Летний рассвет

На пороге своего тринадцатилетия Хольт-младший был уверен, что всё лето проведёт именно так, лёжа плашмя на кровати и плюя в потолок. Ситуация у него была ещё поискать — восстановившись после нескольких операций, очень не хотелось как-либо светится на публике. Точнее, так за него решил отец. Он в целом давно планировал развивать бизнес в том числе России, и Петербург ему приглянулся больше всего. Настолько, что уже несколько лет где-то под городом пустовал отстроенный загородный дом: не слишком роскошный, но крупный и со вкусом. В стиле семейства Хольт, кратко говоря. Адаптация у мальчишки проходила медленно: природу он не любил, друзей не было и заводить знакомств он не собирался, а родители были заняты новорождённой сестрой. Он даже гулять не выходил толком, разве что по собственному немаленькому участку. Во всяком случае, таковым он был по сравнению с соседским. Он вообще поначалу на скромный дом под боком внимания не обращал, пока под забором не стала ошиваться белобрысая макушка, которая, замечая тихого мальчика расхаживающим по его широкому двору, радостно прыгала, выглядывая через высокие перекладины, и предлагала дружить. Конечно, изначально маленький Хольт не хотел иметь никаких связей здесь, тем более с каким-то соседским отпрыском, и даже намеренно избегал его, а причинами, если уж сцеплялись языками, называл языковой барьер, плохое здоровье и прочий бред. Но вскоре стало вусмерть скучно. Так произошла их первая нормальная беседа. А потом их первая совместная прогулка. А затем его первый побег из дома ради новой встречи. И первый встреченный рассвет. Второй, третий, четвёртый... И даже не заметил, как привязался. Как начал доверять секреты, шутить, рассказывать всякие истории из жизни и с интересом слушать нового друга: десятилетнего Диму Дубина. Август учился дружить. Гулять они любили зачастую вечером, чтобы смотреть на закаты, или ранним утром, чтобы встречать рассветы — Хольта-младшего, естественно, не выпустили бы в такой час, поэтому он, собственно, и сбегал: как только сонный Дима появлялся под забором, Август осторожно покидал поместье тщательно отработанным маршрутом. Так было и в этот раз: не издав ни звука, он осторожно слез по козырькам на садовый газон, а оттуда, пусть и с небольшим трудом (заборы были для него высоки), перебрался через ограду на чужую территорию, где его уже ждал соседский мальчик. Увидев брюнета, Дима почувствовал приятное, но привычное волнение, характерное для их тайных встреч, и радостно улыбнулся, распростирая руки для привычного объятия на встречу. Хольт тут же обнял его — не очень крепко, но достаточно, чтобы стать чуть счастливее, чем пару мгновений назад — и вскоре отстранился, сложив руки за спиной и слегка склонив голову набок. — Прив'ет, — всё ещё слышался сильный голландский акцент. Ему потребовалось как раз около полутора месяцев, чтобы выучить какие-то базовые слова, выражения и поверхностно понять грамматику и структуру нового языка: был врождённый талант к такому. Впрочем, звучание всё равно оставалось... немного странным. — Куда пойд'ём с'егодня? — такие простые слова и даже фразы ему порой приходилось репетировать по нескольку раз, чтобы суметь произнести их правильно, ни с чем не перепутать и при всём при этом выглядеть более-менее уверенно. Дима усмехнулся, услышав то, как звучит русский в его исполнении, но и почувствовал некую гордость: благодаря нему же учить начал. Может, в будущем ещё пригодится. — Пойдём встречать рассвет, — ответил он с улыбкой, кивнув в сторону знакомой просёлочной дороги, которая вела прямо к уже изученным вдоль и поперёк ими полям, изредка поглядывая на идущего рядом брюнета, и вскоре, словно вспомнив, добавил: — У меня с собой есть немного ягод, кстати, вчера с сестрой