Вплотную

Айзава Шота

      Пятница, ученики упорно пытаются закрыть хвосты перед праздниками, а потому готовы достать преподавателей хоть из-под земли – от них не спрятаться. Мягкий снег хрустит под ногами. Лёгкие хлопья кружатся в воздухе, медленно опускаясь на землю, холодное зимнее солнце отражается от белого блестящего полотна. Где-то видны следы небольших лапок, оставленные кошками, что часто сюда приходят.       Шота вышел на улицу на большой перемене, пытаясь спрятаться от шума. Кофе из автомата греет руки. Голоса учащихся, звонким гулом разлетающиеся по округе, слышны и здесь.       Прошло около трёх месяцев после того, как начались их отношения с Хитоши, этот новый год они встретят уже как пара. От этих мыслей уголки губ слегка приподнялись. Тоши. Айзава до сих пор не мог до конца поверить, что они вместе, но каждый раз от мысли об этом что-то, похожее на чувство собственничества, клубилось в груди. Тоши… Он теперь его, в той степени, когда Шинсо принадлежит себе, но он его. Так же и наоборот.       В их взаимодействиях, казалось, изменилось многое и ничего одновременно. Кто-то со стороны вряд ли заметил бы изменения. Кроме Эри. Она практически всегда была рядом и наблюдала за ними не один год в непосредственной близости. Природная наблюдательность и любопытство смогли раскрыть их спустя два часа. Нет, скрывать намерений не было, они хотели сказать об этом за ужином буквально на следующий день после признания, но были опережены.       Это было странно. Понимать, что тебе позволено прикасаться, обнимать, целовать человека, который был тебе учеником дольше, чем другом. Было непросто привыкнуть ко всему, но тело, больше не закованное ограничениями, исполняло давние желания. Сотриголова замечал, что подобный диссонанс испытывал не только он. Новая реальность больше не казалась чужеродной и неправильной.       Кофе обжигал горло. Перерыв подходил к концу. Пушистые снежинки мягко ложились на одежду, оседая на ней маленькими капельками влаги. Айзава облокотился на стену школы и вздохнул, все больше погружаясь в свои мысли. По тонкому слою снега к нему подходила пушистая белая кошка, а из-за угла выглядывал серый кот. Те самые коты, что он кормил с тогда ещё Шинсо, после тренировок в школе. Обморок на занятии и последующая ночная прогулка Хитоши положили начало этой традиции. Правда, состояние Тоши было единственным фактором, сдерживающим от подзатыльника за нарушение комендантского часа.       Оставалось всего пару минут до конца перерыва. Сотриголова достал из кармана геройского костюма два пакетика кошачьего корма и аккуратно высыпал их содержимое на землю около стены. Проведя напоследок ладонью по шерсти пушистой красавицы, Айзава зашёл в Юэй.       Сейчас он должен вести урок у своего класса. Небольшая проверочная по геройскому кодексу, о которой он их оповестит через пять минут, станет для них сюрпризом. Звонок уже прозвенел, и, когда он вошёл в класс, все уже сидели на своих местах. Зная этот класс, это целиком и полностью было заслугой старосты. Ученики подскочили, встав по стойке смирно и сели только после разрешающего взмаха руки.       Учебный день походил к концу. На удивление, если не считать преследующих его учеников и одной драки, он прошёл не так плохо.       Тетради стопка за стопкой пропадали в сумке. Контрольные работы перед самыми праздниками не нравились и учителям: чтобы точно успеть поставить оценки, приходится проверять огромное количество работ, и, в большинстве случаев, тащить их домой. Раньше бы Айзава, чтобы не таскать тетради, остался бы до позднего вечера в школе, уснул на диване в учительской или, в особом случае, смог бы дойти до своей комнаты в здании, выделенном для профессоров. Но не теперь. Теперь его ждут дома. Теперь ему есть к кому возвращаться. Тоши и Эри вряд ли обрадуются, что он не придёт вовремя. Стоило поспешить. Сегодня Хитоши закончил раньше и должен уже забрать девочку из школы.

