— Люблю себя. И тебя

       За окном уже стояла ночь, что даже уже давно выключились все уличные фонари, не освещая ни миллиметра холодного асфальта. В небольшой комнатушке стояла такая же темень, лишь слабо светил экран старого телевизора-коробки. Еле виднелись настенные часы, показывающие время два часа ночи. В такое время многие уже спали, но не две юные девушки, которым в очередной раз не спалось.        Эти две девушки, звали которых Александра и Виолетта, всегда проводили время вместе, и дружат буквально с пелёнок, почти ни на шаг не отходя друг от друга. Виолетта, как старшая, частенько наблюдала за Александрой и иногда даже шуточно отчитывала за какие-либо проступки. Их горячая и крепкая дружба росла с каждым днём, укрепляясь всё сильнее. Были в одном классе, почти всегда сидели за одной партой, даже поступили в один институт. Обе девушки ближе к старшей школе начали осознавать свою влюблённость в друг друга, и решились признаться. Обрадованные тем, что обе любят друг друга, они съехались и зажили в квартире старой брежнёвке под предлогом того, что они, как подруги, будут помогать друг другу с деньгами, а после того, как поженятся на каких-нибудь пацанах мамкиных подруг, съедят из квартиры. Но они обе знали, что никаких мальчишек дурачков не будет, лишь они двое и их любовь.        Так был суров Союз: за такую любовь их точно осудят, обсмеют и опозорят, а то и силу применят. Возможно, когда-нибудь однополая любовь станет самым обычным явлением, а не чем-то сверхъестественным, но явно не в холодные девяностые.        Все двери были плотно закрыты, а одеяло и подушки на диване помяты. Александра, положив ноги на колени любимой, опёршись спиной об одну из подушек и сцепив руки за головой, зевнула во весь рот и опустилась, укладывая голову на подушку и натягивая на себя одеяло.        Виолетта наблюдала за всем этим с доброй и милой улыбкой, которая часто была на её лице. Девушка аккуратно взяла ноги своего предмета обожания и уложила их возле себя. Немного помывшись на месте, старшая улеглась возле младшей и робко поцеловала её в щеку, начав поглаживать по коротким взъерошенным волосам, приговаривая:        — Устала, Сашенька, устала, бедненькая? — Её голос звучал тепло и ласково, а к щекам слегка прилила кровь, — Устала, котёнок? — Виола снова поцеловала чужой красный кончик носа, а после обняла одной рукой за талию, — Замучилась?        — Заебалась от этих жестоких правил этого Союза дурацкого! — Недовольно фыркнула Александра, переворачиваясь лицом к собеседнице, — Заебалась нашу любовь скрывать!        — Но, в любом случае, я люблю тебя, и… — Протянула мечтательно Вела, но её резко перебила Саша:        — Я тоже себя люблю, — Довольно ухмыльнулась младшая, в ответ обняв старшую.        — Ты хотела сказать «тебя»? — Не особо уверенно проговаривала собеседница, раскрасневшись ещё гуще.        — Нет, «себя» — Улыбнулась ещё шире самовлюбленная, обнажая своей гордой и довольной улыбкой зубы.        В воздухе повисло неловкое молчание. Взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь подобрать слова, но из раздумий вывело следующее:        — Ладно, и тебя люблю тоже, Ви, — Хмыкнула Сашка, а после нежно, но резко поцеловала предмет своей любви в губы и тоже покраснев.        Ви довольно улыбнулась и с радостью ответила на поцелуй, проникая языком в рот своей любви, исследуя кончиком ряды зубов, а после сплетаясь с чужим языком в страстном танце.        Но прерваться заставил довольно громкий голос диктора по телевизору. Саня испуганно вздрогнула от неожиданности и отстранилась, на что Вела усмехнулась и прижала ту к себе, начав поглаживать по спине и поцеловав в висок.        — И всё равно, я не только тебя люблю, но и себя, — Рассмеялась Шура, поцеловав возлюбленную в шею и закрыв глаза…