собирали. Ты говорил, что тебе их можно. Будешь? — Да, буду... Можно, — когда тот упомянул о еде, Август довольно улыбнулся. У него была несколько особая диета, в основном из-за всего произошедшего за последние полтора года. Но на каникулах он мог позволить себе некоторые послабления, к тому же есть действительно хотелось, а завтрак у него будет только по возвращении домой. Дима осторожно раскрыл тряпицу с ягодами и протянул старшему. Август принял ягоды и принялся рассеянно есть их одну за другой. Краем глаза он наблюдал за идущим рядом блондином — у Димы было довольно интересное лицо: такое по-детски живое, какое-то по-своему выразительное, такое... Такое непохожее на привычное окружение Августа, что он даже не знал, как его можно было описать и можно ли было вообще: слова не подбирались даже на родном голландском. Они шли неторопливо, в комфортной тишине... Пока оба не убедились, что находятся достаточно далеко от чужих участков и в безопасности от нежелательных встреч. Лишь первые намёки на солнце пробивались через горизонт, окрашивая небо в нежно-оранжевый цвет. — Сюда, сюда, — указал Дима и осторожно взял мальчишку за запястье, шустро потянув за собой. Август, разглядывавший несколько ягод на своей ладони, тут же оторвал от них взгляд, почувствовав на своем запястье мягкое прикосновение, но, конечно, последовал за мальчиком, слегка пригнувшись, чтобы сравняться ростом. Наконец они подошли к большому долгому полю, скрытому от других участков и домов. Отличное место для ранней утренней прогулки. Дима отпустил запястье Хольта и уверенно пошел вперёд, усаживаясь на мягкую траву и приглашая Августа сделать то же самое взмахом руки. Август последовал его примеру, а затем слегка наклонился в сторону, и, не в силах сдержаться, решил попробовать новую фразу, которую он репетировал уже давно. — Мн'е нравитс'а... встр'ечать... рассв'еты зд'есь, — сказал Август, делая небольшие паузы между словами, чтобы убедиться, что звуки звучат правильно, и бросил на младшего мальчика короткий взгляд, пытаясь уловить его реакцию: хотелось удивить. И удивить получилось: Дима тут же перевёл на него округлившиеся глаза и почти сразу же просиял яркой, солнечной улыбкой, такой, от которой у него на щеках всегда появлялись милые ямочки. Казалось, он был доволен — почему-то от этого у Августа в животе закружилось то самое дурацкое чувство, которое нередко возникало на их прогулках. — Да... Да, здесь красиво, — тепло ответил он. — А у тебя это, ну, не принято? Рассветы встречать? Хольт молча пожал плечами, рассматривая редкие кучевые облака на светлеющем небе. Некоторое время он продолжал хрустеть ягодами, формулируя про себя длинное, сложное предложение. — I guess so, — порой было проще вставлять английские слова, потому что его в любом случае понимали оба: Августу язык чуть ли не с рождения прививали, а у Димы в школе по нему стояла твёрдая пятёрка. — Ну... Обычно либо зан'яты, либо усталый'е, чтобы встать рано. Anyway, в с'емье н'е прин'ято. Дима посмотрел на него, изучая выражение лица. Август старался выглядеть равнодушным, но явно был немного... расстроен. С одной стороны, семья окружала его заботой и вниманием, но, с другой стороны, налагала на него слишком много ограничений, условий и надежд. Дима молчал несколько секунд, затем немного придвинулся к Августу, положив голову ему на плечо. Хольт неровно выдохнул, по обычаю слегка напрягшись от тёплой тяжести на плече, но вскоре снова расслабился и взглянул на блондина. — You remember that I, m-m, током бь'юсь?... — пробормотал он, рассматривая светлую макушку. — Это было всего лишь разок, — фыркнул блондин, немного удобнее устраивая голову на плече мальчишки. — Но я помню, не волнуйся. И кста-ати... — Дима вдруг протянул, словно вспомнив что-то при упоминании его электричества. — ...