Как я встретил вашего папу

      Сириус проснулся от хлопка входной двери. Джеймс вернулся с пробежки. Он точно спортивный фанатик, ходить бегать наутро после тусовки — это НЕНОРМАЛЬНО. Когда злость от пробуждения спала и начал проявляться запах свежеиспеченных оладушков(Лили — лучшая), в голове парня неожиданно и ярко вспыхнуло воспоминание о прошедшем вечере. Кажется, о лучшем вечере в его жизни. Или это был сон? Он поднялся с кровати, натянул синий с китайским узором шелковый халат и вышел в общую гостиную, к которой примыкала кухня. — Доброе утро, — вяло бросил Блэк, подходя к воркующим Поттерам. Увернувшись от удара Лили по руке, он успел выхватить один из горячих оладушков. — Доброе! Ты сегодня рановато, я думал, увижу тебя только к трем часам, — Джеймс как всегда был до раздражения бодр. Его черные волосы торчали в разные стороны, а уже автоматическое движение рукой, направленное на их усмирение, лишь усугубило ситуацию с прической. Впрочем, это его нисколько не портило. — Да как же, с вами тут выспишься. — Ой не ной, соня, ты живешь со мной с 16 лет, пора бы и привыкнуть. — Лили, ты такая восхитительная, оладушки — отпад, зачем ты себя растрачиваешь на этого душного спортивного фанатика? — Сириус с серьезным задумчивым лицом повернулся к девушке, а в следующую секунду легко увернулся от подзатыльника Джеймса. — Кстати о еде, Лонгботтомы заказали просто ахуительный торт на свадьбу! Я серьезно, это был лучший торт в моей жизни! — Джеймс прав, я почти дошла до оргазма, когда доедала первый кусок, — закивала Лили. — Джеймс, ты что, в постели не такой уж хороший спортсмен? — Ой отвали, — он уже не стал прибегать к физическим мерам и подошел к Лили, обняв ее со спины и поцеловав в щеку, — Кстати, где ты вчера пропадал? Тебя не было, когда мы разрезали этот торт, — Джеймс и подумать не мог, что так беспечно брошенные слова, толкнут Сириуса в иной мир. Недавно проснувшийся парень вдруг наполнился энергией, его сердце застучало чаще, а в голове пронеслись все воспоминания о прошедшем вечере. — Я… кажется вчера я встретил парня своей мечты… — он все еще был словно в другой вселенной. — М, понятно. И что, побил свой рекорд? Через сколько на этот раз смог уложить парня в постель? — Мы не спали. — ЧТО?! — одновременно воскликнули в удивлении Лили и Джеймс. Девушка отвлеклась от сковородки и через пару минут положила на тарелку подгоревшие оладушки.       Это была свадьба общих друзей Сириуса, Джеймса и Лили — Элис и Фрэнка Лонгботтомов. Они были знакомы со школы. Молодожены на пару лет старше ребят, но это не мешало им быть хорошими друзьями. Итак, все трое были рады засвидетельствовать их счастье. Джеймс и Лили, смотря на них, думали о своей будущей свадьбе. Они еще не расписались(Джеймс месяц назад сделал Лили предложение), но Блэк уже называл их “семейной четой Поттеров”. И только холостяку Сириусу было немного не по себе. Он не то, чтобы завидовал, тем более, что уже несколько лет заявлял, что не создан для серьезных отношений и ему нравится постоянно менять партнеров. Это была, скорее, грусть от того, что ему недоступно такое глубокое чувство доверия и привязанности к романтическому партнеру. В этот вечер ему даже не хотелось ни с кем знакомиться, флирт казался неуместным. Однако судьба сама привела ему нежданное счастье.       После ужина большинство гостей разошлись по группам знакомых и незнакомых, и Сириус, еще раз поздравив молодоженов, вернулся за опустевший стол. Он скучающе обводил глазами пространство: люди за соседними столиками тоже поредели. И вдруг Блэк задержался на парне с медовыми волосами, тоненькой полоской шрама в центре лица и невообразимой нежностью в улыбке и глазах. Через секунду их взгляды пересеклись. Минута. Незнакомец усмехнулся и встал из-за стола, захватив бокал красного вина. Сириус встрепенулся. Он сразу же переключил внимание на поиск друзей. В его затуманенную голову не пришла мысль, что парень пошел знакомиться с ним. — Привет, я присяду? — мягкий как карамель голос раздался слева от Сириуса. Красавчик стоял в метре от него. А он намного выше, чем я думал. Боже, как же сексуально на нем сидит этот смокинг… — Да, конечно, — Сириус мастерски не подавал виду, что нервничает. Он и сам был удивлен этому чувству, потому что последний раз испытывал такой трепет от знакомства лет в 15. Но привычка и опыт делают свое дело, — кстати, отлично выглядишь, я даже немного завидую, хотя никогда не сомневался в собственной красоте. — Оу, спасибо. Мне нравятся твои подведенные веки, они хорошо выделяют твои глаза, — парень немного сощурился, рассматривая радужку цвета грозового неба. Сириус почувствовал, как по венам прошелся заряд тока. Вечер обещает быть интересным. — Спасибо. Позволь спросить, где ты раздобыл вино? Здесь повсюду одно шампанское, меня уже мутит от пузырьков. Ужасное свадебное клише. — Я знаю лазейки, — он подмигнул и наклонился к уху Сириуса, обдав его горячим дыханием, — построил глазки бармену, чтобы для меня припасли пару бутылок полусухого. — Элементарно! — Блэк рассмеялся, пытаясь приглушить разгораюшееся внутри возбуждение, — Так что, ты один здесь? — Ага, — лицо парня окрасилось игриво-загадочным