Снежная

А над городом живет Бог,

Сорок тысяч лет — и всё сам.

И, конечно, если б Он мог,

Он бы нас с тобой отдал нам.

Таня сдувает облако пара над стаканчиком чая и поднимает взгляд на Сафронова. Он разговаривает со съёмочной группой, заламывая пальцы и улыбаясь. Голос его едва доносит ветер. В своей привычной манере Сафронов смачно шутит и смеётся. Таня делает глоток, чтобы всё изнутри обожгло, и отходит подальше. Сергей оборачивается в момент, когда перестаёт ощущать на себе лапки чьего-то взгляда. Он хорошо знает, кто наблюдает за ним. Глазами он пытается найти Таню. Стоит Ванг, выкинув одну ногу вперёд, что-то набирает в телефоне. Стоят и болтают, как старые знакомые, Баба Катя и Арсений. А Тани — нет. Сафронов отходит от съёмочной группы. Он чувствует себя псом, который пытается напасть на след зверя. Двигаясь вперёд, он вдруг натыкается на Ванг. — Джулия, Вы прекрасно справились с сегодняшним испытанием, — зачем-то произносит он, когда приближается. Он боится, что она прочитает его мысли. Но — она и так уже всё знает, потому что он совершенно не фокусирует взгляд на ней. Глаза судорожно ищут кого-то другого. — Спасибо, — губы Ванг кривятся в усмешке, такой гармоничной для её сущности. — Ведьма там, если что, — будто мимоходом, Джулия взмахивает рукой, и Сафронов может проследить траекторию: Таня стоит поодаль от всех, почти за углом гаражного кооператива. Сафронов не думает, что Ванг обидится на отсутствие ответа, поэтому молча и коротко кивает. Минуя её, он идёт к Лариной. Таня — боком к нему. Усиливающийся снег оседает на её ресницах и платке, который она постоянно поправляет. Стаканчик в её руке уже не отдаёт никакого тепла, но она продолжает сжимать его и смотреть перед собой. Она не дрожит, не морщится от холода, ни от кого не прячется. Сафронов переводит дух прежде, чем обратиться к Тане. Она слышит его шаги и нутром чувствует силу, которая клокочет в нём, но не поворачивается. Она старательно игнорирует тот факт, что вот-вот может потерять сознание. — Татьяна! — на выдохе говорит Сафронов и неосознанно вытягивает руку вперёд. Его ладонь ложится ей на плечо. — Это было потрясающе. Вы огромная молодец, поздравляю! — он улыбается. Ларина боится смотреть ему в глаза. Она боится, что через слои одежды и её собственной защиты он поймёт, как бешено колотится её сердце. Его рука всё ещё на её плече. Таня приподнимает уголки губ в ответной улыбке, смущённо наклоняет подбородок чуть вниз и закрывает глаза. В этот момент комочек света, петляющий в закоулках Таниного разума, находит выход, и Сергей ощущает покалывание под пальцами. У Тани с ресниц сыпятся снежинки. Сафронов чувствует, становясь к ней ещё непозволительнее, ещё ближе, что морозы не за горами. Душа у неё тёмная, как уголки памяти, где он когда-то давно был счастлив. Душа у неё глубокая, и хотелось бы сравнить ту с её нечастыми декольте, но язык у него не поворачивается, оказавшийся в плену губ женщины напротив. Таня оставляет ему этот странный, скоропостижный, неожиданный поцелуй и ещё одну улыбку. После которых совершенно спокойно отвечает: — Спасибо. Её следы шуршат по снегу и по сердцу скептика. Она уходит.