underwater

Небо, затянутое серыми тучами и дымом от ближайших фабрик, такое темное и угнетающе, проливающее слезы в очередной раз над этим городом. Высокие обшарпанные дома, почти разрушенные, ужасно неприятные и нагоняющие тоску. Улица окрасилась огнями ближайших притонов, борделей и мафиозных клубов, неприятно светящие в глаза через отросшую челку. Капли дождя стремительно падают на асфальт, постукивая по бетону, оставляя от себя небольшие отпечатки на нем. Много людей ходит вокруг: семьи афроамериканцев, работящие азиаты, прохлаждающаяся молодёжь, люди с металлическими кусками железа вместо рук. Гул стоит ужасный, много криков, довольных возгласов, перешёптываний, споров. Постепенно улица начинает приобретать оттенок на тон темнее. Дождь расходиться, все стараются укрыть своих детей, любимых от этих чистых слез, бегут через узкие улочки, петляя, не зная, куда идти. И иногда Тэхен сравнивает себя с этими тучами, которые продолжаю торчать над городом в течении всей его жизни.  Асфальт холодный, дождь стремительно усиливается, образовывая пока что маленькие лужи. Его серая потертая мастерка уже разорвалась в некоторых местах, немного потерлась на локтях и промокла насквозь; джинсы уже неприятно жмут и холодят кожу тонких ног; кроссовки уже давно купаются в луже, которая стремительно наполняется каплями под парнем. Капюшон его все равно не спасёт от дождя, да и не только от него. Сидит, поджимая уже продрогшие ноги ближе к себе, пытаясь согреться на холодном бетоне, упираясь в кирпичную стену спиной, задирая голову к небу. Безысходность — чувство, преследующее его с самого совершеннолетия, когда все начинало налаживаться. Знаете, как любовь «любовь нужна всем, но за это чувство надо заплатить своей душой». Так же и здесь, «хочешь жить наверху, спокойно и без происшествий — плати деньгами», и никакая душа уже не поможет.  Родители погибли в финальной схватке за город Альсап, из-за которой накопилось много трупов, безвестие пропавших и неопознанных тел. Она была жестока, все убивали друг друга пулемётами, карбинами* и металлически-взрывными пушками* — новые орудия войны три тысячи двадцатого года. Так он и потерял родителей, законопослушных граждан, не желающих никому смерти — только им её и желали, а она долго ждать не заставила: пришла, махнула косой, и отрубила им головы, а после этого начали депортировать детей, достигших совершеннолетия или тех, у кого нет семьи или опекуна. Он попал под все.  Вот и вышвырнули его, как грязную блохастую кошку из чистого подъезда. В прямом смысле вышвырнули. Город находится на небе, где-то за этими черно-серыми тучами, красивый, превосходный, самый крупный город на этой планете. Взяли и скинули бедного ребёнка от туда, тогда Тэхену досталось сполна: перелом обеих рёбер, раздробление правой ноги, порванные связки шеи и сломанные пальцы.  Восстановление проходило долго. Лежал в больнице почти год, из-за того, что пальцы не так срослись в гипсе и пришлось вставлять внутрикожно спицы, длинные, металлические, самые настоящие спицы. Пожалуй, это было самое спокойное время, когда его скинули с огромной высоты на металлоломную свалку.  Он чудом остался жив. У него была амнезия средней степени, поэтому, когда он проснулся — не помнил абсолютно ничего, ни имени, ни возраста. Сейчас уже, слава богу, все нормально. Со здоровьем. Выпустили его, дав ту же потертую одежду, несущий в себе запах крови, пота, вкус пролитых слез и недосказанных слов. И куда идти — одному богу известно. Он впервые в Илькуме — городе нищенок, смешанных национальностей, огромного количества людей, живущих на улице. Родителей нет, денег нет... Что делать? Вот и Тэхен тоже не знает. Но, все таки немного обдумав дальнейший план действий, распахнул промокшую до нитки мастерку, смотря, имеется ли при себе старый армейский нож отца, поднялся на ноги, придерживаясь за кирпичную широкую стену, поправляя капюшон и челку так, чтобы никто не смог распознать его лица, направился на выход из грязного переулка, наполненного лужами, пропитанного сыростью горьких капель дождя и непролитых слез... Карбины* — огромные металлические кольца, пропускающие через себя поток огня, способного дожарить четыре близь стоящих дома. Металлически-взрывная пушка* — дробовик, по форме напоминающий пушку, стреляющий специальными металлическими пулями, способными разжечь небольшой огонёк на её кончике. Человек, получив рану от этого орудия, умирает сразу же.