Камера! Мотор!

      — Стоп! Снято!       На съемочной площадке раздался зычный голос режиссера, оповещающий о завершении сцены. Актеры пришли в движение, отряхиваясь, расправляя складки на одежде и разминая уставшие конечности.       Марру шумно вздохнул, переводя дух. Хоть это была и не боевая сцена, те десять дублей, что они отсняли, забрали у него много сил. Его ярко-рыжие, как огонь, волосы растрепались и стали похожи на птичье гнездо — оно и не удивительно, ведь в сыгранной сцене ему пришлось много времени провести вверх тормашками. Голова слегка кружилась, заставляя щурить небесно-голубые глаза от яркого света прожекторов. К счастью, все закончилось, и наконец настало время для отдыха. Марру сладко потянулся и отправился к ближайшей лавочке, чтобы переобуться.       — Ты отлично сыграла сегодня, — краем глаза он заметил, как один из актеров, беловолосый парень по имени Хастер, подошел к своей напарнице, чтобы похвалить ее актерское мастерство. Гладиатор делал это почти после каждой отнятой сцены, потому что ему хотелось поддерживать хорошие отношения с той, кто был вынужден играть роль его любимой девушки.       — Я не нуждаюсь в твоей похвале! — оскалилась Алу и, махнув на Хастера своим пушистым черным хвостом, скрылась в гримерке.       Парень лишь пожал плечами, не обратив на ее колкость никакого внимания. Он давно привык к вспыльчивому характеру своей партнерши. В сериале они были самой очаровательной и милой парой на свете, но стоило им очутиться за пределами сцены, как они превращались в кошку с собакой. Причем маленькая черная кошка задирала огромного белого пса, и никак по-другому.       Марру скрипнул зубами от раздражения. Почему Хастер продолжает строить из себя само очарование рядом с этой вспыльчивой и своенравной особой? Чем он заслужил такое отношение к себе? Из всего актерского состава, который состоял на данный момент из сотни человек и регулярно пополнялся новыми членами, Хастер был самым дружелюбным, неконфликтным и приятным в общении персонажем. Марру был безмерно счастлив сниматься в паре с ним и с нетерпением ждал следующего раза, когда им нужно будет сыграть вместе на одной сцене. Однако именно Алу выпала честь играть в сериале роль девушки гладиатора — его единственной, любимой и дорогой, которую он обожал и боготворил. Словами не описать, насколько сильно рыжеволосый актер ей завидовал.       Прошла всего неделя с тех пор, как Марру осмелился признаться самому себе в том, что он по уши влюблен в Хастера. Поначалу он изо всех сил старался отрицать этот факт и всячески подавлял в себе мысли об этом. Он думал, что все это глупости и скоро он возьмет себя в руки и перестанет вести себя как очумелый подросток. Однако время шло, а чувства не только не хотели исчезать, но и крепчали в геометрической прогрессии. Хастер занимал все мысли Марру — во время съемок, на перерыве, во время приема пищи, перед сном, даже в его снах присутствие гладиатора участилось в последнее время. Каждый раз при виде молодого актера Марру ощущал, как разум и здравый смысл медленно покидают его тело, оставляя после себя сосущую пустоту и желание как можно скорее заполнить ее через прикосновения, диалог, запах — да что угодно, лишь бы провести больше времени рядом с предметом обожания.       Марру не имел понятия, как избавиться от этой напасти. Сниматься в паре становилось все тяжелее, как и оторвать взгляд от упругих накачанных мыщц и кубиков пресса. И это не упоминая те сцены, где им по каким-то причинам приходилось тесно взаимодействовать друг с другом. Одна мысль о предстоящей близости с Хастером заставляла рыжика краснеть, как помидор, забывать текст, путать слова и напрочь отнимала способность мыслить. Вот она какая — любовь… Если Хастер был вынужден играть ее на сцене с девушкой, которая на него в реальной жизни даже не смотрит, то Марру был узником собственных чувств и страдал от них не меньше, чем по сюжету — от магии теней.       