Planet of Gold

— Генера-а-ал! Я хочу тебе кое-что показать, — промяукал Руни, хитро выглянув из-за створки автоматической двери. Генерал вздохнул. С этой фразы начинались все его неприятности в детстве. С другой стороны, неприятности следовали потом, а сперва Руни правда показывал что-нибудь стоящее и увлекательное. А с тех пор, как они стали работать в одной организации, с той же реплики начинались и всякие научные пустяки. Среди которых, впрочем, иногда оказывались действительно достойные изобретения. Поэтому вместо отказа Генерал решил начать с уточняющих вопросов. — Это что-то полезное? — Очень, Генерал! — Это что-то, что поможет нам победить силы добра и захватить Землю? — Определённо, Генерал! — Хм. Сколько рабочего времени это у меня отнимет? — Не больше пары секунд! Генерал недоверчиво приподнял бровь, но — так уж и быть — величественно гремя цепями, поднялся со своего офисного трона. О том, что Руни не слукавил ни одним словом, ему ещё предстояло узнать.

***

— Что это за место? — Нравится? — Я спросил не это. Несмотря на озвученную категоричность, Генералу всё-таки нравилось. Нравились бескрайние просторы замысловатых трав, похожих по цвету на земные поля колосящейся пшеницы. Нравился мерцающий песок, нравились гладкие искристые валуны. Нравился ненавязчивый свет местного солнца — не ослепляющий, а точно переплетающий спокойствие раннего утра с золотым часом до земного заката. Если бы ему пришлось подобрать слово для всего вокруг, Генерал без раздумий ответил бы: «безмятежность». Но несмотря на его симпатию к этому светлому оазису, ответ ему всё ещё требовался, и в первую очередь потому, что солнце на бело-бежевых небесах выглядело больно уж незнакомым, да и плыло оно вдоль огромной золотистой дуги планетарных колец. Это была не их родина, не одна из планет их империи и уж точно не Земля. — А, я называю её «Золотая планета». Думаю, не надо объяснять, почему у неё такое название. Но вот почему она такая золотая, я тебе с радостью отвечу! Видишь ли, её кольца состоят из желтоватых кристаллов, которые окрашивают весь поступающий на планету свет. Я наткнулся на неё случайно, когда тестировал новые настройки варп-врат. Изучил её немного и выяснил, что это небольшая планета с мирной биотой, расположенная в столь отдалённом месте Кси-вселенной, что даже наши корабли никогда не смогли бы достичь её. Она находится в 109-м квадрате Ланиакеи, а значит, сюда не доходят волны гамма… — с каждой секундой увлёкшийся Руни тараторил всё быстрее, и в какой-то момент Генерал перестал разбирать слова. Вздохнув, он поднял руку. — Это отнимает у меня гораздо больше времени, чем я думал, Руни. Если из-за этого я не попаду на обед… Вместо ответа Руни вдруг с важным видом ткнул пальцем Генералу в лоб. Совсем как любил делать в детстве. — Ты не дослушал до главного, — уголки хитрых губ приподнялись. — На золотой планете время не уходит. Ну, почти. Если быть точным, рабочая неделя здесь равна паре секунд у нас и на Земле. Я знаю. Я проверял. Привычно жёлтые глаза Руни вдруг потемнели, становясь пугающе золотыми — будто он сам уже стал частью этого неведомого, волнующе безмятежного места. А потом он вдруг потянулся, и ладони его — внезапно свободные от перчаток — легли на щёки Генерала. — Убежать у тебя не получится, — почти снисходительно промурлыкал Руни. Ну вот, пойман, как комета за хвост. А главное, на свою любимую наживку — здоровый отдых без ущерба работе. Генерал про себя усмехнулся, а Руни он продемонстрировал лишь одобрительный оскал острых зубов. Чтобы не забывал, какого опасного монстра поймал и приручил. — Кажется, мне стоит поддаться. В ту секунду, когда Руни поднялся на носочки за поцелуем, на золотой песок упала ещё одна пара перчаток.