Шинсо Хитоши

      Сегодняшний рабочий день был, к большому удивлению и счастью, коротким. Был лишь патруль районов и работа с макулатурой. Приказ-задание на внедрение в новую банду не поступал. В злодейском мире, казалось, наступило затишье, тьма пряталась по своим горам, лишь редкие мелкие преступники удручали своей активностью.       Под белой подошвой хрустел снег, пушистым одеялом окутывающий дворы трущоб. Это те места, куда не суются обычные герои, это места для подпольных. На самом деле, на порученные героям районы сильно влияет не только их рейтинг, но и расположение агентств, среди которых шло своё состязание. Чем выше ты забрался, тем лучше у тебя место. Нельзя сказать, что работы там меньше, — нет, злодеи, что хотели быстро прославиться, совершить революцию и всё в этом духе, шли именно туда. Тем, кто занимал низкие строчки топа, давали тихие улицы, и оттуда пробиться куда-то выше тяжело. Им же, тем, про кого не знают, отдавали самые злачные и неблагоприятные участки.       Хитоши не жалуется. Здесь, в отличие от других мест, не было надоедливых репортёров и людей, которые могли в случае боя пострадать из-за нелепой случайности. Он мог бы общаться и быть на публике, ему как-то говорили, что он мог бы стать одним из любимчиков общественности, не смотря на причуду, пусть и пришлось бы потерпеть многочисленные пересуды толпы и справиться с предрассудками. Но, честно говоря, было лень. Вращение в этом кругу лицемерия слишком сильно утомляло. Да и работу подпольных героев надо кому-то выполнять.       Интуиция молчала, и день предвещал быть хорошим. Уже пришла пора передавать патруль и идти за Эри. Он обещал ей прогуляться до булочной. Шинсо был счастлив, и его ничего не волновало.       Практически ничего. Кроме Айзавы. Дело было даже не в нем, а в их интимной жизни, точнее, в её отсутствии. Они не спешили, и он не настаивал, но Шинсо настораживало, когда атмосфера между ними накалялось, возникало волнительное напряжение, а Шота внезапно переводил тему. Кое ещё понимал, когда это было в не совсем подходящем месте или в неподходящее время, сам старался себя отдёрнуть, но были и другие ситуации. Волей не волей, но голову захватывали далеко не позитивные мысли.       Краем глаза Кое замечает подозрительное движение. Женский голос разрывает тишину, раздаётся крик: «Вор». Ленты привычным движением скручивают преступника, даже не являющегося злодеем. Сумка передаётся девушке, его ровеснице, судя по виду, а неудавшегося грабителя Шинсо по пути в агентство передаёт в отдел полиции.       Уже в задании Корпорации Ястреба смывал пыль, от которой даже костюм не смог защитить Хитоши, благо, у него была личная душевая около кабинета. Несмотря на недолгий срок службы, Кое смог занять прочное место в геройском обществе.       Мочалка проходится по бледной коже, усыпанной почти незаметными веснушками. На лице их не было, а вот плечи были усеяны ими, словно ночное небо звёздами. Шота говорил, что они напоминали ему чёрный чай, в который добавили очень много молока. Айзава любил водить по ним пальцем, рисуя лишь одному ему ведомые картины.       Полотенце проходится по коже, стирая влагу. Шинсо надевает не геройский костюм, а рубашку с офисными штанами: в грязную, пыльную форму залезать не хочется.

Айзава Шота

      Последняя тетрадь. Мелкий неразборчивый почерк давил на глаза. Лупа, купленная для таких случаев, будто ждала своего часа. С минуты на минуту должны вернуться Эри с Тоши. Когда он пришёл домой, они как раз собирались на прогулку. Устало потерев виски, Сотриголова откинулся на спинку стула, взор его отстранённо блуждал по комнате. Взгляд упал на горшок с цветком. До этого он был в квартире Хитоши, но был перетащен сюда на время миссии, дабы было удобнее его поливать. Незаметно для них троих, вещи Шинсо всё больше переезжают в их с Эри квартиру. Он практически перекочевал к ним.       Дверные петли, что уже давно надо смазать, издают жалобный скрип, разрушая тишину, окутавшую квартиру. Послышались голоса — Эри о чём-то радостно щебечет. Топот чужих босых ног приближается к нему. Судя по всему, девочка ушла на кухню. — Ты как? Скоро закончишь? — Хитоши походит к нему сзади и обнимает за шею. Подбородок младшего опускается ему на макушку.       Шота кладёт одну руку поверх обнимающих его ладоней и, поднимая голову, целует в линию челюсти. Шинсо щурит глаза и трётся своей щекой о его, подобно довольному коту. — Да, ещё одна тетрадь, и я весь ваш, — Айзава шепчет слова, прикусывая мочку уха парня и с удовольствием наблюдая, как по тому проходит дрожь. — Надеюсь. Мы с Эри купили много вкусных булочек. Я пойду искать фильм, — Кое нехотя разомкнул руки.       Не успел Шинсо далеко отойти, как его легко шлёпнули по заднице. — Тебе дай волю, ты только ими и будешь питаться, — Хитоши недовольно сверкнул глазами, особенно ярко блестящими в свете лампы, что была единственным источником освещения. — Кто бы говорил, любитель энергетических желе.