Заметив, что Хастер, оглядевшись, направляется в его сторону, актер низко опустил голову и сделал вид, что очень увлечен завязыванием шнурков. Руки его предательски задрожали, не позволяя точным движением продеть эглет через узкое колечко.       Хастер остановился прямо перед ним, и Марру в оцепенении уставился на его кеды.       — Не верится, что мы наконец закончили, — произнес беловолосый актер радостно. — Все эти переписи сценария и смена декораций… Ты как?       — Нормально, — буркнул Марру, стараясь показаться незаинтересованным. — Съемки как съемки. Ничего особенного.       — Пожалуй, для тебя и правда ничего, — задумчиво протянул Хастер. Ему было прекрасно известно о том, что Марру стал участником проекта на самой ранней его стадии, когда гладиатор еще даже не появился на Планете Ти. Разумеется, за много лет жизни здесь он успел повидать множество переписей сценария и прочих серьезных изменений в сеттинге. — И все же, нам стоит это дело отпраздновать. Как насчет поужинать сегодня в Кафетерии?       Марру шумно сглотнул, не поднимая голову.       — Ты пригласишь Алу?       — Конечно, — кивнул Хастер, и парень почувствовал глубокое разочарование. — Пригласить-то я ее приглашу, вот только согласится ли она…       Он замолчал, оглянувшись, когда дверь гримерки с шумом распахнулась, пропуская низкую черноволосую девушку. Она прошествовала мимо одного из участников съемочной группы и нарочно задела его плечом.       Марру не сдержал едкой ухмылки. И как только Хастер терпит эту истеричку?       Гладиатор бросился следом за партнершей, окликая ее. Он было начал что-то тихонько ей говорить, но Алу, не дослушав, махнула рукой и поспешно ушла. По поникшему виду своего напарника Марру догадался, что он вернулся ни с чем.       — Не согласилась? — прозвучало больше как утверждение, чем вопрос.       — Куда там, — вздохнул Хастер. — Но да ладно, заставлять не стану. Выходит, остались только мы двое.       — А как же остальные?       Хастер покачал головой, и его длинные белоснежные волосы рассыпались по широким плечам.       — Честно говоря, я хотел бы пригласить только тех, кто снимался в этой сцене. Так что, ты согласен?       Сердце рыжика пропустило удар.       — К-конечно, идем… Вдвоем.       — Супер! Тогда ничего не ешь в обед, чтобы нагулять аппетит. Я пока пойду забронирую для нас столик в Кафетерии. Встречаемся у входа в семь! Не забудь!       Сказав это, Хастер помахал на прощание ладошкой своему партнеру по съемкам и бодрым шагом направился на выход. Витая в облаках из-за предвкушения сегодняшнего вечера, Марру наспех завязал шнурки и отправился в свою комнату.

* * *

      — Осторожно!       Марру так много времени потратил на то, чтобы подобрать подходящую одежду для встречи, что перестал следить за временем и теперь опаздывал. Так что он бежал со всех ног и едва успел проскочить через закрывающиеся двери лифта, неуклюже врезавшись в стоящего у стенки скелетоподобного монстра по имени Экселлент.       — Прости, — неловко извинился Марру, поправляя растрепанные волосы. — Сильно ударил?       Экс потер тыльной стороной руки ушибленный лоб.       — Да нет, все в порядке, не бери в голову.       Скелет мельком взглянул на собеседника, и ему в глаза бросился его необычно опрятный вид. Марру выбрал свои самые новые и чистые брюки темно-коричневого цвета, к ним подобрал глаженую бежевую рубашку, а сверху надел черный бомбер с карманами и пуговицами — возможно, самую стильную вещь в своем гардеробе. В довершение к данному образу он надел белые кроссовки, которые до этого надевал разве что один-два раза в жизни.       