Рокировка

Его Высочество Гаррет утром получил записку, приглашающую на прогулку после завтрака. Выходит, дракон решил устроить им свидание наедине, раз уж последние дни они все время проводили вместе с детьми. Несмотря на возможность делать, что вздумается, дракон очень ответственно относился к обоим своим бракам и, помимо вечерних визитов в покои, обязательно дарил приятные мелочи, приглашал на уединенные прогулки и пикники, помогал с увлечениями, чтобы проводить время вместе. Конечно, в замке было тоскливо без нормального общества, но он старался для людей, а с появлением детей и вовсе скучать стало некогда. После завтрака мужчины встретились во дворе, и дракон повел его к краю долины. Он задумал небольшой перекус на краю уступа с красивым водопадом. Если с женой и дочерью он гулял исключительно в парке, по ровным дорожкам, то с мужем и сыном позволял себе более сложные маршруты. Впрочем, подрастающая малышка начинала демонстрировать характер, скорее, бабушкин, чем мамин, поэтому вскоре и ее прогулки должны были усложниться. Он подумывал, когда девочка тоже встанет на крыло, через пару лет взять детей в путешествие на несколько дней по окрестным горам, чтобы поиграли в ледниках, поучились охотиться и дали волю физической силе, которую инстинктивно все время сдерживали рядом с хрупкими людьми. А позже, когда они оба окрепнут, можно будет предпринять более длинный перелет в гости к их бабушке. Гаррет уже привык, что практически любое ухаживание у дракона было связано с едой. Так что и сейчас свидание в укромном месте не осталось без кувшина разбавленного по случаю утра вина и блюда с закусками. Но еда его не интересовала — он разлёгся на плотном пледе и пристроил голову у принца на коленях. Требовал, значит, приласкать его и погладить. На таких свиданиях они все больше молчали, отдыхая в тишине и наслаждаясь просто присутствием друг друга. То ли из-за положительных личностных качеств дракона, то ли из-за отсутствия других претендентов на общение, его Высочество думал, что вполне себе влюблен в своего немного вредного и высокомерного, но заботливого, предупредительного и своеобразно доброго похитителя. Когда они возвращались, весьма довольные проведенным наедине временем, объятиями и поцелуями, дети обнаружились во дворе. Они сидели на ступенях крыльца, оба сосредоточенно что-то обсуждали над книгой; рядом небрежно валялись забытые игрушки. Старший брат, видимо, присматривал за малышкой, но она заинтересовалась текстом, так что состоялся стихийный урок чтения. Принц заметил на лице дракона ту самую отеческую улыбку, и не мог не хмыкнуть под нос. Этот дракон, все время ухмыляющийся, усмехающийся, такой всегда полубезразличный, начинал на удивление нормально, ласково и спокойно улыбаться, наблюдая за своими детьми. И сейчас, глядя на эти прилежные макушки, склоненные друг к другу, дракон испытывал только непривычное умиротворение от того, что сделал все как надо. — Почему вы здесь одни? — Гаррет присел с ними рядом, погладил темноволосые головы. — Маме нездоровится, поэтому я взял сестрицу погулять, — ответил юный дракончик. Он отлично осознал свою ответственность и с удовольствием возился с младшей, не возражал брать её на прогулки и даже играл с ней в чаепития. Но, хоть он и выглядел, и вел себя примерно на десять-одиннадцать человеческих лет, ему все ещё было всего пять, и люди упорно воспринимали его как маленького. Дракон почти не возражал, только усмехался, потому что уже через пару лет начнется возраст, когда будет формироваться взрослая часть его личности, независимая, самолюбивая, истинно драконья — и тогда он сам предельно доходчиво объяснит маме-наседке и заботливому дяде, кто тут ребенок, а кто нет. Драконы крайне быстро росли на крови старших, а после не менялись столетиями, это плохо укладывалось в человеческих головах. — Папа, я хочу пить! — малышка подбежала к отцу, прицепилась к его брюкам. Принц все ещё не мог привыкнуть к этому зрелищу. Дракон сразу присел на колено, поднесенным фантомом кинжалом глубоко порезал середину указательного пальца, чтобы не заморачиваться со стаканом и не испачкать цветастое платьице. Девочка присосалась к царапине, придерживая кончик пальца и ладонь отца, и он с той самой улыбкой поцеловал её в лоб. Отдавать свою кровь новому поколению всегда было долгом и удовольствием старших, и теперь он понимал, почему. Когда маленькое существо растет благодаря такой мелочи, когда можно приложить руку к продлению жизни столь милого создания — разве это не прекрасно? Когда порез затянулся, она отказалась от добавки, благодарно чмокнула отца в щеку и вернулась под бочок к брату. Теперь к уроку присоединился и принц, а дракон поднялся в покои своей жены. Ее Высочество зашторила окна и лежала в постели. Она казалась бледной и полусонной, накрылась одеялом, даже переоделась в ночную рубашку, будто планировала провести так весь день. — У тебя что-то болит? — негромко поинтересовался дракон, опустившись на колени у постели и взяв ее за руку. — Простите за беспокойство, — улыбнувшись уголком губ, Аврора приподнялась чуть выше, — это... Как раньше, ничего страшного. Она никогда не жаловалась, всегда терпела, что бы это ни было, как требовало воспитание. О том, что после вторых родов ее женская сущность начала периодически подкидывать болезненные фокусы, дракон узнал совершенно случайно — когда она упала в обморок ему на руки. С такой напастью не могла справиться его магия, защищающая жизни и здоровье всех в долине, поэтому он в качестве искупления своей вины в этом состоянии лишь требовал для нее покоя в такие дни и летал в горы за редкими травами, снимающими боль. — Ты меня прости, — шепнул он, целуя ее запястье, — отдыхай, мое Высочество. Вставая, он невзначай коснулся одеяла, точно зная, где лежит грелка, и подогревая уже немного остывшую воду в ней. Аврора ненадолго задремала, казалось, буквально на несколько мгновений — но на прикроватной тумбочке ее уже ждало красивое шоколадное пирожное и горячий чай. Вечером дракон в одиночестве сидел на балконе своих покоев, наблюдая за владениями. Вечное раннее лето было неизменно, благоухали только распускающиеся ночные цветы. Едва смочив губы в бокале вина, он перевел взгляд ниже, привлеченный шумом. С радостным визгом его дочь убегала, размахивая ручонками, но его сын догнал ее, подхватил на руки и закружил, хохоча и едва сам не упав. Усмехнувшись, он откинулся на спинку кресла и сделал более серьезный глоток. Все усилия стоили того, несомненно.