Ты же обещал показать свою эту спину перед отъездом, но так и не показал! Это нечестно! — он беззлобно рассмеялся, глядя на Августа. — Oké-oké, ладно! С'екунду... — вздохнул тот в ответ и, несколько неловко, повернулся так, чтобы Дима мог видеть его сзади. Август осторожно задрал футболку так, что половина спины оказалась уже не под ней, обнажая позвоночник. Ему всегда было неуютно. От того, как он ощущался, от чужих взглядов, Август не любил к нему прикасаться и других почти не подпускал... Но почему-то от Димы казалось неправильным подобное скрывать. Маленький Хольт замер на несколько секунд и ждал. Ждал реакции. Дима тут же наклонился вперёд, чтобы получше рассмотреть чужую спину. Но почему-то, несмотря на то, что он знал о самом факте наличия какой-то механической штуки замест позвоночника, он всё ещё не был готов к тому, как это выглядит... на самом деле. Ещё бордовые, рваные шрамы, идущие вдоль позвоночного столба, заставили ахнуть. Вместо самого же позвоночника была будто имитирующая его конструкция, только не под кожей, а снаружи. Один только вид одновременно ужасал и захватывал дух. — Афигеть... — вздохнул ошеломлённый мальчишка, протягивая руку к чёрному металлу. Он зыркнул на лицо Августа, как бы спрашивая разрешение. Тот слабо кивнул. И в следующее мгновение невольно вздрогнул, почувствовав мягкое прикосновение к своей коже. Сначала инстинктивно хотел отпрянуть, но сдержался: всё-таки это был Дима. Его тёплые пальцы медленно, изучающе скользнули по стальному позвоночнику, прослеживая каждое звено, каждый шов... Август всё это время молчал, не двигался, а только смотрел вдаль, на горизонт, который уже окрашивался в оранжевый цвет. Вообще трудно было сказать, что Дима чувствовал в этот момент, но глаз от такого зрелища точно оторвать не мог. А что? Он впервые видел, чтобы человеческий позвоночник выглядел... Ну, вот так. Хольт глубоко вздохнул, когда понял, что начинает нервничать. Желая успокоиться и отвлечься на что-нибудь, он попытался хоть как-то заговорить, дабы прервать затянувшееся молчание: — ...Disappointed, huh? — Дисапоинтэд?! Да ни за что на свете! — Дима вдруг закачал головой и наконец убрал руку с чужой спины, пытаясь усмирить разыгравшийся интерес к увиденному. Получалось с трудом. — Я такое только в фильме про Человека-паука видел, у суперзлодея одного! Как его там... — Doctor Octopus? — Август слегка наклонил голову набок, снова натянув футболку, чтобы прикрыть спину, а уголок его губ изогнулся в заинтересованной ухмылке. — Да, точно! Ты помнишь?! — Дима с улыбкой воскликнул и мягко толкнул Августа в плечо. К этому моменту он уже успокоился и, судя по всему, почти переварил существование такой "механической штуки" в теле друга... В любом случае, отношение с самому мальчику у него никак не поменялось. А если и поменялось, то только в лучшую сторону. — Честно, выглядит очень круто, прям как в кино! Ну, только это не грим... А так ужасно похож! — Yeah, whatever, — отмахнулся Август, чувствуя лёгкое смущение от энтузиазма блондина. Однако через пару секунд он вдруг уронил голову к Диме на плечо, чувствуя нечто... противоречивое в моменте. — Don't say that I... 'ужасно похож' на злод'ея. Пожалу'ста. У Августа словно был отдельный пунктик насчёт темы злодеев, ибо он, живя в такой семье и с таким отцом, с ужасом понимал, что, стань он преемником его бизнеса и компании, для большинства людей в мире он станет именно злодеем, убийцей... А он этого так не хотел. Мальчишка закрыл глаза и, не дожидаясь ответа, уткнулся в чужое плечо носом, устало прикрыв глаза. Дима тут же обхватил его обеими руками, притянув к себе в крепком, но нежном объятии, а затем потянулся к каштановым волосам Августа, с каким-то детским трепетом проводя пальцами по