he's my alibi.

О деле Фишера знали все, не только в Москве, но и во всех городах СССР. Матеря слишком переживали за своих детей, особенно после того, как пресса начала писать про этого самого маньяка. Тимофею нормально работалось и в своем отделе, где он знает каждого и может нормально так пинать хуи, а тут его отправляют на дело Фишера, ну просто безумие. Он, конечно, неплохо расследует, но обычно отдыхать любил, а не вот это все. Пусть этим профессионалы занимаются, но на такие размышления ему тоже ответил начальник, мол, они все такие профессионалы, что врагу не пожелаешь. Делать ничего не оставалось, как собрать вещи и переехать в другой отдел, теперь ради этого дела. Сегодня тот самый день иск, когда Тимофею предстоит понять, с кем вообще работает, узнать больше подробностей о деле и, соответственно, помочь. Хотя чем он тут может помочь, он все еще не понимал. «Просто проследи за тем, как они там работают» — Проносилось в голову Волоха, когда тот уже заходил в отдел, мазу же замечая горем убитого мужчину за решеткой и милиционера  стоящего рядом, который тут же подходит здороваться. Сам Тимофей сумку на плече поправляет и улыбается, протягивая руку, пока еще незнакомцу, но на представление ушло пару секунд. — Виктор, очень приятно. — Произносит мужчина азиатской внешности, на это Тим лишь кивает, продолжая улыбаться. А затем взгляд снова переводит на мужчину за решеткой, кивает на него, мол, «че он там забыл», но на это получает лишь пожатие плечами, видимо, этот Виктор особо не в курсе дел. Ну отлично. — Тимофей Волох. — В ответ представляется он, а после идет к лестнице, как ему объяснили, нужно туда. Каждый день подниматься по лестнице, ну просто мечта. Оглядывается пару раз, чтобы осмотреть участок, но ничего удивительного не замечает, у них примерно такой же. Заходя в офис, он сразу замечает троих следователей, Наталья практически сразу подходит к нему, мол, представиться. Тот вообще только рад, новые знакомства на работе всегда хорошо ведь. — Наталья Добровольская, следователь по особо важным. — Та улыбается, видимо, приятная девушка, Тим снова руку ей жмет, думает, что за сегодня наберет микробов ото всех больше, чем за всю свою жизнь. Валера сразу же серьгу в ухе его замечает, но ничего против не говорит, хотя, скорее всего, понимал, что такому человеку на службе может тяжко быть. Но вроде взрослый, так что вряд ли уже переживает за это, да и вообще это не его дело. С ним просто здороваются, в представлении не нуждаются, потом как-нибудь узнают кого как зовут. Взгляд Волоха устремляется на мужчину, сидящего за столом и курящего. Ему, кажется, вообще все равно на новоиспеченного сотрудника и коллегу. Даже не шелохнулся ведь, вот блядина, первая мысль, которая появилась у Тимофея, но обзывать вслух и делать первые выводы он не стал. Вещи все, что с собой принес с прошлого место работы, даже разбирать не стал, ну это как-нибудь потом успеется, а сам решает на страх и риск подойти к тому мужчине, который либо похуист, либо глухой и слепой. — Здрасьте. Тимофей. — Произносит тот, протягивая руку и уже практически сразу зачем на себе пронзительный взгляд Бокова, который будто бы в душе лезет. Сам Женя сигарету в пепельницу кладет, а затем рассматривает коллегу нового. Доверия не внушал, ну, как и обычно. — До свидания, руку свою зашкварную убери. Пока я тебе не вьебал. — И Тимофею от этих слов даже как-то неловко становиться, унизили вот так вот. Наташа за спиной пытается Жене показать, что это явно перебор, но ему все равно. Ему не нравится, что теперь офис вообще квартетом занят. Почему нельзя было вообще его одного оставить? Ну или с Валерой, его еще можно терпеть более менее. — Как вы еще отсюда не вылетели, с таким подходом. — Тимофей руки в карманы сует, немного не по себе, не ожидал такого просто. Казалось, что дружбы вот с этим человеком у них реально не выйдет, хотя такая упертость даже тянула к себе. — Да я б с радостью домой поехал. Можешь прям щас писать рапорт или шо ты там хочешь, от меня только отвали. — Евгений поднимается с места, а после Валере говорит что-то вроде «вот же пиздец». Тимофей же возвращается к своему столу, пытаясь вообще сидеть молча. Нет, не потому что его заставили заткнуться, а потому что Женя ему казался одновременно тянущим и отталкивающим. Наташу к себе жестом подзывает, та практически сразу подходит. — Как зовут этого... — Наклонившись ближе к девушке спрашивает Тим, даже не зная, как же назвать Бокова, ну, кроме матов пока мало что лезло. — Боков Евгений Афанасьевич. Ты не обижайся на него, у него всегда мина кислая. — Она улыбается, а Тим лишь кивает, закусывая губы. Ну нихуя себе персонажик. Как можно быть таким, если он такой всегда, ну реально. Может в жизни проблемы какие? Иначе даже страшно становилось. Одновременно они поворачиваются на голос Валеры, который уже собирается куда-то, как и Боков, не далеко же ушли друг от друга. Друзья что ли? Да как с таким как этот Женя дружить то можно? Вопросов много, но им не до этого, уже какой-то выезд куда-то, убийство очередное, кто бы мог подумать. Раньше об этом деле он только в газетах все читал, а теперь придется все в живую видеть, ну ничего, не впервой. Просто