Nil inultum remanebit

      Ночные клубы всегда привлекают внимание молодежи. Очаровывают яркими неоновыми вывесками, громкой качающей музыкой и энергичными танцами. Здесь можно ненадолго забыть о всех своих проблемах: развеять их по воздуху сладким кальянным дымом или утопить в бокале крепкого алкоголя; окунуться с головой в всепожирающий омут веселья, радости и счастья; да даже закадрить кого-нибудь и провести горячую ночь с незнакомцем. На первый взгляд, в этом нет ничего противозаконного, правда? Однако стоит копнуть чуть глубже, и фальшивый прекрасный фасад рухнет, обнажая совсем иную грань клубной жизни — грязную, порочную, аморальную.       Пьяные разборки и драки, внезапные несчастные случаи, настойчивые приставания, изнасилования — лишь небольшая часть того, что принято скрывать и не распространять. Быстро разрешать до приезда полиции и так же быстро заминать после их визита. Теперь-то всё выглядит не так уж законно, как казалось вначале, правда?       Дмитрий Вёхин, старший лейтенант Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, прекрасно знает и другие тайны изнаночной стороны тусовок. Здесь, в тёмном закулисье, можно приобрести пакетики со снежком и разноцветные таблетки причудливой формы; наткнуться на фиолетовые коктейли из спрайта и кодеина, и, наконец, встретиться с продавцами искусственной эйфории.       С этим проявлением клубной жизни он борется уже на протяжении семи с половиной лет. Проникновение в увеселительное заведение под видом гражданского, развязывание языка и вынюхивание нужной информации, обнаружение запрещённых веществ, арест виновных — обыденные действия, за годы службы доведённые до совершенства. Иногда к ним добавляется ещё одна манипуляция — продажа конфиската. А что в этом такого? Вёхин же не для себя берёт, а для нуждающихся! Дарит приятные ощущения, избавляет от ломки, возвращает людям желание жить — неужели это нельзя считать добрыми делами? К тому же такое дело прибыльное, а деньги никогда лишними не бывают. Так почему бы не обогатиться за счёт чужой зависимости?

***

      Вальяжной походкой Дмитрий направляется к главному входу в уже знакомое помещение. «Рай». Не опять, а снова. Старший лейтенант усмехается. Либо у владельца клуба куча лишних денег, либо он чрезмерно верит в себя и решает начать опасную игру с правоохранительными органами. За своë недолгое существование заведение успевает заработать дурную славу в полицейских кругах. Несмотря на сомнительную репутацию, никто особо не спешит прикрывать «Рай». Невыгодно. Разве кто-то будет отказываться от халявной кормушки, приносящей солидные взятки? До тех пор, пока у клуба имеются средства для закрытия глаз на правонарушения — вряд ли.       В теории эта нехитрая схема может долго поддерживать жизнь заведения, вплоть до банкротства из-за собственных косяков. На практике же она начинает рушиться уже после второго рейда. Начальник местного отделения наркоконтроля на очередном собрании предлагает до того привлекательный, алчный план, что отказаться от него весьма проблематично даже самому совестливому человеку. Его цель проста — подмять «Рай» под себя. Легко выдвигать свои условия, когда у твоего подопечного нет ни связей, ни мозгов, зато имеется толстый кошелек.       И сегодня этот план воплотится в реальность. Сегодня внезапный визит старшего лейтенанта решит дальнейшую судьбу клуба. Сегодня «Рай» имеет все шансы навсегда закрыть свои двери и прекратить работу, а его владелец оказаться за решёткой. А может продолжить жить и спокойно заниматься незаконным сбытом, если администрация добровольно-принудительно согласится отдавать наркоотделу половину заработанной суммы от продажи психотропов.       На входе старший лейтенант натыкается на охранников: двух рослых парней в одинаковой чёрной униформе с одинаковым бесстрастным выражением лица. Вёхин бегло их осматривает. Новенькие. Во время прошлого рейда полгода назад были другие. Немногословные охранники признают в улыбчивом Диме очередного посетителя, кивают и без возражений пропускают внутрь.       С момента последнего посещения «Рай» нисколько не меняется. Если, конечно, не считать интересного слушка, дошедшего до ФСКН. Якобы кто-то из сотрудников клуба промышляет торговлей коксом. Хоть информация не достоверная, но старший лейтенант нисколько не сомневается в её правдивости. В этом заведении подобная деятельность процветает давно — едва ли не спустя пару месяцев после открытия. Сначала сбытом занимаются "постоянные клиенты", но теперь, поддавшись соблазну, к ним решает присоединиться и сама администрация «Рая».       Мужчина уверенно пробивает себе дорогу к бару через густую толпу. Зачем тратить время на посетителей, если можно вытянуть нужную информацию сразу у бармена? Наверняка работник что-то да знает. На крайний случай он сможет отвести Диму сразу к руководству. Сплошные плюсы.       Старший лейтенант с трудом находит свободное место возле барной стойки. Он удобно устраивается в высоком кожаном кресле и с интересом принимается наблюдать за двумя сотрудниками, спешно обслуживающих многочисленных гостей. Внимание Вёхина привлекает один из барменов. У него светлые, практически белые волосы, приятные и мягкие черты лица, невысокий рост и миниатюрная серьга в левом ухе. Выглядит работник очень уж молодо: либо выпускник школы, либо студент первых курсов. Дима думает, что такой неопытный кадр может с лёгкостью раскрыть карты клуба.       — Добрый вечер, что желаете? — интересуется светловолосый бармен и доброжелательно улыбается, а глаза выражают совсем другую эмоцию — усталость.       Старший лейтенант даже не задумывается над ответом. Возьмёт то же, что и всегда. Ничего страшного не случится, если он немного выпьет.       — Один джин тоник, будь добр. С лаймом.       Всего пара минут ожидания, и перед Димой гордо возвышается хайбол с прохладной прозрачной жидкостью и аппетитными кусочками зелёного фрукта. Бармен уже разворачивается и собирается отправиться к следующему клиенту, как вдруг мужчина резко хватает его за запястье.       — Я бы хотел кое-что обсудить. Пятничные подарки, — спокойно говорит Вёхин в ответ на вопросительный взгляд паренька, — Найдётся пара минуток?       Он задумывается на секунду и быстро кивает. Старший лейтенант отпускает бармена и делает несколько больших глотков коктейля. Алкоголь приятно обжигает горло, растекается по языку терпкой жидкостью, а цитрус освежает сладковато-кислыми нотками.       — Давай отойдём, а то тут слишком шумно, — блондин оказывается напротив Димы и кивает куда-то вбок.       Мужчина лениво поднимается с места и отравляется следом за барменом. Они минуют танцпол, заворачивают вправо и останавливаются в укромном закутке возле запасного выхода. Даже здесь отдалённо слышатся энергичные басы, но можно хотя бы нормально разговаривать, а не орать.       — Так вот...       Сотрудник клуба перебивает Вёхина и быстро спрашивает с предвкушающей улыбкой:       — Ты по поводу снежка, да?       Старший лейтенант приятно удивляется. Вот так, сходу, без лишний прелюдий, сразу переход к делу? Он не помнит настолько быстрого раскрытия за всю свою карьеру.       — Верно. Поставка уже была?       Дима улыбается в ответ и просовывает руку в карман брюк. Нащупывает миниатюрный диктофон и незаметно включает, начиная запись разговора. Мужчина с удовольствием посмотрит на оправдания клуба после предъявления такого неопровержимого доказательства.       — Ага, на прошлой неделе. Ты вовремя, ещё немного добра осталось. Кстати, я тебя не видел раньше. Первый раз берёшь?       — Не, я просто в других местах брал, но многих уже прикрыли... — Вёхин натурально изображает печальный вздох и получает в ответ сочувствующий кивок головы, — А потом мне другалёк посоветовал к вам заглянуть. Мол, кокс шикарного качества, чуть ли не колумбийский. Ну, думаю, надо попробовать. Вот я и здесь.       — Не пиздит твой друг, босс и правда умудряется доставать где-то хороший порошок, — бармен широко улыбается, очевидно довольный такой репутацией среди зависимых и протягивает руку, — Кстати, мы до сих пор так и не познакомились. Меня Максим зовут, но можно просто Макс.       Старший лейтенант крепко пожимает чужую худощавую ладонь.       — Приятно познакомиться! Я Дмитрий, но можно просто Дима. Ну что? Погнали за товаром?       — Да, пойдём. Я хоть и предупредил напарника, что отойду, но ненадолго.       И комичная парочка — сотрудник ФСКН и ничего не подозревающий барыга — молча отправляются к месту хранения запрещённых веществ.       Вёхин отказывается верить, что этот миловидный юноша, которому на вид едва исполнилось восемнадцать, оказывается наркодилером. Но факты слишком уж красноречиво указывают на нелегальный заработок бармена. Не зря ведь говорят, что внешность бывает обманчива. Диме даже немного жаль пацана. Такой молодой, открыто столько возможностей и дорог, но вместо этого он связывается с криминалом и ломает себе же судьбу. Возможно, конечно, работа Максима продиктована тяжёлой жизненной ситуацией. Мужчина не знает всех подробностей чужой биографии, да и незачем ему это.       Бармен приводит Вёхина в небольшую комнатушку, отдалённую от остальной части клуба длинным коридором. Наверное, какое-то служебное помещение. Парень подходит к высокому шкафу, открывает его, и старший лейтенант замечает стальной сейф с электронным замком. Максим быстро вводит пароль, прикрывая дисплей другой рукой, но от пристального взора сотрудника наркоконтроля не ускользает нужная комбинация. 8158. Запомним. Блондин открывает дверцу и чуть отходит в сторону, дабы продемонстрировать Диме многочисленные пакетики с белым порошком самой разной весовой категории: от нескольких грамм до увесистых килограммовых мешков. Довольно упирает руки в боки и с неприкрытой гордостью говорит:       — Не колумбийский, конечно, но никто пока не жаловался. За грамм — пять двести. Знаю-знаю, цена немного завышена, но такое качество хуй найдёшь!       — Можешь показать хоть? А то вдруг примесей дохуя, а от кокаина одно название.       — Обижаешь, — Максим с горечью фыркает, берёт несколько пакетиков и раскладывает их на столе перед мужчиной, — Любуйся.       Теперь у старшего лейтенанта появляется ещё одно неоспоримое доказательство — чужие отпечатки. Заранее продуманный план идёт настолько плавно и легко, что он невольно начинает искать где-то подвох. Ну не может же всё быть настолько просто?       — В самом деле, почти чистый, — нарочито восторженно восклицает Дима после внимательного осмотра содержимого. К самому конфискату так и не притрагивается, — У вас только снежок?       — Не только. У нас в основном спиды всякие да травка. На самом деле кокс берут не так часто, как остальное. Не каждому по карману, ахах.       Сотрудник ФСКН задумчиво кивает, запоминая новую информацию. С прошлого раза ассортимент товаров значительно увеличивается. Неплохо живут.       — Ну так что? — нетерпеливо спрашивает бармен, — Берёшь?       Мужчина вмиг покидает мир фантазий и возвращается в реальность. Натягивает на лицо добродушную улыбку и сладко лжёт:       — А, слушай, я сейчас за другом сгоняю. Может, ему тоже че надо. А потом мы вместе придём, ладно?       — Лады. Только быстро, время поджимает.       Дмитрий быстро покидает небольшое помещение и выходит в коридор. Отходит на безопасное расстояние, с которого Максим точно его не услышит. Выключает диктофон — разговор окончен, этих слов хватит для навешивания статьи. Выуживает из другого кармана смартфон, звонит в свой отдел и довольно говорит:       — Выезжайте.

