in the reflection

      Феликс закрывает дверку шкафа с огромным встроенным зеркалом и смотрит.       В отражении этого зеркала он один. Теперь он один.       Хёнджин сказал они разные. Феликс пытался вспомнить, когда они стали разными.       И в самом деле он не был виноват. Расставание - дело двоих людей. Он однажды прочитал, что когда  расстаются, обычно учитывается только желание одного, а о страданиях второго никто не вспоминает. Тогда же пришла мысль, что человека не заставишь любить насильно, а потому это дело двоих людей.       Смотря на Хёнджина, который спокойно общается с остальными, ему казалось, что это навсегда дело одного человека.       Это произошло внезапно, вряд ли Феликс сказал бы, что предполагал подобное. Хёнджин написал ему "надо поговорить", и в итоге пришёл в комнату сам. По нему было видно - если бы он мог, он бы сообщил это мысленно, что бы не видеть растерянное лицо Ликса после всех его слов. Сказал, что ничего не чувствует, сказал, что не хочет мучить его, показывая холод, но больше не чувствует и не может дарить ту любовь, которая между ними была. Феликс молчал.       Он просидел с ним до самого утра, обнимая. Феликс пытался сдерживать слёзы, но это получалось слабо, рукава большой рубашки Хёнджина промокли насквозь. Тот ушёл под утро - Феликс понял это по скомканному теплому пледу рядом с ним. Это был предпоследний раз, когда Феликс засыпал так.       Хёнджин продолжал быть хорошим другом, это было очень хорошо видно. Он всё так же заботился о нём, как впринципе и обо всех мемберах. Также как и раньше шутил и смотрел прямо в глаза, в общем делал всё так, как было всегда. Будто промежутка в два года отношений между ними не было, или они просто упали в пропасть, без каких либо напоминаний.       Хёнджин пропал даже на поверхности: в комнате Феликса больше не осталось ни одной его вещи, кроме двух парных колец и картины - те были подарками. Когда он успел забрать всё свои вещи? Или их никогда здесь не было?       Об их отношениях знали все, и, складывалось ощущение, что все знали теперь об их отсутствии. Это сильно влияло на Феликса, у него будто за одну ночь забрали практически всё, что приносило ему радость.       Джисон раньше шутил о любом их взаимодействии как о "двух голубках". Феликс смущался, просил прекратить, но каждый понимал, что ему нравится подобное. Им нравится подобное. Шутки пропали резко - Феликсу хотелось подойти к Джисону и попросить пошутить так хотя бы ещё раз.       Как назло теперь их садили везде рядом. На интервью, на обычных фотографиях, их везде располагали рядом друг с другом, и Феликс не знал, хочет ли он этого. Близость с Хёнджином хотя бы здесь была как глоток воздуха, который оказывался отравленным заводскими отходами. Он метался.       Феликс долго думал. С того самого дня он думал и думал. Может быть с ним что-то не то? Хёнджин никогда не говорил такого.       Может быть он был слишком навязчивым?       Многие говорят, что бывает такой период в отношениях, когда вы оба устаете друг от друга. Феликс же никогда не уставал от него, ему казалось, будто чувства разрастались красивыми вьюнами по всему его телу. А вьюн, как известно, сначала специально сажают, для красоты, но потом искоренить его сложно - тот распространяется по всей земле, вырастает там, где не нужно. Сколько бы его не вырывали, следующим летом он вырастет снова.       Любовь к Хёнджину можно было сравнить с вьюном.       Это было странно, тоскливо и очень непривычно - не ощущать его где-то рядом. Тогда Хёнджин, по ощущениям был везде. Внезапно обнимал и постоянно витал неподалёку. Казалось, в любое время можно протянуть руку и попасть в Хёнджина. Феликс с усмешкой протянул руку к зеркалу - в ответ смотрело лишь затравленное отражение.       А Хёнджин теперь жил с Чанбином. Феликс ничего не имеет против Чанбина, и даже уверен, что у них ничего нет, но в голову врезаются слова: "Если нас будут расселять по парам, я выпрошу поселить нас вместе".       Феликсу казалось, что он тонет.       Он никогда особо не пил, но единожды с ним это случилось. Феликс совсем не помнил, где и как он нашел алкоголь. Он помнил только, что написал, или, может,  позвонил Хёнджину. Выдал что-то в духе  "мне ужасно плохо без тебя". Он помнил духи и его теплые руки. Больше он не помнил ничего, ни слов, сказанных им и сказанных ему, ни что происходило - ничего. На утро его ждала такая же, едва теплая постель.       Во время фансайна, одна из фанатов спросила о выходе из совместной песни. Той, отрывок которой они когда то исполнили. Феликс неловко улыбнулся и сказал, что не знает, "Хёнджин располагает этой информацией в большей степени, чем я". Никакой песни теперь не было, и не будет.       Феликс совсем не знал, как он выберется. Сейчас и навсегда в отражении его зеркала он один.