***

У землян есть легенда про потерянный рай — место, куда не попасть, но где каждого ждёт безмятежность и счастье. Эта же планета — рай найденный, рай, дождавшийся тех, для кого он был случайно или намеренно создан. В нём нет ничего враждебного и чуждого, как в остальном космосе. Солнце приятно греет обнажённые тела, но не печёт. Ветер накрывает густыми тёплыми волнами, обволакивает. Кислород будто сам по себе струится в лёгкие при дёрганых вдохах. Золотой мох, на который Генерал укладывает Руни, мягкий, плотный и едва слышно похрустывает, когда их тела сливаются особенно резко и яростно. Ещё бы — так давно хотели друг друга вновь, так давно не могли найти идеальное время и место. Такие, чтобы забыть обо всём мире и делать всё-всё-всё, что захочется им двоим. Не задумываться. Не стесняться. Сплетаться когтистыми пальцами, раз за разом зарываясь ими в мшистое ложе. Спешить некуда. У них есть всё время в Кси-вселенной, и даже в других вселенных тоже. Мгновения текут, точно золотой песок сквозь придуманные землянами замысловатые песочные часы. Спешить некуда. И Генерал может позволить себе задержаться носом у шеи Руни, вдыхая запах клубничного мороженого. Может не торопиться, целуя ниже и ниже. Может остановиться, чтобы поочерёдно сжать губами каждый сосок любовника, сполна наслаждаясь болью впившихся в его мускулистую спину коготков. На этой планете живые существа не научены страху и агрессии. И маленькие полупрозрачные стрекозы с золочёными крыльями садятся на влажные кудряшки Руни, на плечи Генерала и не собираются улетать. Их никто не прогоняет: Руни слишком занят упоительным поцелуем с Генералом, а Генерал слишком увлечённо ласкает пальцами белый пушок внизу его живота. А уж ласкать Генерал умеет — вопреки всему своему мощному и устрашающему образу. И Руни, обычно обожающий некоторую жёсткость, в этот раз даже позволяет ему это. Позволяет и расслабляется от медленных и тёплых касаний чужих больших рук. Раскрывается, раскинув ноги шире обычного, и Генерал такой щедростью охотно пользуется, входя в оба отверстия сразу — но нежно и не спеша, чтобы не причинить ни капли боли. По-другому он не умеет. Для них нет никакого «после». Они могут бесконечно продолжать. Могут отдохнуть, если устали, и снова заняться любовью. Могут не останавливаться вообще, сменяя лишь позы, чтобы по-новому прикасаться друг к другу и по-новому друг друга ощущать. Оба не упустят этого случая: Руни любит седлать Генерала сверху, чтобы в процессе очерчивать пальцами татуировки и шрамы на его животе; Генерал же в свою очередь обожает брать Руни сзади и класть руку ему на живот, чтобы ощущать оба собственных члена внутри, оглаживать бугорок чуть ниже пупка и чувствовать собственные движения. А когда их затяжной марафон любви наконец завершается, Руни ползает вокруг отдыхающего Генерала абсолютно голый и с энтузиазмом копается в золотых травах, изучая и разглядывая. — Так суетишься, будто отбирают. Сам же говорил, что здесь у нас есть сколько угодно времени, — невзначай комментирует Генерал. Он лежит на спине, подложив под голову свой бережно сложенный плащ. — Так и есть. Я спешу, потому что мне слишком интересно, — Руни поднимает к солнцу очередной образец растения с закрученными спиралью листьями. Он стоит на коленях неподалёку, живот и бёдра его влажные от спермы чужой и своей. — Эта планета тебе ничего не напоминает? — А должна? — Помнишь легенду о золотом плоде? Генерал чуть морщится. Что-то такое он помнит. Легенду древних времён, когда их народ ещё нуждался в религиозных сказках. Предки верили, что Кси, хозяин Вселенной, сотворил первую разумную форму жизни — альфу, для которого создал изобильную и светлую планету с множеством лесов, рек, растений и животных. Альфа наслаждался дарами Кси, но исследовать обширный мир не спешил. Тогда Кси создал Омегу. Он, субтильный и юркий в противовес крупному Альфе, облазил все леса и горы, любознательно изучая всё вокруг. Но Альфа следовать за ним не спешил, продолжая вести размеренную жизнь. Тогда Омега принёс ему откуда-то издалека золотой плод. Он сверкал, ароматно пах и переливался. И стоило Альфе с Омегой вдвоём одновременно вкусить этот плод, как они стали неразлучны и связаны. Альфа теперь всегда следовал за Омегой повсюду, а Омега возжелал, чтобы они изучили мир не только снаружи, но и внутри друг друга. Так они обнаружили, что способны, как и Кси, создавать новую жизнь сами. От них и пошла раса, что один за одним захватывает миры Кси-вселенной. — Мы ведь сейчас совсем как они, — улыбается Руни, глядя куда-то за изогнутый горизонт. — Тоже только двое, альфа и омега, без нитки одежды и в новом, неизведанном мире. И золотой плод у нас, похоже, есть: вся эта небольшая планета. Ну чем не он? — Красивая метафора, но я бы всё-таки предпочёл вкусняшку, — серьёзно отзывается Генерал. — Я работаю над этим, — хитро подмигивает Руни. — Думаю, не посадить ли тут яблоню, вишню или ещё чего-нибудь из земного. Любопытно, вырастет ли дерево в привычных цветах или станет золотым? — Вот только с местным течением времени ты вряд ли дождёшься результатов эксперимента, будучи на Земле. — Значит, нам с вами придётся приходить сюда почаще, Генерал. И оставаться подольше... — Руни заговорщицки прикладывает палец к губам, а Генерал прикрывает глаза, чтобы скрыть внезапно пробравшую тело сладкую дрожь предвкушения.