***

      В местном отделении наркоконтроля царит радостная, едва ли не праздничная атмосфера. Ни у кого нет сомнений в том, что заранее продуманный план начальства увенчается успехом. Очередной ночной клуб не по своей воле, но согласится сотрудничать с правоохранительными органами — это лишь вопрос времени.       Вот только время в ожидании звонка от Димы тянется мучительно медленно. Даже стрелка на настенных часах замедляется и неторопливо ползёт по циферблату, лениво отсчитывая секунду за секундой. Участники будущего рейда изнемогают от скуки. Каждый пытается по-своему скоротать время до заветного момента: одни благодушно общаются с коллегами и травят едкие анекдоты; другие зарываются в Интернет; некоторые не отказывают себе в удовольствии немного поспать перед бессонной ночью. Все они уже давным-давно в полном обмундировании. Готовы сорваться на вызов в любой миг, да пока рано.       Наконец раздаётся долгожданная трель стационарного телефона. На вызов отвечает сам начальник. В помещении разом смолкают разговоры и наступает звенящая тишина. Внимание всех приковано к одному человеку.       — Выходим, — с самодовольной улыбкой коротко оглашает руководитель и вешает трубку под радостный гул сотрудников.       Хазин вылетает из здания в числе первых. Сегодняшняя ночь для него будет вдвойне приятнее. Можно наконец осуществить давнее желание и удовлетворить организм очередной дозой порошка. Майор относительно долго обходится без кокаина — целых две недели. Внушительный срок, не так ли? Петя тоже так думает, когда в последние пару дней начинает ощущать признаки наступающей ломки: тупую, неприятную боль в мышцах; дрожь в конечностях и противную тошноту, преследующую его на протяжении всего дня. Петя думает, что пора бы избавляться от этих симптомов известным, проверенным способом.

***

      На вызов отправляется два автозака с несколькими оперуполномоченными для оформления задержанных. Майор занимает своё любимое место на переднем сидении и устремляет мыльный взгляд в окно. Дрожащие пальцы быстро отбивают нестройный ритм по панели. Иногда Петя прерывается, резко чешет зудящий от белоснежных дорожек нос и вновь возвращается к увлекательному занятию. Водитель косо посматривает на него, но ничего не говорит.       В отделе наркоконтроля всем уже давно известно, что майор балуется запрещёнными веществами и не брезгует шныряться только изъятым, не прошедшим опись конфискатом. А ещё все в отделе знают, что Хазин — сынок генерала Министерства внутренних дел. Весьма проблематично в таком случае настучать на него и остаться на нагретом месте. Лучше закрывать глаза на эти маленькие недоразумения, помалкивать в нужные моменты и подделывать отчёты. Проблемы никому не нужны, а Петя со своим конченым характером их вполне может организовать.       В очередной раз почувствовав на себе чужой взор, Хазин резко оборачивается и впивается в коллегу холодными, безэмоциональными глазами. Тот быстро переключает внимание на руль. Пётр довольно хмыкает. Так-то лучше.       Дорога до клуба занимает не так много времени. Майор удивлённо озирается по сторонам, когда машина с противно визжащей сиреной останавливается возле эвакуационного выхода. Он помнит, как садится рядом с водителем, но сама поздка словно проходит мимо Хазина и совсем не отпечатывается в памяти. Неужели бездумное залипание в одну точку так сильно вырывает его из реальности?       В компании коллег Петя беспардонно вваливается в крысиное логово — назвать как-то иначе ночной клуб не получается. Внезапный визит сотрудников правоохранительных органов сопровождается испуганными криками. Грубо распихивая толпу в стороны, бойцы добираются до места диджея. Затихает орущая музыка. Резко врубается верхний свет, обнажая все тайны и секреты, хранящиеся в уютной полутьме.       — Просьба всем оставаться на местах! Работает наркоконтроль!       Атмосфера всеобщего веселья улетучивается, оставляя взамен панику, страх и растерянность. Для одних праздник заканчивается, но для других только начинается.       Застигнутые врасплох крысы разбегаются в разные стороны и норовят проскользнуть наружу, прочь от опасности. Вот только вместо спасения наивные зверьки попадают в ловушку — на выходе их поджидают псы в форме и сразу же ловят. Добыча сама прыгает в лапы хищнику.

***

      Осознать реальность резко начавшегося пиздеца получается не сразу. Илье кажется, будто это всё дешёвая постановка. Необычный номер в развлекательной программе для тех, кто хочет насладиться зашкаливающим адреналином и пощекотать себе нервы. Однако чёрная форма с ярко выделяющейся на ней белой надписью "ФСКН", лица в масках, оружие в кобуре и бронежилеты выглядят слишком уж правдоподобно для безобидного театрального реквизита. Значит, это не понарошку? Только сейчас приходит понимание серьёзности ситуации — всё плохо. Очень плохо.       Парализующий страх приковывает к барной стойке, не позволяет сделать ни единого шага и заставляет напрочь забыть о недавно заказанных коктейлях. Несмотря на вырубленную музыку, в клубе всё ещё шумно: кто-то беззастенчиво кроет матом сотрудников правоохранительных органов, где-то слышится жалобный плач, почти переходящий в скулёж, но большую часть в этой симфонии занимают испуганные женские визги.       — Вашему веселью пизда! — с задором кричит Пётр, оказываясь в самом центре столпотворения, и радостно хлопает в ладоши, словно ребёнок, получивший долгожданную игрушку.       Взгляд майора останавливается на сжавшейся девушке в паре шагов от него. Мужчина находит её симпатичной: вызывающий вечерний макияж; стройная, подтянутая фигура; мини-юбочка, специально подчёркивающая соблазнительные изгибы; длинные, изящные ножки с приятным бонусом в виде туфель на высоком каблуке. Мечта любого мужика, не иначе.       — О, гражданочка, пройдёмте с нами! Снимем с Вас показания и отработаем все версии! — развязно говорит опер и небрежно хватает незнакомку за тонкую ручку, — Давай-давай, ахаха, шевели булочками!       Как любому уважающему себя мужчине, Хазину хочется с порога сцапать какую-нибудь стройняшку-фитоняшку, да только не для себя. После единоразового похода в гей-клуб и шальной ночи с одним из работников того заведния он с некоторым удивлением осознаёт, что анальный секс очень и очень хорош. Особенно в роли актива. С тех пор Пётр и решает ебать только смазливых мальчиков, а эта горячая красотка наверняка придётся по вкусу его бравым ребятам.       — Илья!       Среди царящего хаоса звуков Горюнов улавливает один до боли знакомый голос, зовущий его по имени. Вера! Осталась одна, там, среди этих псов в форме!       Студент быстро срывается с места и бросается в толпу, грубо отпихивая в стороны напуганных и пьяных тусовщиков. Настойчиво прокладывает путь к своей девушке, которой, возможно, грозит опасность. Нет, Илья не позволит этому случится. Не простит себя, если из-за него пострадает Верочка.       С бешено колотящимся сердцем парень натыкается взглядом на мелькнувший в паре шагов от него знакомый локон и, остервенело пнув кого-то, оказывается возле Веры. Все его тревожные опасения воплощаются в реальность, когда Горюнов замечает рядом с девушкой русоволосого опера. Он крепко держит её за руку и, несмотря на сопротивление, пытается куда-то утащить.       — Отпусти мою девушку, мудила, — студент почти рычит, впиваясь в куртку сотрудника стальным хватом и притягивая к себе, — Ты че, не видишь, что она не наркоманка? Отпусти девушку!       Хазин не успевает передать незнакомку сослуживцу, переключая внимание на прицепившегося к одежде клеща. Перед ним предстаёт светловолосый мальчишка — совсем молодой, молоко на губах ещё не обсохло. Смотрит на Петю с такой злобой, с такой самоотверженностью и такой решимостью до последнего защищать свою Джульетту. «Как романтично и благородно!» — наверняка подумает кто-то другой. «Как тупо и легкомысленно!» — именно так считает Петя и лишь забавляется чужой реакции. Этот сосунок явно не знает, кому решает перечить.       — Ты че, ахуел что ли, а? Ты че? — шлёпнув малолетку по головке, с улыбкой спрашивает майор, — Ты ж нихуя мне не сделаешь, клоун, блять! — и продолжает бить его с небольшой силой больше для обиды, нежели нанесения травм.       — А ты не ахуел невиновных брать? На каких основаниях, блять?       И студент замахивается, чтобы прописать в зажравшуюся ментовскую морду, но Петя резво уворачивается, и чужой кулак пролетает в нескольких сантиметрах от его лица. Всё-таки реакция у майора остаётся отменной даже при нездоровом образе жизни.       — Колян! Вяжи этого уёбка, — игнорируя тявканье басюка, приказывает Петя спецу и брезгливо поправляет съехавшую куртку.       — Его-то за что?       Рядом с Ильёй внезапно оказывается сотрудник наркоконтроля, жёстко заламывает его руки и заставляет согнуться в три погибели. Парень ничего не успевает сделать — всё происходит быстро, за считанные секунды. Он яростно дёргается в тщетной попытке вырваться и тихо матерится себе под нос, когда этого не получается. Стоящая рядом Вера испуганно вскрикивает, прикрывая рот ладонью.       — За доёб до сотрудника правоохранительных органов при исполнении — вот за что, — Хазин подходит к ним, довольно смотрит сверху вниз на скрюченного мальчугана и усмехается, — Или мне тебя учить, за что этих крыс клубных сажать?       — Нет, товарищ майор. Отведу его в подсобку для оформления.       Пётр утвердительно кивает и с садистским наслаждением наблюдает, как беспомощно дёргающегося студента утаскивают в нужное место. На секунду Горюнов умудряется выпрямиться, чтобы обернуться назад, к растерянно стоящей девушке, и надрывно прокричать сквозь шум:       — Вера, беги! Скорее-скорее!       Опер, схвативший Илью, отвешивает парню тяжёлый подзатыльник и возвращает в любимую ментовскую позу для задержаний. Он решает оставить попытки сопротивления — пусть лучше его быстро обыщут да отпустят, а Веру не трогают. Горюнов не позволит другим мужикам лапать свою возлюбленную.       — Ну и че ты встала как вкопанная? — майор скользит взглядом по женскому телу, — Смотри, как ради тебя глотку надрывает. Пиздуй давай, пока не передумал. А то вместе с ним упакуем.       — С-спасибо... — Вера едва шевелит онемевшими от страха губами, разворачивается и, ныряя в толпу, растворяется в ней.       Не желая более терять драгоценного времени, Петя отправляется дальше. Все вокруг него суетятся, бегают, орут. Никто не обращает внимания на Хазина, каждый занят своим делом. Идеальнее условий не сыскать, дабы сделать себя ещё счастливее. Майор без страха достаёт из нагрудного кармана ранее подобранный маленький свёрток с белым порошком, расторопно раскрывает его и высыпает почти половину содержимого на тыльную сторону ладони. Быстро занюхивает животворящую пыль и с улыбкой протирает лицо от белых кристалликов. Теперь можно приступать к работе и продолжать наслаждаться сегодняшей ночью.