***

      К концу выбранного наобум фильма Эри засыпает, умаянная событиями дня. Шинсо мягко берёт ребёнка на руки, чтобы перенести в её комнату. Шота же пытается как можно тише открыть скрипящую дверь. Ещё утром они договорились после того как девочка заснёт, провести вечер в компании бутылки вина и разговоров в квартире Хитоши.       Уже в квартире Кое, они устраиваются в комнате. Шинсо, вставая перед ним на колени, помогает избавиться от протеза. Холодные мозолистые пальцы мягко проходят по ноге. Нежно поглаживая кожу, они остаются там дальше нужного, но ни у кого нет возражений. Хитоши поднимается к нему на кровать, медленными, плавными движениями, как у сытого кота. Тихо обмениваясь своими новостями за день, они из горла пьют вино, облокотившись на изголовье кровати. За бокалами идти никому не хотелось, да и незачем. Рука Тоши оглаживает его бок, забираясь под футболку, когда Айзава зарывает пальцы младшему в волосы, перебирая пальцами мягкие непослушные пряди. Никто не замечает, как кончается алкоголь, бутылка отравляется на пол.       Тихий смех его пары щекочет шею, чужие ладони отогреваются под его одеждой, нога Хитоши приятным весом лежит на его. Узел скручивается в низу живота. Это нельзя так оставлять. — Не уходи, — словно читая мысли Шоты, просит Шинсо, целуя чужую шею. Обветренные губы легко прихватывают кожу и тут же отпускают.              Айзава сглатывает. Тошнота подходит к горлу. Он позволял себе много касаний, очень много, особенно по сравнению с прошлым, но они не переходили эту черту. Как бы он ни хотел этого, Сотриголова помнил, что не так давно Хитоши был его учеником. Старший чувствовал себя отвратительно, будто бы совратил своего бывшего протеже. Но несмотря на угрызения совести, желания тела расходились с мыслями разума. — Не надо, не думай об этом, — Шинсо прикусывает губу своего бывшего наставника, затягивая в поцелуй, не оставляя выбора.       Поцелуй превращается в борьбу. Зубы сталкиваются, они успели искусать друг другу губы. Широкие ладони Айзавы за талию притягивают Хитоши к себе на колени. Пусть тот и вымахал больше него, Сотриголова старался не терять форму. Мозолистые руки его бывшего ученика изучают его предплечья. — Мой, — выдыхает Айзава в губы его пары.       Руки Шинсо обхватывают его плечи, заключая в тиски. Воздуха стало не хватать. Поцелуи Шоты стали спускаться всё ниже. Язык чертил узоры на коже, оставляя влажный след и вызывая мурашки. Парень дёргает его за футболку, заставляя снять ненужную вещь. Мужчина не остаётся в долгу, стаскивая тряпки с Шинсо. Одежда это последнее, что нужно им сейчас. — Нетерпеливый. — Будто это тебе не нравится.        Руки ложатся на упругие тренированные ягодицы, разминая их. Хитоши гладит, массирует его тело, легко, не оставляя следов, проходится ногтями по прессу, гладит пах, но быстро убирает руки. Учащенное дыхание обоих сливается в один поток. Шота прикусывает чужой сосок, выбивая шумный вздох. — В тумбочке. Первый ящик.       В указанном месте оказываются смазка и презервативы. Айзава поглаживает поясницу Хитоши и вновь завлекает его в поцелуи. Мысли путаются, в помещении становится ужасно жарко. Шинсо спускается губами ниже, чуть прихватывая зубами челюсть. Правой рукой массируя грудные мышцы Шоты, зарывается левой в волосы, чуть почёсывая кожу головы ногтями, заставляя откинуть голову и дать себе больше пространства. Парень издаёт стон и отрывается от чужой шеи, когда мужчина обхватывает его член. — Ты так прекрасно реагируешь на мои действия, — Айзава слегка кусает Шинсо за губу и сразу отпускает.        