Meine Liebe

Пели птицы, шумела листва и колыхались цветы. В саду было тихо и спокойно. Из беспокойного, здесь было лишь дыхание и стук чайной чашки о тарелочку. Черноволосый мужчина взглянул внутрь своей чашечки, не зная, что он хочет в ней найти. Его уголки губ были опущены, хоть весь вид и излучал спокойствие. Аристократичные и почти хрупкие черты, были утонченными. Он был бы популярен у дам. Если бы не был воплощением страны, хах. Его никто не тревожит, он один в саду, сидит за столиком. Конечно рядом есть колокольчик и слуги тут же прибегут. Но в них, в данный момент, не было никакого проку. Дверь у входа в сад распахнулась. Взор тут же поднялся на вошедшего. Но ему и не надо быть популярным у дам. Он популярен у одного конкретного воплощения. Его черно-белые черты были утонченно-грубыми, но прямо сейчас, его вид был утонченно-нежным. Империя улыбнулся, брови тут же перестали хмурится и вид стал заметно счастливым. Пруссия быстрым шагом подошёл к столику и, остановившись склонил торс пополам, взяв в руку чужую ладонь и поцеловал, смотря исподлобья. — Meine Liebe – мягким бархатом сказал прусс. — Не успел Воронцов толком подписать Петровский документ, как ты уже здесь – мягко, но по лисьи улыбаясь сказал русский. — Мы не виделись толком долгое время и не знаем, когда ещё подвернется перемирие между нашими странами – спокойно говорил немец, садясь напротив – Я бы хотел насладится этим сполна. — Знаешь, не смотря на этот возмутительный поступок Петра, я рад, что нам с помощью него удалось встретиться. Российская империя, как хороший хозяин, налил гостью чай во вторую кружку. Они знали, что этот возмутительный Петербургский договор спас Пруссию от разгрома. И он невольно благодарен глупости Петра. — Я если честно удивлен, что ваш Пётр решил вернуть нам земли. Я знатно развеял скуку, посмотрев на реакцию Фридриха – Пруссия говорил неспеша, немного улыбаясь и в конце фразы, все же отпил чаю. Конечно Пруссия не выдавал волнения, что его положение, ещё недавно, было слишком опасным. — А я то как знатно удивился. Елизавета Петровна, царство ей небесное, покой, я уверен потеряла бы в гробу, увидев, что творит Петр – с явным раздражением сказал империя, продолжая немного улыбаться, создавая иллюзию вежливости, но затем продолжил уже более спокойно – Но это ненадолго всё. — Что ненадолго, позволь узнать? – с явным интересом спросил прусс. — Уж больно женщины хитры в наше время. Дал бог и наша Екатерина оказалась умна. Не мудренно, если Петр на престоле не задержится – с явным удовольствием, даже не понизив голос, лепетал воплощение. От собеседника послышался смех. Красивый грудной смех. — Уже невтерпёж посмотреть на лицо этого, женаненавистника Фридриха, когда он узнает об этой новости – уже успокоив смешки, он продолжил немного меланхолично – Как бы опять войну не развязали. — А что же, любовь моя, тебя стали интересовать чужие жизни? – совсем немного насмешки, чтобы разбавить меланхолию — Нет, меня стала интересовать частота наших встреч – Пруссия взял обе аристократические руки в свои и опять поцеловал, только в этот раз обе – К сожалению не так часто, как мне хотелось бы. – От нас это не зависит ты же знаешь – Империя, вытянул руки из плена и положил их по обеим сторонам щёк – Люди всегда такие хаотичные и слушают наши советы лишь немногие, отчего потом и страдают. — Да, люди и правда такие. Поэтому я всегда с удовольствием наблюдаю за их провалами. — Какой вы, однако, подлец – хитро улыбнувшись, русский посмотрел на собеседника, пока отпивал из кружечки. — Ну уж извольте. Какого полюбили – отвечая на эти лёгкие уколки, он казалось, совсем не обижался. — И правда – Российская империя встал со своего места и тут же, Пруссия последовал его примеру. Встав поближе, империя начал поправлять несуществующие изъяны горловины у партнёра, а затем взглянул в глаза – Какого полюбил – произнес фразу с неким придыханием и аккуратно поцеловал. Поцелуй не длился долго. Секунд пять, но этого оказалось достаточно. — Как думаешь сколько продержится перемирие? — Не знаю, Meine Liebe, но я надеюсь остаться с собой столько, сколько это возможно. Один взял под локоть другого и они медленным шагом направились прогуливаться по саду, делая смелые предположения по поводу свержения Петра. И даже после этого Российская империя все никак не успокаивался. — После восхождения Петра на престол, я совсем уж отошёл от управления страной. Полностью противоречивый человек. Наши традиции он не любит, как и страну я подозреваю. А сам на престоле сидит, да законы с указами раздает – недовольно разглагольствовал империя, нахмурив брови. — Да, для правителя важно любить свою страну, согласен. Негоже любить чужой народ, больше чем свой – покорно соглашался Пруссия, успокаивая недовольство любимого. — От чего же вы, сударь, тогда бежите ко мне с такой радостной улыбкой, со своей территории? – ехидно спросил русский, поворачивая голову к собеседнику. Его хитрая улыбка была украшена ямочками, а в глазах затаилось веселье. Его волосы развивались от порыва ветра. Пруссак посмотрел на него, самым, что не на есть влюбленным взглядом. — Я скажу вам по секрету, сударь, я за вас, хоть умереть готов. Вы это только моим не говорите, а то в обморок упадут – подхватив шутливый тон, сказал в пол голоса королевство. Любимый нахмурился и поджал губы, подобно маленьким детям, но ответил самым что не на есть, взрослым тоном: — Плохие у вас шутки. Что значит умереть? Уж извольте не умирать ради меня. Пруссия остановился, вынудив остановиться и собеседника. Он взял в свою руку, руку своей империи и приложил к сердцу, подобно тому, как дают клятвы. А вторую руку положил на скулу любимого, тем самым, заставив посмотреть ему в глаза. — Слова империи – закон для меня. Именно поэтому, я изо всех сил, буду стараться склонять моих правителей к дружескому союзу с вами. Буду стараться делать свое королевство лучше, чтобы этот союз был выгоден тебе. Ведь если союз выгоден – значит он существует. Так ведь работает наше алчное общество, Meine Liebe. — Das ist die beste Liebeserklärung, die ich je gehört habe, любовь моя. Они снова потянулись за поцелуем. Это был поцелуй, полный нежности и надежды. Надежды, что слова окажутся правдой. Что они будут продолжать сотрудничать как можно дольше. Что они будут вместе до последнего. Что их не разъединит эта глупая людская политика. Они медленно разорвали поцелуй и стояли, прижавшись лбами друг к другу. — Как бы эти глупые людишки не поступили, что бы они не сказали, знай – я всегда на твоей стороне – прошептал прусс своей империи. — Я всегда это знал. И тоже самое я хочу сказать тебе. Какие бы события не произошли, я буду любить тебя.