***

      Илью приводят в небольшую, отдалённую от танцпола комнатку. Судя по всему, в кладовку. Здесь не так много народа, но для её скромной площади даже такое количество людей уже внушительное. Его останавливают рядом с небольшим зеркальцем, висящем на стене.       — Смотри, — сотрудник, притащивший сюда студента, тыкает пальцем на человека с камерой, направленной ровно на него, — Все твои действия записываются, поэтому не советую буянить. От тебя требуется немногое: всего лишь выполнять то, что потребует мой коллега, — он кивает в сторону другого опера, раскинувшегося в кресле и беззаботно крутящего ручку в пальцах, словно пятиклашка понторезная.       — Гражданин, выворачивайте карманы.       Студент бегло осматривает маленькое помещение, задерживая взгляд на столе, усыпанном многочисленными пакетиками с подозрительной белой мукой. Горюнов нервно усмехается. Вот, значит, в чём его подозревают? Парень уверен в своей невиновности, но эта напряжённая атмосфера и пристальные взгляды, из-за которых чувствуешь себя обнажённым, заставляют нервничать.        — Да нет у меня этой херни нелегальной, — дрожащим голосом начинает Илья, — Я не торч! И девушка моя не наркоманка. Мы просто пришли потусить, че вы доебались?       — Попрошу без оскорблений, молодой человек! Иль в отдел захотел, а? Успокойся и делай, что говорят.       Один из сотрудников предупредительно подходит к студенту, на что он дёргается в сторону и машинально засовывает подрагивающие руки в карманы джинс. Надо собраться. Не хватало ещё в обезьянник угодить для большего счастья. Не так, совсем не так хочется отметить окончание учёбы.       — Я спокоен! Нет у меня ничего, что мне вам показывать? Ключи? Деньги? Что вы хотите увидеть?       Десятиминутное хождение по клубу оказывается не особо продуктивным. Петя берёт ещё троих парней (один из которых кажется ему весьма привлекательным) и даму — на этом работа заканчивается. Дальше, скорее всего, будут переговоры между начальствами «Рая» и отделом нарконтроля. Хазину нечего там делать.       Майора вызывают в подсобку для оформления тех, кого они взяли. Навеселе он проходит по узкому коридору, шлёпая по каким-то шкафчикам ладонью и, ещё не заходя в комнатушку, слышит нервные крики того самого пацана, вцепившегося ему в куртку. Петя приободряется и ядовито улыбается. Так вот где самое веселье! Он останавливается в проходе, скрещивает руки на груди и насмешливо наблюдает за развернувшимся спектаклем.        — Молодой человек, — устало говорит сидящий за столом мент, — Чем быстрее Вы выложите личные вещи, тем быстрее мы Вас отпустим. Как бы иронично это не звучало, но Вы нас задерживаете.       Весело ему, сука. Каламбурчики, блять, он придумывает. Посмотрим, как ты будешь юморить, когда тебя схватят снихуя для проверки того, в чём ты никогда не был замешан.       От накатившей злости Илье хочется огрызнуться в ответ. Сказать что-нибудь колкое и забить на возможные последствия. Парень уже открывает рот, как вдруг краем глаза замечает новую фигуру в дверном проёме и резко оборачивается. Нет, ему не показалось. Здесь в самом деле стоит этот мудак, из-за которого Горюнов сейчас находится в душной подсобке, а не со своей любимой. Студент прожигает опера полным ненависти взглядом и, кивая в его сторону, говорит быстрой скороговоркой, от волнения ломая некоторые слова:       — Этот урод хотел повязать мою девушку, но она ни в чём не виновата, а я просто вступился за неё и теперь распинаюсь перед вами! Посмотрите на него и на меня, а потом скажите, кто из нас нарик! Да я даже не пил практически! Можете взять кровь, сделать там анализы какие-то — я чистый! Отпустите меня, вы же видите, что это ошибка!       Стоя в дверном проёме, майор молча выслушивает, как его личность обливают поносом с ног до головы. Ладно, к таким словам Хазин уже давно привык. Скучно. Но вот неосторожно брошенное "нарик" в его сторону вмиг уничтожает весёлое настроение. Сам Хазин себя таковым не считает, к тому же этот малолетний ушлёпок явно перегибает палку. Столь грубое оскорбление тяжело проигнорировать, продолжая беззаботно стоять в сторонке. Проучить бы этого пиздюка, дабы научился думать перед тем как открывать свой поганый рот. Внезапно голову посещает прекраснейшая идея.       — Я сам его обыщу, — ледяным тоном говорит Петя и в несколько широких шагов оказывается возле студента.       Довыёбывался. Не надо было строить из себя непонятно что. Вот почему нельзя было сразу выполнить эту простую, дурацкую просьбу и вытащить все вещи из карманов, а, Горюнов? Всё равно же нет ничего нелегального, так к чему были эти отпирания, крики и отказы? Мысленно парень называет себя сказочным долбоёбом, но тут же пытается оправдаться — этил совсем дурманит мозг, соображать получается туго, а сама ситуация вызывает панику.       — Да не надо, я...       Петя даже не слушает его растерянный лепет. Поздно строить из себя невинную овечку после выливания словесных помоев в адрес майора. Достав из кобуры наручники, он резко хватает попытавшегося отстраниться студента и достаточно жёстко сковывает чужие запястья. Парень едва заметно морщится от неприятных ощущений — холодные оковы вгрызаются в нежную кожу острыми клыками и царапают её. Стоящий сзади человек сильнее затягивает браслеты, с удовлетворением слушая тихое шипение. Сделать бы ещё больнее этому щенку, ещё дискомфортнее. Без капли жалости Хазин хватается за ворот чужого свитшота и, поддавшись нездоровым мыслям, ударяет парня лицом о стену.       К счастью, Илья успевает увернуться в последний момент и встречается с твёрдой поверхностью скулой, а не носом. Конечно, такая перегруппировка не спасает от болезненного удара, сопровождающегося обилием нецензурной брани, зато нос цел и не разбит.       Пётр разводит ноги Горюнова чуть шире — как и принято во время шмона — и тяжело наваливается на него торсом, впечатывая в стену. Эта ситуация кажется ему знакомой, и опер хмурится, пытаясь хоть что-то вспомнить. Мозг заботливо подсовывает воспоминание о первом сексе с парнишкой из гейского клуба. Хазин вспоминает смятую дорогущую простынь и нежную кожу партнёра, пахнущую персиком. Вспоминает, с какой силой прижимает сладко стонущего мальчика к кровати и грубыми, резкими толчками входит в податливое тело. Непристойные мысли и схожесть положений тел возбуждают. Принуждают сделать с паршивым студентом то же самое. Трахнуть. Выебать во все щели.       — Отпусти, блять, я понял! Понял! Сам всё выложу!       От тепла чужого тела, тяжёлого дыхания над ухом и слишком уж близкого контакта становится настолько противно, что парень резко дёргается в надежде вырваться из крепкой хватки. Попытка освободиться в который раз оканчивается провалом. Петя с такой лёгкостью останавливает его брыкания, словно держит не разъярённого человека, а нашкоднившего котёнка. Илье только остаётся смириться с бесполезностью протеста, материться себе под нос и покорно ждать окончания обыска. Свободной рукой майор беззастенчиво касается чужой ягодицы и несильно сминает, застывая на пару долгих секунд. Хазин едва сдерживает проснувшееся животное желание. Как же хочется просто взять и разом стянуть с него эти блядские джинсы, потереться членом о бледную задницу, жёстко отодрать как безотказную сучку и заставить жалеть о каждом выплюнутом слове. Мужчина вовремя отдёргивает себя и нехотя разжимает пальцы.       — Да ты не обыскиваешь меня, а тупо лапаешь, идиот! — похабное прикосновение опера не остаётся незамеченным, вызывает всплеск гнева и даёт свежих сил для возобновления сопротивления, — Отпусти, ублюдок, я сам!       — Сам будешь батрачить на зоне за барабан, не рыпайся, — русоволосый лишь сильнее наваливается на худощавое тело, вмиг пресекая безнадёжные трепыхания.       Неугомонный мальчишка наконец затихает, возмущённо пыхтя. Петя плавно скользит ладонью по плотной ткани и беспардонно забирается пальцами в задний кармашек. Шерстит, выкладывая на стол личные вещи. Телефон. Паспорт. Майор незаметно выуживает свой свёрток с порошком и аккуратно просовывает взамен изъятых вещей. Небольшой подарок, который совсем скоро обернётся боком получателю. Затем рука проскальзывает в передний карман и как бы случайно задевает ширинку. У Ильи губа дёргается от злости и отвращения. Педик, блять. Хазин с небольшим трудом вытаскивает ключи, мелкие бумажки и какую-то карточку. Потом обнаруживает деньги. Сумма скромная, на такую особо не разгуляешься. Вроде бы на этом обыск можно заканчивать, но мужчине кажется, будто он пропускает нечто важное, хранящееся в заднем кармашке и покорно ждущее своего часа. Пальцы заползают в уже знакомое место и нащупывают что-то мягкое. Майор притворно хмурится. Так-так, что это тут у нас?       — Юхууу, не зря наручники нацепил на тебя, гондон. Есть за что, — Петя ловко подцепляет пакетик и кидает на стол, — Пизда тебе, уёбок. Пиздища. Ахаха.       Опер отлипает от пацана и отходит в сторону, скрещивая руки на груди. Довольно усмехается. Нехер было разевать пасть в его сторону. Посмотрим теперь, как ты будешь выкручиваться, щенок.       Студент резко разворачивается и тут же натыкается на новый предмет, лежащий на столе рядом с его вещами. Небольшой, но плотно набитый беловато-жёлтым порошком пакетик. От увиденного зрелища Горюнов на мгновение теряет дар речи и лишь с ужасом рассматривает внезапную находку. Он понимает, что находится в прозрачном полиэтилене, но не понимает, как это оказывается у него. У Ильи нет и никогда не было ничего запрещённого!       — Э-э-это не моё, — язык заплетается от страха, голос дрожит. От былой смелости, кажется, не остаётся ни следа, — Я же просто студент, откуда... Откуда у меня это может быть? Это не моё! Да это...       Сидящий в кресле человек властно поднимает руку, призывая к молчанию, и растерянный парень тут же затихает, пристально наблюдая за его дальнейшими действиями. Мужчина неспеша поднимается, надевает перчатки и берёт пинцет. Аккуратно хватает пакетик металлическим инструментом и кладёт его на весы. На дисплее прибора отображается цифра "8,57", и опер неодобрительно качает головой.       — Соглашусь, восемь с половиной грамм будет многовато на одного человека, а вот для сбыта может и сойти.       Илья делает пару шагов назад, словно стараясь быть дальше от пугающей находки. Словно желая показать всем своим видом, что он никоим образом не может быть связан с этой дрянью. Неосознанно оборачивается назад и тут же натыкается на самодовольно-горделивую физиономию майора. Достаточно одного взгляда на его ухмыляющееся ебало, чтобы понять, чьих это рук дело.       — Да это он мне подбросил! — с едва уловимыми нотками приближающейся истерики выкрикивает Илья и кивает на стоящего в углу опера, — Сейчас, во время обыска! Говорю же, это не моё! Снимите отпечатки и сами убедитесь!       Парень с тревогой вглядывается в лица людей в форме. Наивно надеется увидеть в чужих глазах хоть каплю сочувствия и понимания, но различает лишь холод и злорадство. Для сотрудников наркоконтроля это обычное дело — взять невиновного лишь бы поднять процент раскрываемости да выполнить свою месячную норму. Им нет дела до чужих жизней. Они никогда не поймут, как можно любить кого-нибудь, кроме себя. Не поймут, как можно жить ради других, а не ради себя.       — Да не волнуйся ты так, пацан, — с довольной улыбкой говорит кто-то из оперов, — Мы и отпечатки снимем, и анализы возьмём, но только чуть позже. Сейчас только протокольчик напишем.       Окружающие Илью люди кажутся живыми снаружи, но в области сердца у них — камень. Продолжать просить об освобождении словами и чувствами бесполезно. Такие не растрогаются. Что ж, тогда Горюнову придётся поменять стратегию и прибегнуть к более действенному способу. Деньги решают всё в этом мире. Помогут ли они в этой ситуации? Хочется в это верить. Собравшись с силами, студент отвечает на прямой, пристальный взгляд мужчины, взвешивающего содержимое пакетика, и старается говорить как можно уверенее:       — С-слушайте, а может... Может сможем договориться? Я дам вам бабла и мы забудем про этот маленький инцидентик, а? А потом мирно разойдёмся, никто ничего не узнает! Сколько вы хотите?       Неумелое предложение взятки вынуждает Петю оторваться от экрана айфона и прервать поиск информации о малолетке. Майор не сдерживает ехидного смешка. Нет, он правда клоун. Судя по тому, что Хазин успевает узнать, этот паренёк учится на третьем курсе МГУ. Филологический факультет. Понятно, будущий учитель русского и литературы. Непонятно, как этот индивид оказывается в одном из престижных вузов страны. Не работает, живёт с мамой. Ни мозгов, ни денег нет. И на что он надеется?       — И сколько же нам может предложить студент третьего курса МГУ, поступивший по лафе и сидящий на шее у матери, м? Мужики, как думаете? Тыщ пять? — с усмешкой спрашивает майор, обращаясь к толпе полицейских.       В самом деле, сколько он может предложить? Не пять косарей, конечно, чуть больше — семь двести! Но разве этого хватит, чтобы закрыть глаза на наркоту? Чтобы прикрыть такое дело понадобится сотка, а, возможно, и того больше. О таких суммах парень может только мечтать — финансовое положение его семьи несколько печальное.       Да и сами менты не воспринимают слова Горюнова, сказанные в полном отчаянии, всерьёз: хмурые морды озаряются насмешливым весельем, а само помещение быстро заполняется ехидными шуточками.       — Хазин, тебе даже на бензин не хватит на твою-то тачку.       — Ахаха, точно подмечено, Федь.       — Ну, Петь, че ты начинаешь, — весело говорит другой голос, — Зато на пять косарей столько шавухи можно купить! На всю неделю хватит! Соглашайся!       — А потом на желудок потратить раза в два больше.       Судя по реакции полицейских, говорить об этих несчастных семи тысячах смысла нет. У них уже лица рвутся от улыбок, а после, наверное, и вовсе пойдут по швам.       Больше всех веселится, скалясь белоснежными зубами в едкой ухмылке тот самый русоволосый опер, доебавшийся до Веры. Петя Хазин, значит, да? Парню безразлично, как зовут этого мудака в погонах. Для него он с первых секунд сомнительного знакомства становится Сукой. Студент смотрит на мужчину до того пристальным, уничтожающим взглядом, что, кажется, вполне смог бы пробурить в майоре дыру, если бы взор был вещью осязаемой.       — Петь, а че, по лафе прямо в МГУ? — переспрашивает оформляющий протокол опер.       — Yеp. А иначе это и не назовёшь: успеваемость ниже среднего, посещаемость одна из самых худших в группе, степухи лишили, — сотрудник ФСКН хочет очернить парнишку среди своих коллег и старательно выдумывает нелицеприятные факты, — Но мы ж не ебланы и понимаем, что там либо за деньги учатся, либо гении с семью пядями во лбу. Вот только ты, Илья, — Петя ядовито протягивает все буквы имени, — На гения-зубрилу не похож. Ботаны в клубах не трутся, хотя!       Чужие слова ранят сильнее самого острого ножа. Каждое слово майора, обильно приправленное ложью и намеренно искажённой реальностью, отзывается у Горюнова щимящей болью в сердце. Парень ведь искренне гордится тем, что смог сдать экзамены на сотки и самостоятельно поступить в престижнейший вуз страны. С преподами тоже отношения хорошие: они считают Илью одним из самых способных учеников группы и часто идут на встречу. Да у него даже ни одной тройки в дипломе нет и современный синтаксис, вполне способный поломать нежный ученический ум, сдан на четвёрку! Студент не позволит какому-то зажравшемуся мажору с Рублёвки запросто перечеркнуть все его достижения. На этот раз Илья не промолчит — органы чуть ли не выворачивает от нахлынувшей злости.       — Ну, знаешь, Петя, — парень специально в тон майора выделяет чужое имя, — Не все в Москве сынки богатых папочек, у которых всё появляется по одному только щелчку пальцев. А я в МГУ, представь себе, поступил сам. Не за денюжки родителей, представляешь? Так тоже можно.       Свиду тупой вчерашний школьник с лёгкостью находит слабое место Хазина и бьёт прямиком в него. Слова про отца ощущаются выстрелом в упор. Растекаются по телу нервной дрожью. Кареглазый на мгновение впадает в ступор, не ожидав столь мощного ответного удара. Мужчина с силой прикусывает нижнюю губу и сбивчиво дышит. Он готов выслушивать всё что угодно в свой адрес, но только не упоминание старшего Хазина. Только сам Петя имеет право козырять своей фамилией, но не какие-то там клубные шавки. Не думая, майор молча достаёт пистолет из кобуры и направляет его прямо на студента. Илья вздрагивает. Так глупо расставаться с жизнью не хочется. К счастью, стоящий рядом спецназовец быстро опускает чужую руку вниз, приближается к уху коллеги и что-то шепчет, иногда кивая в сторону резко замолчавшего паренька. Хазин недовольно рычит и убирает оружие в сопровождении тревожных взглядов сотрудника наркоконтроля и студента. Сослуживец прав: мерзкий сосунок не стоит того, чтобы сесть за превышение должностных полномочий.       Раз не получилось прикончить парня физически, Петя постарается сделать это морально.       — Может это, — мужчина подходит к столу и стучит пальцем у пакетов с наркотиками, продолжая душить свою жертву только что придуманной ложью, — И есть твой хлеб? Так ты и оплачиваешь место под солнцем?       От возмущения Горюнов давится воздухом. Этот мудак вообще в своём уме или кокс совсем запудрил мозг? Парню кажется, что Петя вообще не слушает его объяснения и продолжает гнуть свою палку, нести откровенную хуйню и настойчиво пытаться впихнуть Илью в ряды наркодилеров. А, возможно, не кажется. В переполненную чашу терпения срывается очередная капля и становится последней. Больше студент не намерен слушать этот несусветный бред. Парень резко срывается с места, но один из ментов вовремя хватает его за предплечья и задерживает. Горюнов практически не ощущает сильно сжимающих чужих рук и разъярённо кричит:       — Ты совсем больной? Хватит нести какую-то хуйню! Я буквально только что сказал, что поступил сам, своими силами и башкой. И учусь я тоже, блять, сам! Ты же начинаешь заливать про какой-то кокс. Или что это, я в душе не ебу! Я не понимаю, как можно быть таким долбо...       — Э-э, малой, полегче, — держащий Илью спецназовец отвешивает парню ощутимый подзатыльник и тушит вспышку гнева, — Ты это, не забывай, с кем разговариваешь, ага? А то смотри, — мужчина в форме кивает на сослуживца, всё это время что-то пишущего за столом, — Напишем в протокольчике про оскорбления сотрудников правоохранительных органов при исполнении. За такое, знаешь ли, по головке не гладят.       Парень лишь презрительно фыркает в ответ, но заставляет себя успокоиться. Оценив состояние подопечного и поставив оценку "вроде угомонился", опер отпускает его и отходит в сторонку. Горюнов ещё раз обводит взглядом толпу, на пару мгновений задерживаясь на Пете, дёргается от неприязни, и обращает внимание на полицейского, оформляющего протокол.       — Так это... — растерянно говорит Илья, — Раз с деньгами не получается, то... Ну, может, как-то иначе сможем договориться? Может... Может я могу сделать что-нибудь? Помочь там как-то? Да я на всё готов, только не на зону...       Ему отвечает мужчина, который и притащил сюда парня. Кажется, Колян?       — Слушай, пацан, давай уже заканчивай со своими типа взятками. Не можешь откупиться — сядешь, отсидишь пару годиков, уму-разуму наберёшься. Может, перестанешь этой хернёй заниматься. Хватит тут уже вопить и драму устраивать.       — Блять, да не хочу я за решётку, к тому же абсолютно несправедливо! Я же вам сто раз сказал, что это дерьмо — не моё! Да я никогда с наркотой не связывался!       Один из оперов, ставший за пару минут самым ненавистным для Ильи человеком, не стесняется показывать всем свою заёбанность от этой ситуации. Кто бы мог подумать, что истерично орущий пиздюк в одночасье сможет его развеселить, возбудить и выбесить?       Петя цыкает и сощуривает глаза, когда разговор заходит за другие всевозможные взятки. Пошлая мысль, всё это время назойливо крутившаяся на заднем фоне, решает напомнить о себе. А пусть заплатит своим телом. Сам же говорит, что готов на всё. Вот и пусть подтвердит это. Не громкими словами, а действиями.       — Как же меня заебал твой беспрерывный щенячий лай.       Студент нехотя переводит взгляд на майора и невольно вздрагивает. Былое задорное настроение Хазина улетучивается, как туман на солнце. Язвительная улыбка сменяется на оскал. Карие глаза становятся ещё темнее от расширившихся зрачков. Взгляд совсем безумный. Такой Хазин вселяет страх: руки мальчугана слегка подрагивают, по спине проходит холодок. Илья почти уверен, что не покинет чёртову подсобку живым. Майор резко подрывается с места и направляется в сторону Горюнова, и тот инстинктивно пятится к стене, ища в ней спасение от надвигающейся опасности. Мгновение спустя парень осознаёт свою ошибку, когда чувствует лопатками холодную твёрдую поверхность, а торсом — чужое напряжённое тело.       Петя снова вжимает студента в стену, опирается на неё правой рукой и преграждает пути к отступлению. Нависает над ним, как хищник над добычей. Загоняет жертву в ловушку и упивается сладким ароматом страха и беспомощности. Они едва не сталкиваются носами — чужое лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от Ильи. Хазин впивается в парня пристальным, немигающим взглядом, и Горюнов отвечает тем же. Тяжёлое, неровное дыхание майора опаляет нежную кожу, терпкий запах импортного и наверняка дорогого одеколона щекочет нос. Студент с отвращением кривит губы. Опер находится слишком близко. Непозволительно близко. Илья хочет оттолкнуть этого мудака, да только не может: руки по прежнему за спиной немилосердно скованы браслетами.       — Хочешь на волю — будь прилежной сукой и подставь тощую задницу, — утробно рычит Пётр и, плотно прильнув к худощавому телу, сильнее прижимает свою жертву к стене.       Парень в шоке округляет серые глаза и, кажется, забывает выдохнуть. Прогнуться перед Сукой, чтобы его отпустили домой? Когда Илья предлагал альтернативные взятки, то вовсе не это имел в виду, к тому же... Блять, он не шлюха, чтоб подставляться кому-то! Да и не просто кому-то, а другому мужику! Он вообще-то не гомосек, а нормальный парень, чьё сердце уже давно занято любимой дамой. Всё как и положено, как и принято в нормальном обществе. Нет-нет-нет, это какой-то бред. Пусть Петя долбит кого-нибудь другого в задницу, а Илья на такое никогда не согласится.       — Т-ты че, — Горюнов заикается от подступающей к горлу панике, — Ты че, пидорас, совсем укуренный?       — Спрашивал о цене — вот тебе цена твоей свободы, школота, — за колкое слово прилетает удар в рёбра. Хазин бьёт с небольшой силой, предупреждая дрянного мальчишку, к каким последствиям может привести его острый язык.       В помещении тут же искрой вспыхивают перешёптывания и огнём распространяются между сотрудниками. Один из них, осмелев, задает вопрос:              — Петь, ты ведь не серьёзно, да?       Нехотя опер отстраняется от сжавшегося студента и поворачивается лицом к толпе, переключая внимание на слишком уж любопытного человека. Сначала надо выдворить толпу. Лишние зрители Хазину не нужны.       — Свалили нахуй, мы должны остаться наедине! Я сам допрос проведу! Оглохли? — обращаясь к коллегам, майор импульсивно вынимает ксиву из кармана, — Забыли, под какой фамилией я хожу или дохуя связей, чтоб потом восстановить себя в должности?! Жопы в руки и вперёд!       Стряхнув оцепенение, Илья отлипает от стены и под крики Хазина отходит от него вбок на несколько шагов. С такими идиотами лучше сохранять дистанцию.       — Нет, но… Как же другие? — неуверенно спрашивает другой голос.       — А че, в клубе мало мест, где можно оформить этих уёбков? Повторить приказ?       — Нет, товарищ майор…       — Славно. Хоть кто-то здесь остался с мозгами.       На безопасном расстоянии от Петра (тот как минимум не сможет дотянуться до студента — значит, относительно безопасно) он вслушивается в чужую эмоциональную речь и внимательно наблюдает за засуетившимися ментами. Забавно, как в одно мгновение пресекаются их шушуканья, на мордах стирается былая радость и вырисовывается беспокойство. Судя по тому, как властно Петя отдаёт приказы, а никто не смеет ему перечить, он — важная шишка. Ну или просто имеет влиятельного отца. В общем, обычно о таких людях говорят, что с ними полезно поддерживать тёплые отношения. Илья невесело усмехается. Кто ж знал, что этот русоволосый задохлик окажется кем-то значимым? Да, студент с первого взгляда понимает, что Хазин не из простой семьи, но мысленно относит его к категории московских мажоров, а не к вышестоящим органам. Что ж... Кажется, не стоило от души крыть майора матом, да? Кажется, теперь у Ильи назревают нихуёвые такие проблемы, да? А менять тактику с оскорблений на подхалимство уже поздно, да? Очаровательно.       Сотрудники наркоконтроля, не желая злить майора, быстренько и без лишних слов покидают маленькое помещение, вежливо закрывая за собой дверь.       Наконец они остаются наедине. Пете больше не надо скрывать свои истинные желания, которые с каждой секундой всё сильнее давят на мужчину и умоляют воплотить их в реальность. Теперь можно не сдерживать себя и с удовольствием окунуться в омут безумия, похоти и содомии. Позволить грязному желанию взять верх над разумом. Сейчас в этом невозможно узнать Хазина Петра Юрьевича — человеческая сущность пропадает, оставляя лишь животные инстинкты.       В голове с удивительной скоростью синтезируются развратные сцены с участием мелкого пиздюка. Петя представляет, как ставит сосунка на колени и затыкает его поганый рот членом. Представляет, как нагибает студента и входит в горячее нутро. Представляет, как бешено вбивается в юное тело, с удовольствием слушая болезненные стоны, плач и мольбы паренька. Столь пикантный сценарий сегодняшней ночи заставляет кровь носиться по сосудам со скоростью любимого мустанга.       — Ну что, Илюшка, пора радикально прикрыть твою собачью пасть, — на тонких губах дрожит ухмылка, пока мужчина небрежно снимает куртку. Освободившись от верхней одежды, он обнажает оружейную портупею.       Ехидный голос Хазина возвращает Илью в суровую реальность. Он с удивлением и некоторым беспокойством не обнаруживает в помещении других людей. Горюнов остаётся один с поехавшим наркоманом.       Страх оковами сжимает грудь. Давит тяжёлой плитой. Дышать трудно. Думать тоже. Так, нет. Нельзя показывать, что он боится этого человека. Нельзя показывать себя слабым. Не зря же говорят, что лучшая защита — это нападение?       — Да иди ты нахуй, гомик! — кричит Горюнов, сжимая руки в кулаки в попытках скрыть дрожь, — Я не шлюха и не голубой! Че, думаешь, если со связями, то всё положено, да? Хуй на! Только пальцем меня тронь, я тебя всего переломаю! Тут-то твой папочка и не поможет, хаха!       Студент настолько увлекается ролью бесстрашного сурового парня, что позволяет Пете подойти слишком близко. Хазину хочется заткнуть паршивого щенка или заставить скулить от боли. Устав слушать бесчисленные оскорбления в свой адрес, мужчина с хромой ловкостью от дозы въёбывает не по носу малолетки, а по губам. И затыкает, и делает больно.       — И только посмей ещё раз что-то тявкнуть про моего отца. Без зубов останешься, мразь, — с презрением майор сплёвывает рядом с ним и потирает ноющие костяшки.       Удар на удивление оказывается слишком мощным. Челюсть пронзает острая боль, а обветренные сухие губы легко трескаются. Не ожидав от худощавого вмазанного наркомана такой силы, Горюнов заметно покачивается и, запутавшись в собственных ногах, вновь припадает спиной к стене. Парень чувствует металлический привкус во рту и проводит языком по нижнему зубному ряду, неосторожно касаясь резца, от удара накренившегося назад. Прикосновение отзывается резким, стреляющим болевым импульсом, и студент морщится. Хазин не выполняет обещания: зуб ощутимо качается, но вроде как остаётся в лунке.              Майор подходит вплотную к студенту и хватается за шею. Илья крупно вздрагивает и пытается вырваться из чужой железной хватки, яростно брыкаясь. Тот с необычайной лёгкостью удерживает дёргающегося парня на месте, усмехаясь в ответ на жалкие попытки сопротивления.       — Отъе...       Горюнов не успевает договорить. Тяжёлый удар коленом в живот вырывает из него страдальческий вскрик и сгибает пополам. Интенсивная боль на мгновение прерывает дыхание: невозможно сделать ни вдоха, ни выдоха. В повреждённом месте вспыхивает нестерпимый жар и распространяется на соседние органы, обжигая их. Накатывает резкая слабость. Илья едва стоит на ватных, дрожащих ногах. Не позволяет себе унизиться перед Сукой и упасть.       Студент склоняет голову вниз, утыкается взглядом в пол и судорожно ловит воздух приоткрытым ртом. С разбитых губ срывается несколько кровавых капель, застывая на паркете расплывчатыми акварельными кляксами.       К удивлению Хазина, хлипкий мальчишка не сваливается на пол. Нет, так дело не пойдёт. Надо помочь человеку. Петя удавом оплетает подрагивающие плечи Горюнова и настойчиво давит. Давай, мразь, упади мне в ноги. Возвращайся на своё законное место. Хватит протестовать — это бесполезно.       Студент сопротивляется из последних сил, дрожит, но кое-как держится, игнорируя желание свернуться на полу клубком от боли. Нет, Петя, не дождёшься.       Тупая решимость малолетки начинает злить. Психанув, мужчина резко наваливается на него всем весом. Полусогнутые ноги предательски подкашиваются, и Илья с болезненным стоном опускается на колени перед майором.       — С-сука...       Смотреть на скрюченного, едва дышащего мальчугана в унизительной позе невероятно приятно. Хазин ухмыляется и, не отрывая взгляда от чужих страданий, достаёт из кобуры пистолет. Сразу же вынимает патроны, чтобы случайно не грохнуть это нечто. Мужчина демонстративно передёргивает затвор, чем привлекает внимание Горюнова.       