Большой палец проходится от основания к чувствительному месту под головкой. Шинсо обнимает старшего за шею, притягивая к себе, за что получает слабый укус в ключицу. Айзава втягивает кожу, не отрываясь, проводит по ней языком, и, напоследок слабо прикусив, отпускает. — Мой хороший, Тоши.       Прохладная жидкость льётся на пальцы старшего, он растирает её по пальцам, согревая. Их члены, плотно прижитые их же животами, трутся друг об друга. Шинсо, забирая немного смазки, соединяет органы, слегка сжимая пальцы, и делает медленные движения рукой, растирая естественную смазку по головкам другой ладонью.       Палец Айзавы обводит тугое колечко мышц, чуть надавливая. С трудом преодолевая напряжение, внутрь протискивается палец, оглаживая стенки кишечника, и замирает, позволяя парню привыкнуть к новым ощущениям. Хитоши пытается расслабиться и сжимает плечи старшего. Встретив вопросительный взгляд, он с трудом выдыхает: — Всё нормально, можешь продолжать.       Они снова сливаются в поцелуе. Старший проходится языком по чужому соску, пока его палец старательно разрабатывает вход. Приглушенный свет настольной лампы освещал тела, пот поблёскивал на них. Айзава вновь заметил, как глаза Хитоши светятся в полутьме, как у кошки. Младший чуть сжался, но постарался расслабиться, когда в него вошёл ещё один палец. Шота растягивал его, разводя пальцы на манер ножниц, выбивая весь воздух из чужой груди.       Закусив мочку уха младшего, мужчина прошёлся по комку нервов, заставляя молодое тело задрожать. Кое не мог сдержать стон. Он вернул руку на их члены и медленно, растягивая удовольствие, ласкал их. Шинсо снова закусил губу Шоты, вовлекая того в поцелуй.       Сотриголова вытащил пальцы, добавил ещё смазки и, обведя колечко мышц, вернул их. Третий, несмотря на тщательную растяжку, вошёл с небольшим трудом, Хитоши зашипел. — Молодец, ты хорошо справляешься, умница, — в ответ на его слова Хитоши издаёт громкий судорожный вздох.       Преодолевая сопротивление мышц, Шота огладил младшего изнутри. Проводя рукой по спине, старался отвлечь от ощущений внизу. Шинсо поцеловал мужчину в шею, чуть прикусывая кожу, оставляя бледный след. — Я готов. Давай, — мужчина в ответ слабо кусает его за ключицу и поглаживает бок.       Обе руки старшего ложатся парню на ягодицы и, сжимая, приподнимают. Шинсо встает на колении, чтобы помочь, и, когда Айзава берёт в руку свой член, чтобы надеть презерватив и направить, опускается вниз. — Вот так, мой хороший, не спеши, — крепко держа за ягодицу, Шота не даёт опустится парню разом.       Сантиметр за сантиметром, член мужчины входит в Хитоши. Шинсо пытается отдышаться, когда член полностью оказывается внутри него, и целует Айзаву. — Можешь двигаться.       Шота слегка приподнимает парня и опускает, двигая бёдрами навстречу. Здоровая нога упирается в матрас, давая возможность сильнее толкаться. Старший прикусывает чужую шею и стонет, ускоряя движения. Хитоши, уже скача на чужих бёдрах, проводит пальцами по спине Сотриголовы. — Тоши, ты так хорошо меня принимаешь, мой хороший, — тело бьётся крупной дрожью в ответ на похвалу. — Сенсей!        Айзава обхватывает член Шинсо и двигает рукой в такт своим движениям. Бёдра ударяются друг об друга. В комнате жарко, слышны лишь стоны, вздохи, шлепки тел и слова похвалы, что остаются без устного ответа. Кое изливается на живот Шоты и выдыхает. Ещё несколько движений и мужчина следует за ним.       После того как еле смогли помыть свои тела, они лежали в кровати, сплетая конечности и засыпая. Наконец-то вместе, вплотную. Между ними больше не осталось расстояния. — Не знал, что ты будешь таким разговорчивым в постели. — Зато я знал, как ты будешь реагировать на похвалу, спи давай, Тоши.

***

— В следующий раз сверху буду я.