Баоцзы

Проснувшись рано утром в объятьях мужа, Шэнь Цинцю повернулся на спину, уставившись в потолок пустым взглядом, и задумался о баоцзы с красной фасолью. Он так давно их не ел. Последний раз это было, кажется, три месяца назад на фестивале. От этой мысли живот тут же скрутило, а на языке появилась мнимая сладость паровой булочки. Почувствовав копошение под боком, Ло Бинхэ глубоко зевнул, а затем медленно раскрыл глаза и увидел перед собой озабоченное лицо Шэнь Цинцю. Что его могло так взволновать с утра пораньше? — Учитель? Услышав хриплый голос мужа, Шэнь Цинцю оторвался от созерцания потолка и встретился взглядом с чёрными затуманенными сном глазами. Сколько лет прошло, а они казались всё такими же дивными и завораживающими. — Доброе утро, Бинхэ. — губы сами невольно растянулись в улыбке. Видя, как растрёпанный, но не менее прекрасный учитель прижимается к нему, Ло Бинхэ не сдержал тихого писка «Учитель!» и сильно стиснул Шэнь Цинцю в объятьях, зарываясь лицом в чёрную макушку. Тихо поворчав о липком ученике, ради приличия, Шэнь Цинцю и сам уткнулся в горячую кожу шеи мужа. Приятный сладковатый запах ударил ему в нос и он снова вспомнил о баоцзы с фасолевой начинкой. — Наверно, пора вставать… — пробормотал Шэнь Цинцю, пытаясь отстраниться, как заметил проблему, упирающуюся ему прямо в живот. ОЧЕНЬ большую проблему. Это было не очень хорошо… В какой-то мере даже ужасно. Зловеще и пугающе! Поймите его правильно, он хотел провести этот день на ногах, а не в постели! — Бинхэ, нет! Фу! Никакого папапа утром! Ло Бинхэ, не ожидавший отчитывания с утра пораньше, обижено посмотрел на мужа, а его глаза наполнились слезами: — «Фу?» Я что? Собака? — Иногда жутко напоминаешь… — Учитель! Я же ничего такого не предлагал… Видя жалкий вид ученика, Шэнь Цинцю стало на мгновенье совестно, но он тут же вспомнил прошлое утро и жалость как ветром сдуло. Пусть сам с этим разбирается! Тем не менее, умоляющий взгляд Ло Бинхэ всё же смог затронуть душу Шэнь Цинцю… Это было нечестно. Это было против правил! ЭТО сломало волю Шэнь Цинцю. Но не до конца: — Могу одолжить руку… — Учитель… — ТОЛЬКО руку! — Учитель… Этот Бинхэ правда не собирался ничего такого предлагать… В любом случае, это скоро должно пройти. Голос Ло Бинхэ был таким искренним, что в какой-то момент Шэнь Цинцю почувствовал себя извращенцем с завышенной самооценкой, ровно до следующих слов: — Но если учитель хочет, то этот ученик… — Бинхэ, — Шэнь Цинцю приложил к губам ученика указательный палец, призывая заткнуться. — Не хочет. Совсем не хочет. Ло Бинхэ лизнул палец учителя, с удовольствием наблюдая за тем, как тот гулко сглатывает и отводит взгляд. Широкая ладонь начала медленно спускаться к бедру, аккуратно выводя узоры на бледной коже. — Учитель, ты уверен? — он аккуратно обхватил палец губами и начал играться с ним. Ощущая мягкость языка и приятное горячее дыханье, Шэнь Цинцю содрогнулся, чувствуя, как от «невинных» махинаций мужа его плоть начинает подниматься. И всё же, собрав всё мужество в кулак, Шэнь Цинцю шлёпнул шаловливые пальцы мужа и твёрдо сказал: — Уверен. А теперь пора вставать. Я хочу кушать. Услышав слова учителя, Ло Бинхэ замер и, наконец, отстранился: — Конечно. Что учитель желает? Шэнь Цинцю прикусил губу, смотря куда угодно, но не на мужа, и несколько робко ответил: — Мне нравится всё, что ты готовишь, но было бы неплохо поесть баоцзы с красной фасолью. Ло Бинхэ тихо рассмеялся, от того, как мило выглядел его муж. Очевидно, Шэнь Цинцю уже думал об этом какое-то время, но не решался сказать сразу. Как глупо. Если бы Ло Бинхэ только знал, он бы уже давно шуршал на кухне, лишь бы вызвать стон удовольствия из желанных губ. В конце концов, его еда всегда была учителю по нраву. Встав с кровати и потянувшись из стороны в сторону, обхватывая локоть сначала одной, затем другой руки, Ло Бинхэ накинул на себя верхний халат и пошёл на кухню. Шэнь Цинцю, наблюдавший за тем, как напрягаются мышцы спины и бёдра ученика, открыл рот, чтобы обвинить того в соблазнении, но вовремя себя оборвал, подумав о том, как глупо это будет звучать. Он посмотрел на свой полуставший член и мысленно возмутился: «Чёрт возьми, Ло Бинхэ! Ты не можешь быть нормальным хотя бы утром? Я уже давно понял, что ты папапа на ножках! Оставь мне хотя бы капельку гордости!» Непроизвольно насупившись, Шэнь Цинцю начал костерить на чём свет стоит красоту ученика и как-то незаметно, возбуждение