Студент резко вскидывает голову. С трудом сфокусировав замутнённый от боли взгляд на стоящем человеке, Горюнов замечает у него в руках расплывчатый силуэт табельного. Илья смутно понимает, что опер не всадит ему пулю в лоб. Наверное. Буквально на пару мгновений на лице отображается испуг, а после старательно маскируется за притворным бесстрашием. Вот только от внимательных глаз сотрудника наркоконтроля не ускользает первая эмоция. Боится всё-таки, хоть и корчит из себя смелого. Мужчина снова улыбается. Херовый ты актёр, Илюх.       Холодный металл касается скулы. Горюнов замирает. Ждёт дальнейших действий. Мысленно готовится к худшему.       — Пасть открой.       Голос Хазина ровный, строгий. Не терпящий непослушания. Он не говорит — приказывает.       Дуло медленно сползает по впалой щеке. Упирается в окровавленные губы и несильно давит, доставляя неприятные ощущения. Парень резко склоняет голову набок, отстраняясь от опасных прикосновений табельного.       — Пошёл… Нахуй, — хрипит Горюнов и бессовестно плюёт кровью в опера.       Хотя слюна не пропитывает плотную ткань одежды, но оставляет приметный вишнёвый след. Любуясь своей пакостью, Илья коротко улыбается сквозь неприятные ощущения, вмиг пронзившие разбитые губы.       Дерзкая выходка мальца вызывает вспышку гнева. Вцепиться бы в эту изящную шейку, сжать со всей силы и душить-душить-душить до тех пор, пока студент не вырубиться. Увы, желание Пети может жить лишь в голове. Воплотить его в реальность нельзя — рискованно.       Майор ловко переворачивает пистолет в ладони. В бешенстве ударяет рукояткой противного студента по лицу, с лёгкостью рассекая бровь.       Тонкая струйка крови неприятно затекает в глаз. Мешает. Илья хочет зажмуриться, но вовремя отдёргивает себя — выставит себя слабаком перед Сукой. Парень с ненавистью заглядывает в карие глаза напротив и распознаёт в них такое же чувство.       — Что ж, я понял, что ты не понимаешь по-хорошему, — Пётр грубо вцепляется в русые волосы мальчишки, — Тогда будем по-плохому.       Другой рукой он хватается за подбородок и безжалостно раскрывает рот, дабы пропихнуть в тёплую полость дуло пистолета.       Впервые за всю карьеру майору выпадает шанс вот так импульсивно устроить кому-то подобие пыток. Мужчина часто слышит о подобных ситуациях от сотрудников убойного отдела. Офицеры, не выдержав, творили с человеком такое, что страшно в фильмах показать. Теперь же на их месте оказывается и он — Петя Хазин. Так ещё и с горячим желанием отыметь студентика во все щели.       Оружие задевает шатающийся зуб, а от неаккуратного толчка с корнем вырывает его. Илья взвизгивает. В уголках глаз непроизвольно собираются прозрачные капельки, и парень быстро смаргивает непрошенную влагу. Он не собирается рыдать перед этим уёбком.       — Будешь знать, на кого пасть разевать.       Вообще Петя не ярый фанат минетов, но сейчас просто идеальное время для его осуществления. Мужчина уже давно мечтает заткнуть щенячью пасть, так почему бы не сделать это максимально пошло и грубо? Даже само положение их тел намекает на извращённое наказание.       Больше нет сил ждать и сдерживать себя. Хочется уже поскорее ворваться в тёплый ротик и сполна им насладиться. Практически неподвижно держа пистолет во рту, Хазин с трудом расстёгивает ремень и ширинку. Подрагивающими пальцами нащупывает пуговицу и едва не вырывает её из петли. Одним махом майор стаскивает брюки вместе с нижним бельём до колен.       От одного только взгляда на чужой член становится противно. Он что, серьёзно? Это была не шуточная, а вполне реальная угроза? Неужели такова цена свободы для Горюнова — опускание до уровня шлюхи? Уж лучше бы Петя продолжил избивать его до полусмерти или прострелил, например, ногу, но это... Это слишком низко, слишком мерзко, слишком неправильно.       Илья пытается отвернуться в сторону, но ловкие пальцы майора ловят его за подбородок и насильно разворачивают к себе. Парень наивно хочет закрыть рот, плотно сжать губы, но натыкается на препятствие в виде табельного. Блять. Всё заранее продумал, мудак. Горюнов испепеляет довольно улыбающегося мужчину злобным взглядом.       Ситуация кажется безвыходной для чести и гордости. Илья понимает, что ему остаётся только смириться с плачевным положением и отдаться Суке. Расплатиться собственным телом взамен на желанную свободу. Илья это прекрасно понимает, но отказывается признавать.       В предвкушении скорого удовольствия член бьётся ленивой пульсацией. Солоноватая на вкус головка, не находя сопротивления, врывается в безжалостно раскрытый рот и утыкается в нёбо. Прикосновение отзывается приятным импульсом, по спине пробегает табун мурашек.       Студента уже тошнит — не от нежелательного объекта во рту, а от отвратительности ситуации. Почему? Почему такая херня происходит именно с ним? За какие грехи?       Петя останавливается всего на несколько секунд, а после медленно проводит половым органом по ребристому нёбу, лаская себя до дрожи в коленях. От неземного наслаждения трепещут ресницы, и мужчина прикрывает глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Если бы Хазину заранее сказали, какой блаженный процесс последует после льющихся оскорблений в его адрес, майор без проблем вытерпел бы ещё нескольких Горюновых.       Петя уже давно возбуждён: ещё с начала обыска пацанёнка. Несмотря на горячее желание, член особо не спешит увеличиваться в размерах. Не врут же, когда говорят, что наркотики ухудшают эрекцию. Но происходящее в подсобке приносит такое сказочное удовольствие, что половой орган сдаётся. Потихоньку-помаленьку наполняясь кровью, он послушно увеличивается, занимая всё больше и больше места в узкой полости.       — Хоть так твой рот будет играть полезную роль, а не извергать какой-то невнятный лай, — опер со свистом втягивает воздух через зубы, жёстче раскрывает щенячью пасть и сильнее наклоняет назад русую голову мальчугана.       На тонкой шее студента натягиваются сухожилия. Отчётливее выделяется острый кадык. Лицо немеет, напряжённые скулы горят огнём. Парень ощущает себя легкодоступной сучкой. Дешёвой проституткой, обслуживающей низшие классы населения.       Хазин постепенно входит во вкус. С довольным мычанием потеревшись о нёбо, он толкается чуть глубже, задевает членом выпавший зуб и пропихивает его дальше. Резец доходит до корня языка и совершенно не вовремя вызывает рвотный рефлекс. Илье бы сплюнуть его, но, увы, такая возможность отсутствуют. Вот и что делать? Есть, конечно, один выход, но он не очень симпатизирует.       Студент сглатывает собственный зуб и морщится, ощущая, как он касается стенок пищевода и скользит глубже, в пустой желудок. Сильные сокращения мышц горла доставляют Пете до того яркие ощущения, что он не сдерживает сладостного стона. Ноги подкашиваются от нахлынувшего кайфа. Мужчина чудом не сваливается на пол.       — Мммм…       В экстазе опер вгоняет половой орган во всю длину, касаясь головкой глотки. Илья давится членом, кровью, и вновь подступившей тошнотой. Глубокое проникновение сопровождается пошлыми булькающими звуками и страдальческой физиономией парнишки. Горюнов впивается глазами в искажённое наслаждением лицо майора. Ненависть отходит на второй план, уступая место искренней мольбе. Пожалуйста, хватит. Перестань.       Хазин лишь хитро улыбается в ответ. До чего же хорошо выглядит мальчишка в эту минуту: смотрит на мужчину так жалобно, послушно принимает его хуй и, что самое главное, молчит! Мужчина почти полностью вытаскивает детородный орган. Даёт малолетке немного передышки перед повторным заходом. Илья облегчённо вздыхает. Конец? У Суки всё же остаются крупицы сочувствия?       В следующее мгновение майор снова резко входит в открытый рот и, не церемонясь, начинает активно двигаться, наращивая темп с каждой секундой. Студент почти задыхается и беспомощно мычит в слепой надежде на прекращение чрезмерно энергичных фрикций. Быстрые, размашистые толчки задевают язычок и касаются задних стенок глотки. Снова пробуждается чуть стихнувший рвотный рефлекс: мышцы горла интенсивно сжимаются, безуспешно пытаясь вытолкнуть инороднее тело и доставляя блаженные ощущения насильнику, напрягается пресс и тут же отзывается тупой болью, по щекам безостановочно текут слёзы.       Ещё немного и Илья блеванёт. Впрочем, почему бы не запачкать Суку не только слюной?       Кажется, организм с первого раза понимает своего хозяина и решает помочь в осуществлении грязного плана. В ответ на очередной резкий толчок неприятно сокращаются мышцы живота, а во рту появляется горький привкус желчи. Желтовато-зеленая жидкость, стекая по подбородку, смешивается со слюной, кровью и слезами. Настоящая художественная палитра, еще и с натуральными красками! Капельки всевозможных цветов оседают на дорогом мольберте — американских кроссовках Хазина.       Энергичные сокращения мышц горла, так полюбившиеся Петру, приносят горькую весть. Затуманенный дурманом мозг осознаёт её не сразу. Хазин сначала ощущает, как что-то тёплое разливается по ногам, а после наклоняет голову вниз, прерывая своё блаженство, и видит это самое нечто. Мужчину передёргивает. Отвратительно. Даже в самой жёсткой порнухе Пете не доводилось видеть подобного исхода после насильного минета, хотя, наверное, надо было получше изучить тег #сексвнетрезвомвиде.       — Фу, блять. Пиздец, вот ты мурло, а. Ты хоть знаешь, сколько они стоят?! Знаешь?! Больше, чем все твои органы вместе взятые, уёбок! — и майор отвешивает малолетке звонкую пощёчину.       В ответ на нервные вскрики губы растягиваются в злобной улыбке. Даже несдержанный удар по щеке не в силах стереть её. Наблюдать за чужим лицом, исказившимся в гримасе отвращения, невероятно приятно. Что такое, Хазин? Почему тебя так перекосило? Неужели противно? Мерзко? О, ты не представляешь, насколько это взаимно, Сука.       Находясь в унизительном положении с жёстко заломанными за спиной руками, разрисованным многочисленными биологическими жидкостями лицом и членом во рту, Илья всё равно умудряется напакостить оперу. Этот факт сладостно льстит, а сама ситуация, вопреки всей своей отвратительности, радует. Не каждый день удаётся подпортить чужие дорогие шмотки. Особенно, если они принадлежат ненавистному тебе человеку.       