Ему потребовалось больше часа на то, чтобы в огромной куче хороших вещей найти самые лучшие, и еще час на то, чтобы из них составить стильный коплект, который хорошо сочетался бы по цветам и при этом подходил для прохладной осенней погоды. Помимо прочего, он знал, что Хастеру больше по душе теплая палитра оттенков, и хотел произвести на него хорошее впечатление — все-таки это был первый раз, когда они оставались наедине на целый вечер, и Марру хотелось, чтобы Хастер запомнил этот день или в крайнем случае хотя бы получил от его удовольствие. Поэтому, помимо одежды, он позаботился о запахе — заранее принял душ с виноградным мылом (Хастер был без ума от винограда!) и перед выходом слегка сбрызнул воротник мужским парфюмом со сладким ароматом апельсина.       Все эти детали подметили зеленые глаза Экса, и он хитро прищурился, заподозрив неладное.       — Куда ты так торопишься?       — Хастер пригласил поужинать вместе, — не стал отпираться Марру и тут же пожалел о своей откровенности. Экс сразу как-то поник и сгорбился, будто эта новость его расстроила.       — Ясно. Везет тебе, — просто сказал он, прислоняясь спиной к стене. Лифт с характерным звуком тронулся.       Марру испытал неволный приступ жалости к Экселленту. Всем жителям Планеты Ти было известно, что он тяжело пережил расставание с очаровательной, но холодной, как лед, девушкой по имени Совераль, и с тех пор ходил по Особняку потерянный и одинокий, словно тень.       «Сам виноват! Нечего влюбляться в одну из Любимок, еще и из другого фэндома. Ежу же понятно, что у них двоих ничего бы не вышло изначально», — подумал было Марру и тут же стыдливо одернул себя. Разве он сам лучше? По уши втрескался в своего партнера по съемкам, который к тому же является парнем, да еще и играет любовь с другой девушкой! Да у него шансов еще меньше, чем у ежа — научиться летать!       Марру так и не придумал, как поддержать разговор, поэтому остаток пути парни проехали молча.       На первом этаже по обыкновению царил шум и хаос. Выйдя из лифта, рыжик погрузился в привычную дневную суету разношерстных обитателей Планеты Ти. Девушки, парни, зверолюди и прочие создания сновали туда-сюда, заняв диванчики и пол собой и своими вещами. Они спорили, общались, смеялись, ругались и перешептывались. Кто-то читал, кто-то играл в настольные игры, а кто-то торопился к себе в комнату. В этом большом доме им приходилось соседствовать с огромным количеством самых разных персонажей разных рас и из разных фэндомов, у каждого из которых был свой характер и своя уникальная история.       «Скорее бы расширили гостинную», — подумал рыжеволосый, перешагивая через разложенные на полу карты таро. Стол в двух шагах от него был доверху завален древними свитками из пергамента. Пришлось его обогнуть, чтобы не помешать процессии из нескольких человек, увлеченно чертящих на полу пентаграмму какой-то красной жидкостью. Марру сморщился, едва завидев ее — после стольких дней съемок он был сыт по горло красной краской, которую ему приходилось изображать на себе в виде крови.       Впереди показалась знакомая яркая вывеска, надпись на которой коротко и ясно гласила: «Кафетерий». Сердце юного актера взволнованно подпрыгнуло в груди, и он ускорил шаг. Перестав следить за дорогой, он с размаху влетел во что-то твердое, оказавшееся коробкой с инструментами. Он запнулся и непременно проехался бы носом по паркету, если бы не чьи-то сильные руки, которые ловко поймали его за плечи. Марру не удержал равновесие и рухнул в объятия Хастера, уткнувшись ему в грудь.       — Ты все-таки пришел, — обрадовался светловолосый. Голос его показался Марру далеким и едва различимым за бешеным стуком крови в ушах. Тело окаменело, так что Марру не смог заставить себя пошевелиться. Дыхание перехватило, и он почувствовал, что ноги его больше не держат.       «Слишком близко…»       Заметив растерянность друга, Хастер взял ситуацию в свои руки — буквально — и поставил его на ноги, все еще придерживая за плечи.       — Ты в порядке? — спросил он заботливо, наклоняясь и широко распахнув свои добрые разноцветные глаза. Марру показалось, что сердце его выпрыгнет из груди, если зрительный контакт продолжится хотя бы еще долю секунды, поэтому он заставил себя отвернуться и отстраниться.       — В полном, — хрипло ответил он, отряхиваясь. — Так что там со столиком, куда идти?       Пройдя мимо множества занятых столов, Хастер провел своего напарника в самый дальний угол Кафетерия, где в особых нишах за занавесками располагались уединенные места для любителей поесть в тишине и покое. Марру, к слову, был одним из них, поэтому с радостью бы чаще использовал эти столики во время приема пищи, если бы они не были постоянно кем-то заняты. Сейчас же одна из ниш была свободна, и Марру это приятно удивило.       — Как тебе удалось раздобыть здесь столик? — поразился он, вспомнив, как не один раз ему приходилось забирать обед с собой в комнату из-за нехватки мест.       — Связи, — подмигнул Хастер, отодвигая один стул. — Прошу, присаживайтесь, сэр, — в его очаровательных двухцветных глазах заплясали веселые искорки, когда он вошел в образ раба, которого был вынужден играть по сценарию.       Марру приземлился на предложенное место и уставился на меню, краем глаза не спуская взгляда со своего партнера. Хастер не стал заморачиваться с нарядом и выбрал свою любимую потрепанную темно-коричневую кожаную куртку, но — черт возьми! — как же горячо и естественно он в ней выглядел…       — Что будешь заказывать?       Этот вопрос вывел Марру из кратковременного ступора, и он все-таки заставил себя оторвать взгляд от накачанных мышц Хастера и взглянуть на меню.       — М… Не знаю, — промямлил он, не в силах совладать с сердцебиением. В тесной нише было уютно и душно. — А ты?       — Я, пожалуй, возьму себе говяжий стейк, — облизнулся Хастер, с помощью сенсорного экрана добавляя выбранное блюдо в заказ. — Могу и тебе взять, если хочешь.       — Да, давай, — без особого энузиазма ответил Марру. По правде говоря, мысли его были уже далеко от еды…       Парни взяли себе по стейку, а так же напитки и салаты. Хастер быстро расправился со своим блюдом и предложил чокнуться в честь окончания съемок.       — За нас! — улыбнулся он, поднимая свой бокал. Раздался звон стекла, и Марру залпом влил в себя виноградный сок. Прохладная жидкость приятной свежестью остудила его пылающее сердце, но не надолго.       Уже через несколько минут Марру вяло ковылял чизкейк вилкой, периодически обмахивая себя салфетками — ему было невыносимо жарко в компании Хастера. Гладиатор, похоже, заметил это, а потому предложил выйти подышать свежим воздухом. Марру с облегчением согласился.       Закончив с сытным ужином, актеры выбрались на терассу на втором этаже Кафетерия. На улицу уже опустилась ночь, было прохладно, но безветренно. Столики были пусты. Была ранняя осень, листья уже пожелтели и начали падать, усыпая дорожку. Зажглись фонари, звезды и луна показались на воображаемом небе. Марру вдохнул полную грудь обжигающе прохладного воздуха. На его плечи легла теплая тяжесть — это Хастер накинул на него свою куртку. Марру не было холодно, но он не посмел возразить, потому что ему понравился этот заботливый жест.       — Ты сам-то не замерзнешь? — спросил Мар. Хастер пожал плечами.       — После той сцены с ледяной водой? Да ни в жизни, — улыбнулся он. — А вот ты у нас душа огненная, тебя надо держать в тепле.       Марру смущенно потупился, опираясь на перила и отводя взгляд вдаль. Хастер встал рядом с ним, так что их плечи почти соприкоснулись. Сердце рыжеволосого мальчишки заныло, эгоистично требуя более тесного контакта, но он заставил себя не двигаться с места. Он очень боялся спугнуть Хастера своей настойчивостью.       — Я тут заметил, — начал Хастер, понизив голос, — что ты в последнее время сам не свой. В смысле, на съемках. Ты стал забывать текст и как-то мнешься в сценах, где, как оказалось, присутствую я. И я, в общем… Я хотел тебя спросить. Только ответь мне, пожалуйста, честно. Тебе… неприятно сниматься со мной?       