тёмным прядям. — Ой, ну брось, — сказал блондин, мягко улыбаясь, — ты явно лучше этих всяких злодеев. Август позволил себе наконец полностью размякнуть в тёплом хвате чужих рук, и вскоре робко обнял того в ответ. Стало... лучше. Как-то спокойно. Уютно. А впрочем, с ним всегда так было. — Спас'ибо. Димка тут же расплылся в нежной улыбке, зарывшись пальцами в тёмные волосы мальчишки, поглаживая, взъерошивая их, и прижал его к себе чуть крепче. — Тсс, — тихо ответил он. — Это же правда, а за неё не благодарят, — наступила приятная тишина, и в ней были слышны только ранние пташки да шелест высокой травы. Дима, продолжая держать старшего мальчика в своих руках, поднял взгляд на первые лучи солнца, пробившиеся из-за горизонта и растёкшиеся по небосводу, стараясь не обращать внимания на странное трепещущее чувство где-то в животе. Они просидели так несколько минут, наслаждаясь моментом: Август наслаждался тёплыми объятиями, позволяя себе полностью расслабиться в руках блондина, а Дима наслаждался ощущением чужих мягких волос под ладонью и картиной, которая открывалась его глазам. В какой-то момент он слегка сжал Августа за плечи, как бы призывая приподняться, и восхищенно вздохнул: — Смотри... Хольт медленно и неохотно оторвался от мягкого плеча и лениво поднял голову. Ему не понадобилось много времени, чтобы понять, про что ему говорят: перед ним действительно открылась сцена невероятной красоты. Бледно-жёлтое рассветное солнце пустило толстые лучи сквозь редкие облачка и высокую траву, обливая тёплым светом обоих мальчиков, а за их спинами и весь лес. Листва негромко шелестела. Прохладный воздух с каждым вдохом приятно щекотал в носу. Август молча смотрел на рассвет. Дима смотрел на Августа. — ...Крас'иво, — тихо выдохнул тот, даже не заметив, как вдруг произнёс иностранное словечко вслух. И в следующую секунду почувствовал недолгое тепло чужих губ на своей щеке. Буквально одно мгновение, которое врежется в его память на всю жизнь. Август слегка вздрогнул, чувствуя, как собственные уши ощутимо краснеют, и посмотрел на довольного Диму, которому явно удалась эта мелкая шалость. — ...Hey, that's unfair. — с натянутой обидой пробормотал Август. Впрочем, еле сдерживаемая улыбка его очень выдавала. Но не прошло и нескольких секунд, прежде чем, без предупреждения, маленький Хольт внезапно набросился на Диму, повалив того на спину и шутливо разлохмачивая пряди пшеничных волос, а затем неожиданно звонко рассмеялся: — Je ziet eruit als een onverzorgde kip, — отчеканил он на родном языке. Конечно, Дима не понял ни слова, но звучание неизвестного языка было интересным и приятным. — Ай ду нот андэрстэнд! — мальчишка захихикал, когда старший по-детски игриво набросился на него и прижал к прохладной после ночи земле. Блондин пытался сопротивляться и вырываться из его хватки, но это ничего не меняло, потому что тот был банально сильнее и тяжелее его. — Then guess... — не дожидаясь реакции, Август вдруг впился пальцами в его бока, резво щекоча их. Дима, застигнутый врасплох, тут же внезапно завизжал, как девчонка, и разразился заливистым смехом. Он вовсю ёрзал на траве, инстинктивно пытался оттолкнуть Августа ногами, но никак не получалось. Тот же продолжал щекотать его без остановки, коварно улыбаясь, а их смех перемешивался в общий заливистый гул, который разносился эхом по поляне. Солнце продолжало подниматься, начиная играть на лицах мальчишек своими яркими лучами. В "борьбе за жизнь" Дима наконец-то смог осторожно оттолкнуть от себя Августа: тот, всё ещё тихо смеясь, упал рядом с ним. — ...