Но ещё больше Горюнов радуется, когда Петя, бурча себе под нос проклятия в адрес студента, всё-таки вытаскивает член из его рта. На мгновение где-то на периферии сознания вспыхивает слабенький огонёк надежды. Может помилует и отпустит, а?       Эта наивная, эфемерная вера в лучшее разрушается так же быстро, как и зарождается. Майор сначала тыкается головкой в впалую щеку парня, а после беспардонно проводит всем членом по чужому лицу, вытирая об него загрязнения и оставляя за собой влажную дорожку. Половой орган еще слегка подрагивает от недавнего наслаждения. Илья прекрасно это ощущает вместе с мокрыми касаниями и брезгливо морщится. Собственный и, казалось бы, гениальный план мести оборачивается против своего создателя.       Петя обходит малолетку и останавливается за его спиной. Мужчину душит обида за обувь — это вообще-то его любимая пара из лимитированной коллекции. Мозг подкидывает соблазнительную идейку сделать из кожи пиздюка новые туфли, но майор тут же придумывает наказание гораздо изощрённее для Ильи и приятнее для себя.       Студент крупно вздрагивает от неожиданности, когда пистолет переворачивается в горизонтальное положение и неприятно скользит по зубам до тех пор, пока дуло не показывается с другой стороны. Горюнов уверен: Сука специально сильно давит на металлический корпус. Любое действие, даже самое безобидное, майор превращает в мучительную пытку.       Паренёк пытается выплюнуть табельное, но терпит поражение. Тогда Горюнов начинает интенсивно мотать головой в надежде, что оружие выпадет, но и этот способ не увенчивается успехом: опер крепко держится за рукоять и отвешивает парочку тяжёлых подзатыльников. Трепыхания прекращаются. В глазах слегка темнеет, а окружающий мир расплывается.       Наклоняясь, Пётр упирается правой рукой в чужое плечо и шепчет с нескрываемой злобой:       — Думаешь, это всë? Ахахаха, как бы не так, мурло, как бы не так! Вставай! Давай-давай, овощ ёбаный, живее!       Разъярённый шёпот Хазина касается наждачкой нежной кожи. Смысл его слов доходит до мозга спустя пару мгновений, принося с собой неутешительные новости. Впрочем, Илья и сам приходит к такому выводу — так скоро его не отпустят. Сколько ж ещё майор будет забавляться со своей игрушкой? На какие извращения способен пойти Петя? Думать об этом хочется меньше всего.       Мужчина железными клешнями впивается в красную кофту и тянет мальчугана вверх.       Впервые за время, проведённое наедине с опером, парень не видит смысла в сопротивлении: стоять на коленях перед Сукой мерзко, противно, стыдно и неправильно. Илья повинуется и медленно поднимается на ватные ноги. Голова ужасно кружится: то ли от слабости, то ли от выпитых накануне коктейлей, то ли от ноющей боли приблизительно во всем теле. Он заметно покачивается и против собственной воли стремится вновь прильнуть к полу, однако мощная хватка Пети спасает от падения и удерживает студента на месте.       Майор грубо дёргает Горюнова за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Они вновь встречаются взглядами и несколько долгих секунд молча смотрят друг на друга. В глубоких серых глазах читается ненависть, отвращение и лёгкая усталость; карие глаза напротив рассматривают свою жертву с садистским азартом, насмешкой и каким-то больным предвкушением. Зрачки у Хазина сильно расширены от дозы — так и норовят поглотить крохотные островки радужки в свои бездонные омуты.       — Веселье только начинается, ибо, как ты мог заметить, я ещё не кончил, — Петя хищно усмехается и отходит от стола, заваленного изъятым конфискатом.       Такие знакомые слова, произнесенные низким голосом, складываются в паршивое предложение, не предвещающее ничего хорошего. Такие знакомые слова подтверждают худшие опасения парня и невольно заставляют вспомнить то самое условие, необходимое для получения свободы.       «Хочешь на волю — будь примерной сукой и подставь тощую задницу».       Страх. Дикий, первобытный страх. Это чувство настолько велико, что легко вытесняет остальные эмоции; окутывает с головы до пят; полностью берёт контроль над разумом и вынуждает организм разбудить симпатическую нервную систему в ответ на опасность. Мощный всплеск адреналина заставляет сердце работать на пределе своих возможностей. Орган пускается в безумный пляс, отстукивая по рёбрам энергичный ритм. Илье кажется, что оно вот-вот проломит грудную клетку. Кончики пальцев на конечностях резко холодеют и бледнеют — спазмируются периферические сосуды. Тело пронзает нервная дрожь. Исчезает недавняя слабость и усталость, мышцы наполняются новыми силами.       Бей! Не можешь бить? Беги! Не можешь бежать? Сопротивляйся!       И парень действительно возобновляет попытки сопротивления, когда Хазин с трудом разворачивает его к столу. Илья тут же замечает открытые килограммовые пакеты, набитые кокаином, и с ужасом осознаёт, что имеет все шансы приземлиться на них лицом. Нет-нет-нет, он не будет опускаться до уровня Суки и нюхать эту дрянь! Да он ни за что в жизни не станет юзать запрещённые вещества, пусть и не по своей воле!       Горюнова отделяет от злополучного стола всего лишь один шаг. Всего лишь один шаг, имеющий с десяток ужасных последствий, травм и сожалений.       Майор пытается подтолкнуть яростно рыпающегося студента в нужном направлении, но не может сдвинуть с места — пиздюк широко расставляет ноги и упирается кроссовками в пол. Илья отрицательно мотает головой и беспомощно мычит, чем вызывает у опера ядовитую улыбку. Забавный какой. Серьёзно думает, будто от него здесь что-то зависит?       — Я не спрашиваю, что ты хочешь, а что нет. Я лишь ставлю перед фактом, — необычайно спокойно шепчет на ухо Петя, обжигая кожу дыханием, а в следующее мгновение резко, озлобленно выкрикивает, — А ещё ставлю, блять, раком!       И Хазин, окончательно потеряв терпение, налегает всем весом на худощавое тело, нагибая напрасно упирающегося мальчугана. Горюнов не выдерживает мощного напора и, испуганно пискнув, падает туда, куда хочется меньше всего.       Упруго набитые мешки смягчают удар. Встречают студента с распростёртыми объятиями. Буэнос диас, наш гулёна! Белоснежный порошок лёгким нежным шлейфом поднимается над столом, забивается в нос, оседает на израненных губах, рассыпается по твёрдой поверхности. Ужасно воняет синтетикой — это становится внезапным открытием. У парня не было поводов задумываться над тем, как пахнет кокс, но факт того, что эта херня может так ужасно смердить, удивляет.       Малюсенькие кристаллики щекочут ноздри и Горюнов, чуть приподняв голову, чихает. Майора забавляет эта умилительная реакция на первое знакомство с кокаином, и он сильнее впечатывает студента лицом в наркоту. Окунает его так же, как и хозяева тыкают несмышлёных котят в жёлтую лужицу. Пусть распробует получше, Хазину не жалко: здесь добра на килограммы!       Губы немеют, а следом за ними притупляется чувствительность носа. Илья пугается этих изменений и снова дёргается, пытаясь вырваться из чужой хватки и отодвинуться подальше от опасной муки.       — Будешь, сука, ёрзать, я тебя так по башке ёбну, что на всю жизнь дауном останешься с черепно-мозговой! Угомонись нахуй уже! — Петя не выдерживает и ударяет парня по спине, выбивая весь воздух из лёгких, — Терпи, мразь, целее будешь, — он наклоняется к уху и рычит голодным тигром.       В мучительном приступе кашля Горюнов сползает с увесистого пакета на гладкую поверхность стола, припорошенную снежком. Он глубоко дышит, жадно втягивая столь необходимый кислород и столь нежелательные белые крупицы. Терпеть? Нет, это вовсе не в духе Ильи. Он не какая-то терпила и не позволит Суке нагло воспользоваться его телом. Илья будет сопротивляться до конца, до тех пор, пока Хазин не вырубит парня очередным ударом.       Чужая рука опускается ниже, нащупывает пуговицы на джинсах и небрежно расстёгивает их. Лежащий на столе парень дико брыкается, извивается змеёй, почти рычит от вновь накатившей ярости. Оттягивает до последнего неизбежное, мешает майору совершить задуманное. В помещении раздаётся звонкий металлический звон — Петя одним рывком вытаскивает ремень из шлевок и избавляется от преграды в виде одежды.       Опер вновь вспоминает того паренька из гейского клуба. Хазин не запоминает имени партнёра на одну ночь, но сохраняет в памяти его упругую подтянутую попку. Лапать её было невероятно приятно. Мужчина по-хозяйски сжимает оголённую ягодицу Ильи. Здесь же нет ни намёка на тренированные мышцы. Одна лишь кожа да кости. Пиздюк не проходит ass-контроль — его розги накажут.       Горячие прикосновения майора разжигают неистовую ярость. Гнев передавливает горло, лишает кислорода, и Горюнов почти задыхается. Он не позволит этому педику лапать себя. Сопротивление значительно возрастает, но и мужчина ещё полон сил и не собирается проигрывать мелкому мальчугану. Согнув ногу, студент остервенело пинает Хазина. Илья не думает, куда бьёт. Куда угодно, лишь бы отшвырнуть Суку подальше от себя. Удар приходится чуть выше колена, в бедро. Петя сильно покачивается, но сохраняет равновесие.       Бесполезные брыкания жертвы почти доводят до нервного тика. Блять, неужели так сложно успокоиться и спокойно дать Хазину? Он же всё равно добьётся своего, а эти протесты лишь растягивают время.       — Ты можешь хоть на секунду стать покорной сукой?! — резкие слова хлещут кожаным кнутом. Не сдержав волну злости, Петя, почти как обещал, с силой бьёт щенка по голове ребром ладони, — Полежи, блять, подумай пока.       Через внушительных размеров кляп Илья впечатывается носом в стол и с удивлением обнаруживает, что эта нежелательная встреча практически безболезненна — лишь тонкая кровавая струйка скатывается вниз и оседает на поверхности. То ли сомнительный анестетик, кокаина гидрохлорид, притупляет болевые ощущения, то ли студент настолько привыкает к постоянным тычкам, пинкам и ударам, что просто перестаёт обращать на них внимание.       