Марру так опешил, что не сразу смог подобрать слова.       — Что?.. Нет, конечно же нет! — повысил он голос. — С тобой очень приятно сниматься, э, я имею в виду, ты хороший партнер… по съемкам, и мне доставляет удовольствие быть рядом с тобой, в смысле, в кадре…       — Точно? Ты ведь знаешь, если что-то не так, ты можешь мне рассказать. Я все пойму. Не все готовы терпеть мою компанию, ха-ха.       — Конечно, я знаю это.       «Поверь, я готов находиться в твоей компании вечно», — добавил он про себя.       — Это хорошо, — улыбнулся Хастер. — Потому что мне тоже нравится проводить время с тобой, Марру.       «Он не сказал «сниматься»! Ему нравится моя компания не только на сцене!» — внетреннее ликовало сердце юноши. Глаза его упали на сложенные в полуулыбке губы беловолосого парня, но он заставил себя отвернуться. Не хватало только испортить такой момент неловким и неумелым поцелуем! Хастер бы ни за что не простил ему такого самоволия. Что если этим неосторожным жестом Мар навсегда отпугнет его, и тот больше не захочет с ним общаться? Рыжеволосому даже думать о подобном исходе было мучительно больно.       Хастер заметил, как замялся его напарник по съемкам, и заботливо обратился к нему, желая узнать, в чем дело:       — Марру? С тобой все хорошо?       Марру обернулся к нему, и сердце его пропустило удар. Хастер был так близко и так участливо заглядывал ему в глаза, что парень с ослепительной ясностью понял — он поцелует его прямо здесь и прямо сейчас, а там будь что будет.       — Я-я… П-прости…       Не давая Хастеру озвучить свой вопрос, он встал на носочки и прильнул к его губам. Он был морально готов к тому, что Хастер оттолкнет его или просто застынет, как статуя, не зная, как реагировать, но только не к тому, что ему ответят. Хастер прикрыл глаза и подался навстречу Марру, чье сердце в этот момент совершило кульбит и отправилось в накаут от осознания, что парень, к которому он был неравнодушен, целует его в ответ. Приободренный согласием партнера, он слегка осмелел и невесомо положил свои руки Хастеру на шею. Тот в ответ расположил ладони на его талии, слегка прижимая к себе.       Марру целовал осторожно, нарочно заставляя себя не пересекать границу дозволенного, но старался по возможности оттянуть момент окончания поцелуя как можно дольше. Кто знает, выдасться ли снова такая возможность? Вполне вероятно, что после такого Хастер не захочет его видеть, и у Марру больше никогда не будет возможности снова коснуться его губ своими. Поэтому он старался детально запечатлеть этот момент в памяти в мельчайших подробностях, чтобы это чувство грело его затем в морозные зимние вечера.       Однако все имеет свойство заканчиваться, так что уже вскоре юношам стало не хватать воздуха в легких и пришлось отстраниться. Марру тяжело дышал, медленно приходя в себя после пережитого, и вдруг из его рта сами собой вырвались заветные слова, которые он собирался хранить в глубоко в своей душе до скончания времен. Он на одном дыхании тихо выпалил:       — Хастер, я люблю тебя.       Стоило ему понять, что он ляпнул, как он почувствовал, как все внутри него сжалось в ожидании худшего. Парень крепко зажмурился, готовый к тому, что Хастер даст ему пощечину или просто уйдет в любую секунду… Но этого не произошло.       — Я знаю.       Марру широко распахнул глаза и уставился на Хастера так, будто у того выросла еще одна пара рогов.       — Т-ты… Ты знаешь? Но откуда?!       Рыжеволосый ничего не понимал. Как и от кого Хастер мог узнать о его одержимости? Ведь Марру никогда никому не говорил об этом! Да что там, он даже самому себе в этом признался совсем недавно…       Хастер пожал плечами.       — Я догадывался. Но хотел убедиться окончательно и поэтому пригласил тебя на свидание.       «Свидание?!»       — Н-но… ты же собирался позвать Алу и…       — Она бы все равно не согласилась, ты ведь знаешь. Нет, ее присутствие изначально не входило в мои планы. Я хотел остаться наедине с тобой и прямо спросить, но, похоже, в этом больше нет необходимости. Ты сам во всем признался.       Марру почувствовал, как краснеют от стыда кончики его ушей. Он совсем не так представлял себе признание в любви и вовсе не собирался делать это сегодня! Все должно было быть по-другому… Он все испортил!       — Прости… Это все так внезапно… Я не должен был… Мне жаль… Я пойму, если ты… — мысли путались у рыжеволосого в голове, и он не мог выдавить из себя связное предложение. Так что он смущенно замолчал и втянул голову в плечи, ожидая вердикта. Он выглядел так глупо, что не сомневался в том, что Хастер найдет причину над ним посмеяться. Или, может, над его чувствами, если хватит жестокости…       — Все в порядке, тебе не нужно извиняться, — Хастер слегка приобнял парня за плечи. — Ну же, взгляни на меня.       Марру в надежде поднял глаза на предмет обожания.       — Ты мне тоже нравишься, Марру.       Слов не хватит, чтобы описать, какая лавина облегчения, восхищения и триумфа в этот момент накрыла Марру с головой и заживо похоронила все его сомнения глубоко под собой. Его сердце радостно взвыло и затрепетало, грозясь сломать ребра, и он едва сдержал голос, чтобы не завизжать.       — Правда?.. — не в силах поверить своему счастью, Марру постарался убедить себя в том, что ему послышалось или что все это просто очередной его романтический сон с участием Хастера…       — Да.       Однако он стоял сейчас здесь, рядом с ним, и нежно держал его за руку. Такой теплый и настоящий… Марру ощутил, как защипало в носу, и плечи его затряслись в беззвучном плаче.       — Марру?       Хастер окликнул его, пытаясь привести в чувство. Рыжеволосый как следует встряхнул головой, отгоняя наваждение, и уставился на собеседника. Тот взволнованно глядел на него, будто не понимал, что происходит.       — Ты уверен, что ты не заболел? Может, мне отвести тебя ко врачу?       Марру покачал головой, медленно возвращаясь в реальность. Хастер стоял перед ним, ветер все так же трепал верхушки деревьев. Казалось, все осталось таким, каким оно было десять секунд назад. И, надо признать, Марру отдал бы все на свете, чтобы все так и было. Однако, опустив глаза, парень заметил, что они больше не держатся за руки. А, значит, и не целовались вовсе.       Не было ни признания, ни поцелуя, ни обнимашек. Хастер что-то спросил, Марру прослушал, погрузившись глубоко в свои мысли, и вскоре очнулся в том самом моменте, где он собирался поцеловать предмет обожания.       Ему все привидилось.       — Я в порядке, правда, — выдавил он, пряча ломанную улыбку. — Просто ужасно устал из-за съемок… Наверное, мне стоит сегодня пораньше лечь спать, чтобы набраться сил.       Хастер одобрительно кивнул — такой ответ его вполне устроил.       — Конечно, иди, отоспись! Тебя проводить до комнаты?       — Спасибо, не надо, — вежливо отказался Мар. — Наслаждайся остатком вечера, ты заслужил отдых. Увидимся завтра.       — Хорошо. Спокойной ночи!       Дрожащими пальцами Марру стянул с плеч теплую куртку Хастера и вручил ее владельцу, после чего на ватных ногах отправился вниз по лестнице обратно в Кафетерий. Оттуда он вышел в холл и поднялся на лифте на свой этаж. Всю дорогу он шел, будто в тумане, и даже не заметил, как добрался до своей комнаты. Он держался изо всех сил, чтобы сохранить спокойствие и казаться безразличным ко всем, кого встретил по пути. И лишь оказавшись в своей комнате за надежно запертой дверью, он позволил себе упасть лицом в подушки и разрыдаться, как малое дитя.       Некоторым тайнам просто не суждено увидеть свет, ровно как и некоторым чувствам — быть озвученными.