Это было совсем... анфэйр. — вздохнул блондин, переводя дыхание, и посмотрел на лежащего рядом мальчика. — You were the first to start, — Август устало рассмеялся, устраивая голову удобнее на смятой ими траве. Было так... странно и хорошо одновременно. Он посмотрел на Диму. Тёплые концентрированные лучи падали на пшеничные волосы, отчего они выглядели ещё ярче и светлее, чем были на самом деле, а на его лице, раскрасневшемся от смеха, красовалась удивительно очаровательная улыбка. Август шумно сглотнул, снова почувствовав в груди этот неприятный трепет, которому он никак не мог дать определения. Он никогда не умел понимать свои собственные чувства. А может, он и не старался особо. Дима ещё несколько секунд молча смотрел на мальчика, его голубые глаза внимательно изучали выражение лица напротив. Несмотря на довольно суровые и порой отстранённые манеры, Август ведь на самом деле был очень милым ребёнком, но словно… недопонятым? Он не любил выглядеть уязвимым в чужих глазах, не любил нежности, совсем не умел дружить, но рядом с Димой у него попросту не было сил, а вскоре и желания поддерживать знакомый фасад надменности и безразличия... Впервые он чувствовал себя спокойно рядом с другим человеком. Рядом с ним было просто очень, очень хорошо. И Димке он явно нравился. Просто в силу своего юного возраста он не до конца понимал это странное взрослое чувство, не понимал так же, как и не знал, каким образом его можно было выразить, кроме шутливого поцелуя в щёку. Одним ленивым движением он перевернулся на живот, удобно укладывая голову на сложенные руки. Свет играл на голубых глазах, заставляя щурится. Август тихонько сдвинулся в сторону и следом улегся на живот рядом с ним. Поставив локти на траву и положив голову в ладошки, маленький Хольт молча стал наблюдать за мальчишкой, задумчиво разглядывая растрёпанные волосы, бледные веснушки на носу и щеках... А затем на себе почувствовал, как рассветные лучи сквозь травинки пробиваются, греют его собственный затылок, и даже не заметил, как легко и неосознанно начал улыбаться. А Дубин только и мог, что мечтательно улыбнуться в ответ. Оба молчали. Лишь ветер свистел над пустым полем, меж берёзами в лесу, птицы порой пускали свои бодрые трели. Запомнить бы это мгновение навсегда, как оно ощущается, выглядит, пахнет, слышится... Дима тихо прикрыл глаза, прислушиваясь к своему осязанию: свежий ветер ласково обдувает лицо, щекочет кожу, лениво перебирает пряди волос, а травинки немного колются под руками, пальцы едва касаются ещё прохладной земли... — С тобой хорошо, — вдруг пробормотал он, не открывая глаз. Август слегка наклонил голову, с улыбкой вглядываясь в чужое лицо: тон больше прежнего смягчился, а сам момент ему казался очень-очень... важным, что ли? И потому в следующую секунду он всё же придвинулся ближе, ёрзнув на траве рядом с Димой, и потянулся к его руке, переплетая пальцы между собой. Тот же, почувствовав, как пальцы брюнета теперь мягко зажаты между его собственными, медленно открыл глаза и посмотрел большие карие омуты напротив. Красивые. И он красивый. К слову, в этот момент точно то же Август думал про Диму, почти взаимно. — С тобой тож'е... — шёпотом ответил он, рассматривая их переплетённые пальцы. — Ik voel me echt goed bij jou... Дима тихо фыркнул: знает же, что ничего не понял... Впрочем, о смысле сказанного он даже не переживал. Это же Август, и он точно не сказал бы о нём ничего плохого. Оставшееся время они провели в комфортной тишине, валяясь в полевой траве и запоминая этот момент, каждую его маленькую деталь, каждый звук и запах, и то, как приятно ощущаются их сомкнутые руки. Уже наверняка почти пять утра, судя по тому, что солнце полностью выплыло из-за горизонта, ощутимо согревая всё, на что падали его широкие лучи. Свежий воздух щекотал в носу, на свету трепетали тёмные ресницы, а губы сами растягивались в спокойной улыбке, когда их переплетённые пальцы сжимались чуть сильнее. Мальчики встретили последний июльский рассвет.