Набирая во рту ком слюны, Хазин сплёвывает в ложбинку и размазывает скудное количество прозрачной жидкости членом по анальному кольцу.       Парень, кажется, даже забывает дышать от шока, когда чувствует прикосновение к напряжённому сфинктеру. Горюнов боится пошевелиться, опасаясь болезненных ощущений, и покорно замирает. Мужчина мягко, но настойчиво раздвигает упругие стенки, с наслаждением погружая головку в горячее нутро.       Малец отказывается верить в происходящее. Всё это происходит не с ним, а с другим человеком. Всё это лишь кошмарный сон — сейчас Илья проснётся и окажется в уютной кровати у себя дома. Студент закрывает глаза и резко распахивает их. Ничего не меняется. Всё та же душная подсобка; тот же проклятый стол, усыпанный кокаином, и беспомощно лежащий на нём мальчуган с заломанными руками, над которым хищником склоняется обезумевший сотрудник наркоконтроля. Признать в этой несчастной жертве себя не получается.       Нижний партнёр ужасно узкий, но Петя считает это лишь плюсом: неразработанные стенки плотно обхватывают член, лаская его до дрожи в коленях и вырывая из мужчины томный стон. Майор медленно пропихивает эрегированный орган дальше. Глубже. Хазин думает, что, ворвавшись в неугомонного пиздюка, сразу сорвётся на быстрые толчки, но вместо этого решает неспешно насладиться горячим нутром. Мужчина никуда не спешит — ещё успеет отодрать студента так, что тот будет бояться приземлиться на многострадальную задницу. Петя снова прикрывает глаза, полностью погружаясь в приятный для него и позорный для пацана процесс.       До Ильи только сейчас доходит страшное осознание — сопротивление бесполезно. Да, он пытался избежать этого. Пытался до последнего момента, не сдаваясь и не покоряясь Суке ни на секунду. Боролся в неравной битве, заранее обречённый на поражение. Но каковы результаты его рьяного бунта? Жизнь безжалостно нагибает, стирает в пыль гордость, уничтожает упорство и непоколебимость. На теле не остаётся живого места, а в крови наверняка циркулирует кокс.       Сопротивление бесполезно.       Парень безвольно обмякает. Растекается лужой по твёрдой поверхности. Горюнову бы разрыдаться, взбеситься, возненавидеть себя за проявленную слабость перед Сукой, но на это не остаётся сил — все они были потрачены на попытки спасти себя от насилия.       Нелегальный анестетик избавляет не только от физической боли, но и замораживает чувства, оставляя вместо них лишь глубокую апатию и отрешённость. Илья ощущает целое ни-че-го. На душе гложущая пустота, а в голове бесконечной виниловой пластинкой крутится одна-единственная мысль:       Сопротивление бесполезно.       Зато Хазин всецело отдаётся водовороту чувств, выпадая из реальности. Ему окончательно сносит крышу. Циркулирующая по сосудам доза ласково принуждает не сдерживаться, отыметь глупую малолетку так, будто это последний секс в жизни Пети. Майор сдаётся под её настойчивым шёпотом. Мужчина срывается на глубокие резкие толчки и утробно рычит, с бешеной скоростью вбиваясь в не сопротивляющееся тело. Rein, raus. Rein, raus. Пошлые, влажные шлепки эхом отскакивают от стен комнатушки. Как же хорошо…       Неожиданно Петя раскрывает глаза и натыкается на зеркало, висящее аккурат напротив единственных людей в подсобке. Его холодная поверхность показывает горячую сцену, радующую взор: возбуждённого сотрудника наркоконтроля и измученного студента. Отличный сценарий для небезызвестного сайта с чёрно-оранжевым логотипом. Хазин жадно смотрит в отражение и, не отрываясь от созерцания пикантной картинки, тянет свободную руку к Илье. Он беззастенчиво касается, трогает, сминает паренька, оставляя на бледной коже контрастно выделяющиеся отметины от пальцев. Хочется побывать везде и сразу, полностью облапать чужое тело, запачкать своими похотливыми прикосновениями.       Илья никак не реагирует на развратные действия Хазина — психика заботливо обрывает его связь с окружающим миром. Мысленно студент погружается в спасительный астрал, оставляя в грязной реальности лишь пустую телесную оболочку. В этом идеальном месте нет авралов, тревог, волнений и стресса. Здесь только сам Илья и умиротворяющая бездна.       Опер далеко не сразу осознаёт, что лежащий под ним пацан подозрительно затихает. Исчезают бесящие Хазина брыкания. Стихает жалобный скулёж. Мужчину охватывает лёгкая паника. Студент же не мог случайно помереть, верно? Секс со смертельным исходом — достаточно редкая вещь, правда же? Сейчас, находясь во власти неземного наслаждения, Петя не в силах прервать блаженный процесс, но обнаружить признаки жизни малолетки всё-таки надо. Для своего же спокойствия. Не прекращая неистовых толчков, майор сощуривает замыленные глаза, пристально всматривается в чужое тело и с трудом замечает вздымающуюся грудную клетку. Живой значит. Мимолётное беспокойство вмиг растворяется в бескрайнем океане похоти.       У Пети дыхание сбивается, сердце бешено стучит в груди, а по телу разливается приятное тепло. Кульминационный момент подкрадывается робко, маленькими шажками, будто боится в мгновение ока лишить Хазина кайфа. Больной извращённый разум подталкивает мужчину завершить развратную сценку как-то особенно грязно и унизительно. Он беспрекословно повинуется.       Несильно упираясь в взмокшую поясницу мальчугана, майор медленно вытаскивает член и с протяжным стоном наблюдает свой любимый крем пай. В глазах на мгновение темнеет, голова ужасно кружится, кровь хлещет розгами по ушам, заглушая звуки окружающего мира. Оргазм забирает все силы, даруя взамен эйфорию, приятную усталость и расслабленность. Пете бы прям здесь лечь и уснуть, но коллеги не поймут.       Быстро заправляя всё своё драгоценное в брюки, опер наконец достаёт табельное из рта Ильи и кидает взгляд на до сих пор неподвижно лежащего паренька. Развернувшаяся перед ним картина растягивает тонкие губы Хазина в кровожадной улыбке.       Внешний вид Горюнова крайне помятый: светлые волосы взъерошены, лицо слишком уж бледное, джинсы сползают с колен и небрежно валяются на грязном полу, а красный свитшот задран едва ли не до лопаток, обнажая тощую спину, запачканную чужим семенем. Эта своеобразная метка радует мужчину больше всего. Вот так, значит, выглядят лучшие ученики филологического факультета МГУ? Интересно. Вместо прилежного студента-отличника Петя видит дешёвую шлюху, которой может воспользоваться любой желающий. Майор вальяжным шагом приближается к малолетке, останавливается сбоку от стола и злорадно говорит:       — Знаешь, Илюх, ты немного ошибся со своей будущей специальностью. Надо было не в МГУ идти, а сразу в онлифанс.       Хазин вцепляется в русые пряди и поднимает башку пиздюка, заставляя взглянуть на него. Взгляд Ильи хоть и направлен на опера, но смотрит студент совсем не на мужчину, а куда-то сквозь него, в пустоту. Глаза стеклянные-стеклянные. Широкие зрачки отказываются реагировать на свет и практически полностью поглощают радужку.       — Надо же, он ещё и обдолбан! — сотрудник наркоконтроля удивлённо присвистывает, — “Да я никогда с наркотой не связывался!”, “Да я ни разу в жизни не употреблял!” И что я вижу? Врать нехорошо, мама не учила, что ли? — Петя цокает языком и грустно качает головой, — А ведь я почти поверил тебе. Думал: “ну, этот точно невиновен, можно отпустить. Разве ботан будет барыжить или сам юзать?” А оно вон как оказывается! Разочаровал ты меня, Илюшка, разочаровал.       Мужчина с интересом рассматривает чужое лицо в ожидании ответа. Горюнов молчит и продолжает бесцельно пялиться в одну точку. Судя по всему, сейчас от него не дождёшься никакой реакции. На этом, видимо, веселье окончательно заканчивается.       Петя думает, что студент по горло сыт сегодняшними страданиями и заслуживает хотя бы пару минут драгоценного отдыха. Потом с мальчишкой никто особо не будет церемониться — сотрудники наркоконтоля схватят и потащат, игнорируя его паршивое состояние, в автозак. Хазин вздыхает и, склонив голову Ильи набок, осторожно опускает её обратно на стол. Всё же лежать на щеке будет поприятнее, нежели опираться на подбородок.       В последний раз опер смотрит на себя в зеркало и видит довольного беззаботного мужчину. Он беспечно улыбается отражению, заправляет растрёпанные волосы назад и разворачивается. Подхватывает валяющуюся куртку и бросает последний взгляд на паренька. Тот, кажется, даже начинает подавать признаки жизни и пытаться пошевелиться, но Хазину это уже неинтересно. Одушевлённая вещь, выполнив своё предназначение, теряет всякую ценность и перестаёт быть полезной.       Майор резко открывает дверь, едва не сбивая слишком уж близкого стоящего к ней человека. На пороге стоят практически все участники рейда. Разумеется, никто не стал спокойно работать, когда из злосчастной подсобки вырываются столь горячие звуки. Петя смиряет сжавшихся сотрудников строгим взглядом, отчего некоторые неловко утыкаются глазами в пол. У одного из коллег мужчина замечает смартфон, направленный в сторону дверного проёма. Опер самоуверенно выхватывает чужой гаджет, видит слишком уж длинное недавно записанное видео и без возражений хозяина удаляет запись с устройства.       — Гейское порно есть и на порнхабе, держу в курсе, — Петя возвращает телефон владельцу и отходит, — Делать мне с этим студентиком больше нечего, но я настоятельно рекомендую взять у него кровь на анализы. Кажется, молодой человек не удержался и занюхнул пару-тройку грамм кокаина, — ехидный смешок сам слетает с губ, — Ах да, и ещё! Двести двадцать восьмая ему светила в любом случае, просто так порошочки в карманах не таскают, я прав? О, не забывайте и про взятничество, дорогие мои коллеги.       Хазин ещё раз проводит взглядом по молчаливой толпе, не сдвинувшейся с места ни на шаг. Вроде взрослые мужики, а глазками лупают, как тупые малолетки.       — И хули стоим? Работать! — разъярённо рявкнув на стадо баранов, опер грубо расталкивает в стороны оживившихся сотрудников наркоконтроля и с чувством выполненного долга шурует на выход.