говорят, что там все ужасно. Будучи на месте преступления, он понимает, что никому бы не пожелал увидеть такое, у пацана буквально кожи нет, это же жесть какая-то. Да хуже, чем жесть, у Тимофея в словарном запасе только маты остались. Наташа вовсе отвернулась, говорила там с кем-то, пока остальные на местности работали, искали улики хоть какие-нибудь. Ибо Фишер неплохо так прятаться умеет, как поняли уже все работники полиции. Тимофей оборачивается на крики, где отец, как раз этого мальчика, по видимости, что-то говорил Бокову, при чем очень громко. От любопытства никуда не скрыться и потому он подходит ближе, рядом встает, руки складывая на груди. — К сыну меня пустите немедленно, я его отец, я обязан все знать! — Произносит незнакомый им мужчина, ну и слава богу, с таким знакомиться особо не хотелось, внешность доверия не внушала, да и тот будто бы не переживал за сына, а за что-то другое. — К сожалению, пока что мы не можем этого сделать. Вы увидите его как только будет можно, мы обещаем. — Пытался спокойно объяснять Боков, правда у него получалось это плохо, ведь бесила упертость эта. — Вы просто не делаете нихера, да? Вот и боитесь показать! А ты сам то кто, следователь или просто хуи пинаешь? — Мужчина практически на крик перешел, а Тимофей сдержаться, почему-то, не смог, хотя обычно ему все равно, но в этот раз прописал этому мужчине по лицу. Рука теперь болеть будет правда. Женя на него посмотрел, а потом глаза закатил. Ну и что это за заступничество было блять? — Сомневаться в работе органов не лучшая ваша идея. — Говорит Волох, пока Боков уходит, нечего ему тут делать, раз этого успокоили. Спасибо Тим тоже не дождется, много слишком хочет. Евгений понятия не имел просто что это было, зачем ударил то? Ну ахерительный полицейский, похуже группировок. — Закругляемся, родителя отвезите в морг. К сыну. — Дополнение от Жени, которое даже заставило Тима усмехнуться, ну да, после того, как он его ударил, предложение поехать в морг очень милое. Бокову вообще не нравилось, что тот несерьезен, тут все очень страшно и серьезно, а ему хихи-хаха. Все улики сфоткали, все, что смогли после дождя вообще откопать, как же этому Фишеру постоянно везет? Снова все по машинам, а Боков с Тимом еще курили стояли. Точнее Женя курил, а тот просто осматривал в последний раз лес, мало ли что. Почему Женя не ушел за остальными, было не ясно, ведь посмотреть еще, это именно нужда Волоха, а не Бокова. — Ниче ты тут не найдешь. — Произносит Евгений, делая новую затяжку, думая о том, как это все тупо, пытаться найти то, что найти невозможно. Все смыло, либо они все нашли. Но, кажется, не все, эта мысль проскакивает когда Тим на дерево лезет, что-то достает с ветки. Кусочек одежды, красного цвета из-за крови. Тимофей в перчатках в руки берет и спрыгивает, перед лицом Жени водит, мол, смотри какой молодец, нашел. — Да убери ты, нахуй. — Женя рукой машет, чтобы тот убрался поскорее, а потом по плечу хлопает Тима. Молодец все-таки, ладно, похвалить можно, но не на словах. Сигарету тушит и выкидывает. — Еще раз будет так делать, я тебя так же повешу, Тимошка-окрошка. — Предупреждение, но никто никого бы вешать не стал, Боков просто не в восторге от этих действий был. Зато Тим, почему-то, в полном восторге от чужой руки на плече. Улыбается идет, кто вообще идет и лыбу давит, когда нашел окровавленый кусок рубашки? Видимо, Тимофей. Родители ребенка все-таки увидели, мать была в полнейшей истерике, а отец... Ему лишь бы выплатили страховку на сына. Он прям в морге начал телефон искать, вот это удивило Волоха, ну серьезно, тут только плакать, а он. Ладно, может быть, это он чего-то не понимает, но на самом деле даже Женя, видимо, такого не ожидал. Стоял в полном шоке наблюдая за тем, как отец в панике ищет телефон, чтобы позвонить. Удивительно, конечно. — Вот пидорас. — Произносит Тимофей на ухо Бокову, а он кивает, вздыхая. — Да не говори. И даже этой хуйни в ухе нет. — Но это он уже просто решил перейти на личность самого Тима, который тут же руки на грудь сложил, смотря серьезно, а Женя только по плечу хлопает, мол, «ладно, не обижайся». Прощаются они уже у морга, потому что Жене нужно было еще куда-то съездить, а Тим поедет обратно в участок, ему там проверить нужно что-то по делу этого самого мальчика, чем могла заняться Наталья, но скинули на него, раз новенький. — До завтра, если тебя не изобьют. — Говорит Боков, руку сам же протягивая, мол, пожать, а Тим даже не верит, ну, с утра же еще обозвал. — Это просто красиво, никто не изобьет меня. — В ответ произносит Волох, но руку жмет, даже почему-то отпускать не думает. — Очень красиво, ну прям пиздец. У Валеры такое сын носит, скажи, это значит, что ты из этих, или потому что просто рокер? А то они меня с Витей уже заебли. — А ты возьми да проверь. — И такие слова от Тима вызвали у Бокова вопросы, он на руку смотрит, как бы намекая, что пора бы отпустить, Тимофей тут же это и делает. Снова неловко, так еще и блять так оплошал. «А ты мне отсоси попробуй» так бы еще сказал, вообще бы по ебалу получил. Ответа от Жени не последовало, лишь ухмылка и то, как он уезжает. А Тим в служебную машину садиться, все еще думая о том, как это ужасно звучало.