спало. Шэнь Цинцю тоже встал с кровати, накинул нижнее ханьфу и пошёл умываться. Сделав все утренние дела, Шэнь Цинцю подумал о том, что никогда не помогал Бинхэ с готовкой. Это было как-то неправильно… Но с другой стороны, он никогда и не умел готовить. Не то чтобы ему это было нужно. Даже в прошлой жизни его максимум ограничивался добавлением кипятка в лапшу быстрого приготовления. Потоптавшись на месте, Шэнь Цинцю всё же решил попробовать предложить свою помощь и направился на кухню, где уже вовсю работал его муж. Заметив Шэнь Цинцю замершего в дверях, Ло Бинхэ отвлёкся от приготовления теста и спросил: — Учитель? Что-то случилось? — А? Нет. Я… Шэнь Цинцю смущённо заправил мешающий локон за ухо и, отведя взгляд в окно, пробормотал: — Тебе не нужна помощь? — А? Ло Бинхэ удивлённо хлопнул чёрными глазами и тихо фыркнул. Он прекрасно знал, что от учителя не будет никакого толку на кухне, но смущённый Шэнь Цинцю был таким милым и забавным, что хотелось немного подразнить его. Ло Бинхэ отложил тесто в сторону, вытерев руки об полотенце, подошёл к мужу и, притянув его за талию ближе к себе, игриво спросил: — Учитель, правда, хочет помочь? — Стал бы я спрашивать, если бы это было не так? — Ну-у-у… Что же хорошо… Тогда можешь разделить тесто на 10 частей и скатать их в шарики. Ло Бинхэ повёл мужа за стол, усадил его к себе на колени и начал наглядно показывать, как именно нужно делить тесто, какое количество и как его скатывать. Объяснив, словно ребёнку, все шаги, Ло Бинхэ дал учителю тесто, а затем накрыл руками бёдра, в которые он готов уткнуться навечно. Шэнь Цинцю, сидя в объятиях мужа, нахмурился, не понимая, что его смущает, а затем до него дошла вся неправильность ситуации. Пихнув мужа локтём, он возмущённо спросил: — Что ты делаешь? Почему мы сидим в таком положении? И куда ты тянешь свои руки? Ло Бинхэ рассмеялся и ответил: — Но ты же сам предложил свою помощь. Вот. Ты помогаешь своему ученику почувствовать душевное равновесие. А руки мои в самом надёжном месте. — С каких пор мои бёдра стали надёжным местом?! — Даже не знаю… Они всегда такими были… Ло Бинхэ уткнулся носом в шею мужа и начал покрывать её поцелуями, в то время как его пальцы, пробравшись под ханьфу, заскользили по нежной коже, разрисовывая её невидимыми узорами. Добравшись до члена учителя, Ло Бинхэ обхватил его и начал водить рукой верх-вниз, то наращивая темп, то снижая. — Бинхэ! — возмущённо простонал Шэнь Цинцю. — Не отвлекайся, учитель, — прошептал Ло Бинхэ, насмешливо улыбаясь. - Разве ты не хотел мне помочь? Пока одна его рука игралась с членом учителя, другая пошла вверх прямиком к вставшим соскам. Слегка сдавив один из них, он начал теребить его из стороны в сторону. Чувствуя руки по всему телу, Шэнь Цинцю простонал, откидываясь назад на напряженный торс мужа. — Бесстыдник… — Если будешь так сжимать тесто, баоцзы могут не получиться, — Ло Бинхэ прикусил нежную кожу шеи, оставляя заметный след. Дразнить учителя было очень весело. — Я же сказал… Никакого папапа утром! Ло Бинхэ хрипло рассмеялся, сколько лет прошло, а его муж всё стесняется называть вещи своими именами. Это было мило. — Но, учитель, мы пока ещё не занимаемся любовью. Сейчас я всего-навсего помогаю сбросить тебе напряжение. — Себе помоги! — несколько раздражённо воскликнул Шэнь Цинцю и вредно потерся о гордо стоявшую колонну мужа. Именно колонну. Потому что ЭТО никак не могло называться обычным членом. — Учителю не нужно волноваться, этот Бинхэ в состоянии решить эту небольшую проблему. — Небольшую? — Шэнь Цинцю простонал, чувствуя, как приходит к кульминации под умелыми движениями рук. — Быстрее, Бинхэ! Быстрее! — Ло Бинхэ послушно ускорил движение рукой на члене, а другой сильнее прижал к себе выгибающееся тело мужа. — И да! В гробу я видел эту «небольшую» проблему! — Но ты… Ло Бинхэ не успел договорить, как его перебили громким вскриком наслаждения и тихим бормотанием: — Да-да, я знаю, я видел твою волыну и в гробу тоже, точнее чувствовал. Не за чем об этом напоминать. Это было просто образное выражение… Шэнь Цинцю прикрыл глаза, сделал глубокий вдох-выдох, а затем резко встал с колен мужа, поправил своё ханьфу и пошёл ополаскиваться, раздражённо кинув напоследок: — Сам готовь и разбирайся со своей проблемой! — Как жестоко, учитель, — проныл Ло Бинхэ, но когда Шэнь Цинцю скрылся за дверью, то не выдержал и рассмеялся. Он очень любил дразнить учителя…