Артур любит

Артур никогда не поймёт, как работает этот мир. Он живёт здесь уже около пятидесяти лет, но всё ещё не понимает, почему на него странно смотрят люди, цепляются взглядами за его волосы, широкую улыбку, пальцы в пластырях. Артур не понимает, почему это так неприятно, что такого в этих людях, что расстраивает его. Артуру нравится, когда на него смотрит Шура. Шура старается казаться сильнее и старше, чем он есть, и это до милого забавно. В начале их совместной работы Шура относился к Артуру скептично, но сейчас он смотрит тепло, ласково и приятно. Его взгляд мягкий, в нём греться можно. И Артур греется. С наслаждением окликает Шуру, не всегда заранее зная, зачем, просто чтобы обратить на себя его внимание, улыбается Шуре ярче, чем другим, держится ближе. Артур в восторге от моментов, когда Шура, ругаясь себе под нос, заклеивает все его многочисленные царапины на пальцах цветными пластырями. Шура делает вид, что сердится, но прикасается аккуратно, так бережно, что даже нежно, и если Артур вздрагивает, Шура гладит его по тыльным сторонам ладоней, а среди слов, которые он произносит, доносится: — Ну тише, тише. Прости, — и Артур не может не улыбаться. Артур без ума от ощущений, которые испытывает, когда Шура трогает его волосы. Честно, ничего не может быть лучше этого. Как-то раз Артур настолько ушёл в состояние полного блаженства и наслаждения, что перестал отдавать себе отчёт в своих действиях. Это был вечер, когда они оба чувствовали себя уставшими, что удивительно. Задание было настолько сложным, что утомило и Артура, не то что Шуру. Они вернулись в квартиру, переоделись, а потом Артур зачем-то зашёл в ванную, он уже и не помнит, что там забыл, но тогда посмотрел в зеркало. Отражение привело его в чистейший ужас. — Шура! Шу-ура! — наверное, в голосе Артура была слышна паника, потому что Шура оказался рядом как-то очень быстро, и о том, что его не надо так называть, не заикнулся. — Соловей? — ох, Артур действительно очень любил, когда Шура называл его так: из его уст это звучало с невероятной теплотой, которую Шура пытался прикрыть чем угодно другим, в этом конкретном случае — беспокойством. — Что случилось? — Шура, ты только посмотри! Мои волосы! — Артур искренне чувствовал страх, с которым взывал к Шуре. Шура тоже посмотрел в зеркало, где теперь отражались они оба. В волосах Артура, безобразно спутанных и грязных, были листики, обрывки веточек, даже куски земли, липкой и мокрой, которые заставляли золотистые пряди слипаться. Зрелище было совершенно точно не для слабонервных, по мнению Артура. — Ты видел это и не сказал? — Артур с обидой поймал взгляд Шуры в отражении. — Прости меня, пожалуйста, — Шура, казалось, правда раскаивался, и Артур решил простить его. — Только если ты поможешь мне с волосами, — Артур улыбнулся, и Шура слабо улыбнулся в ответ. Шура поливал голову Артура тёплой водой из странной штуки — душа! — и пропускал волосы сквозь пальцы. Артур прикрывал глаза и улыбался, потому что ему было очень приятно. Шура вытаскивал из длинных волос Артура весь мусор и вымывал всю грязь, и в какой-то момент Артур начал урчать. Во всяком случае, Шура позже окрестил этот звук урчанием. Шура, услышав это, приостановился, его руки замерли, и Артур недовольно открыл глаза, запрокинул голову, посмотрел Шуре в глаза. Когда Шура как бы ожил, продолжив, Артур снова блаженно улыбнулся и заурчал. Потом, когда с водой было покончено, Шура вытер волосы Артура полотенцем и ушёл в спальню. Артур, критически оценив результат стараний Шуры, с удовольствием и благодарностью заметил, что всё в порядке, и только некоторая степень запутанности всё ещё присутствует в волосах. После этого он тоже пошёл в спальню, всё-таки они оба сильно устали. Оказалось, что Шура к просьбе помочь отнёсся очень серьёзно: он предложил расчесать Артуру уже чистые волосы. — Звучит заманчиво! — радостно сказал Артур, после этого переменив тон. — Но только если ты не слишком устал. Артур всегда был готов поддержать игру или проявить дружелюбие, оптимизм, пошутить, поднять дух неудачливых людей, ставших книгочеями, но он был серьёзен, когда дело касалось их самочувствия. У Ангелины Артур научился, что очень важно следить за тем, чтобы настроение и тело человека были в порядке. Особенно тело, потому что если с ним случится что-то плохое, человек может умереть. И Артур правда очень-очень не хотел, чтобы Шура умер. Артур видел, как взрослела и старела Ангелина. Он любил её по-прежнему, она его — уже по-другому. Он остался таким, каким был, она изменилась. Артур лучше многих знал, что смерть неизбежна, и его пугало понимание, что Шура может когда-нибудь тоже оставить его. Шура стал Артуру так же важен, дорог и нужен, как Ангелина, если не нужнее. — Всё в порядке, — отмахнулся Шура. Артур видел, как Шура зевал, стараясь скрыть это. Артур знал, что Шура небрежен к самому себе, и ему были известны многие причины, даже если Артур не понимал их. Артур не понимал, как можно ненавидеть Шуру и желать, чтобы его не было. Артур не хотел понимать этого. Артур посмотрел на Шуру, такого милого и замечательного, неповторимого и самого важного, мягко улыбнулся, чувствуя, что тонет в нежности, и внезапно порывисто обнял Шуру, у которого почему-то порозовели щёки. Шура несмело обвил Артура руками в ответ. Артур открыл глаза и торжествующе оглядел комнату: идеально. Он осуществил свой коварный план, упав вместе с Шурой, который в руках Артура не покрывался камнем, — доверяет! — на кровать. Шура шокированно посмотрел на него, широко раскрыв глаза, и Артур тихо засмеялся, бархатисто, тепло. — Спи, — а руки Шуры были в волосах Артура, и изнутри поднималась такая волна тепла, что Артур перестал понимать, что делает. Он знал, как люди проявляют привязанность, и он искренне прикоснулся губами ко лбу Шуры, к его щеке, а потом к его губам, отстранился, обнял Шуру удобнее, и закрыл глаза, выравнивая дыхание. Скоро Артур услышал, как Шура тоже задышал ровнее: уснул. Утром Шура смотрел по-другому. Артур, сидящий на кровати, не сразу понял, что Шура больше не маскировал привязанность и нежность, и Артур совсем не понял, почему. Но Шура коснулся губами его щеки, обнял, а потом начал... расчёсывать его волосы. Артур сидел тихо, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть. Это было безумно приятно, каждый раз, когда часть волос мягко натягивалась и опадала под гребнем, а потом, как запоздало осознал Артур, под пальцами Шуры. Артур правда любит, когда Шура трогает его волосы. Артур правда любит Шуру.