницу французу! И если этот француз расслабится, всем станет проще. Джон, двигая тазом в такт движениям Пьера, гладит Жиля от бёдер до щиколоток то ладонями, то ногтями: я, конечно, ужасный англичанин, но ты можешь мне довериться, давай, мы тут для взаимного удовольствия, а не для стеснения. Хорошо, что ему, английскому маршалу, приходилось быть многозадачным, так что отвечать на ласку и ласкать самому не так сложно, как представлялось. В конце концов это даёт эффект: Жиль, обмякнув, насаживается на его язык и шумно выдыхает. «Вот так», — довольно улыбается Джон, одной рукой обнимая его за бедро, а второй обхватывая член. Жиль накрывает его пальцы своими — французский двор весь помешан на контроле, да? Впрочем, кто бы говорил. Кончают они после долгой и абсолютно бесстыдной ласки, кажется, одновременно — с одновременным же стоном, наверняка показушным, но в том есть своя радость. Жиль валится на соседнюю подушку, Пьер устраивается щекой на бедре Джона, бездумно водя губами по коже. — Я прополощу рот и готов продолжать, — выдыхает Джон, притягивая Пьера к себе; Господи, мы ужасны, мы втянули епископа в секс втроём, нет нам прощения! — Угу, — расслабленно мычит Пьер. — Пусть теперь этот знатный вельможа ласкает тебя снизу. — И приласкаю! — угрожающе обещает Жиль. Но пока они лежат где упали, и… Да, конечно, к ним запрыгивает вездесущий дурашка Томми и устраивает морду у Жиля на животе. Идиллия.

***

…Носки и трусы неподготовленного Жиля приходится отбирать у собак, которые, к счастью, не успели заиграть их до дыр, только обслюнявили. Джон многословно извиняется, стараясь не хохотать, Жиль обещает придушить его найденным носком, но Пьер качает головой: — Душить этого маршала имею право только я. — Предлагаете в следующий раз добавить элементы БДСМ? — играет бровями Джон. Но судя по тому, как они переглядываются, бояться следует как раз ему.