выражением, — Ммм, слушай, у меня правило — я не знакомлюсь на свадьбах. Сам понимаешь, все эти романтические моменты, они же на самом деле нереальные, — он продолжал смотреть на Сириуса, считывая его реакцию. — Тогда что же сейчас происходит? — получилось сделать беспечную интонацию, — Или парень, который пару секунд подсел ко мне — это плод моей фантазии? — Ммммне пришла такая идея, — все тот же прожигающий взгляд. — Интересно. — Сразу скажу — мы не переспим, — незнакомец наклонил голову вбок и улыбнулся одним уголком рта. — Менее интересно, — нотка искренней опечаленности. — Обычно все портит следующее утро. Верно? Так что, почему бы не избавиться от него. — В каком смысле? — Сириус нахмурился, заинтересовавшись. — В таком, что вот они мы, сидим здесь, вокруг вся эта романтика, почему бы не потанцевать и не побыть вместе, а когда все кончится — разойтись навсегда, — парень вопросительно приподнял брови(это было очаровательно). — Если только, — Сириус потянулся к карману пиджака, где лежал телефон. — Нет. Без “только”. Никаких инстаграмов, никаких номеров, даже имен, — незнакомец поднял указательный палец в знак серьезности своих слов, — Этот вечер превратится в самое чистое воспоминание. А когда мы поседеем и состаримся, эта ночь в нашей памяти будет чудесной. — Вау… — Сириус был более чем обескуражен. Никогда он не слышал ничего подобного, даже в самых сопливых мелодрамах. Это не было в его стиле. Однако, у этого красавчика была какая-то сила, убедившая Сириуса согласиться, — Я в деле. Получается, нам нужны выдуманные имена? — Да! Зови меня… Лунатик. — Приятно познакомиться, мистер Лунатик. Мистер Бродяга к вашим услугам, — они пожали руки. — Что ж, раз все правила оговорены, — парень положил ногу на ногу и скрестил пальцы в замок, довольный собой, — то покажи мне свой флирт. Я же вижу по глазам, что ты сдерживаешь что-то вездесущее. — Без проблем, mon chéri, — Сириус сразу включился в игру: тонкими белыми пальцами он убрал медовый завиток волос за веснушчатое ухо и, наклонившись, прошептал, — Только для начала ты должен поделиться со мной тем, что раздобыл благодаря своим янтарным глазкам. — Мне потребуется две секунды, — и загадочный красавчик скрылся в толпе. Он вернулся через минуту, держа правой рукой под бортом пиджака явно что-то вытянутое, и, не останавливаясь, глазами показал на выход. Сириус стал вальяжно подниматься со своего места и уже собирался последовать за секунду назад прошедшим мимо него парнем, но под его взгляд попал оставленный без присмотра букет невесты. За одно мгновение в голову Сириуса пришла гениальная идея. Он взял свой бокал с шампанским и вилку со стола — Горько! — уже достаточно одурманенные алкоголем родственники Лонгботтомов быстро подхватили этот свадебный клич и глаза всех гостей были направлены на молодоженов. Кроме глаз Лунатика и Бродяги. Сириус как ни в чем не бывало спиной подошел к столу, схватил букет и не обращая ни на кого внимание вышел из зала. — И в чем же был план? — спросил Лунатик, через пару секунд оказавшийся перед Сириусом. — А вот в чем, — Сириус подошел к красавчику так, что их разделяли лишь пара десятков сантиметров, в которые умещался небольшой свадебный букет, — Во-первых, я считаю, что бросание букета в разъяренную толпу жаждущих выскочить замуж женщин — это довольно жестокая свадебная традиция, — он начал вертеть букет в руках и перебирать цветы, как будто оценивая их, — А во-вторых, у Элис и Фрэнка очень хороший вкус в цветах. Не могу ручаться, что они знают про зеленые гвоздики, — тут он достал одну зеленую гвоздику из букета, поднес к носу, вдохнул, а затем протянул руку к груди Лунатика и вдел цветок во внешний карман, — но именно зеленые гвоздики стали некоторым символом Оскара Уайлда, — Сириус достал еще одну гвоздику из букета и украсил уже свой пиджак, — На одном из представлений своей пьесы, Уайлд в костюм главного героя добавил такую деталь, как бутоньерка в виде зеленой гвоздики. На поклон он вышел в костюме с такой же деталью. На следующий день улицы Лондона наводнились зелеными гвоздиками в нагрудных карманах мужских костюмов. Получилось что-то вроде мерча. — Значит, на этот вечер мы станем настоящими эстетами, — серьезно заявил Лунатик, — мы не можем опорочить память величайшего гея во всей культуре Британии. Нам стоит держать планку, возложенную на нас этими гвоздиками. — Совершенно верно! Гулять с черепахами мы, конечно, не будем, — так же серьезно продолжил Сириус. — Этим пусть занимаются декаденты, — подхватил парень. — Вы абсолютно правы, мой дорогой друг! — оба еле сдерживали восторг, — У нас есть задача поважнее: сделать из этого вечера произведение искусства. — Чтобы жизнь подражала искусству, а не искусство — жизни, — незнакомец промолвил это, задержав дыхание. — Мы поняли друг друга, — казалось, пламя внутри Сириуса вот-вот достигнет предела. Но впереди еще целый вечер.       Парни вышли из слегка удушающей атмосферы счастья, витающей в особняке, один из залов которого был арендован для празднования, в омывающий спокойствием лунный свет, струящийся сквозь ветвистые деревья парка. Тепло поздней весны обволакивало, соединяясь с похожим эффектом красного вина, которое молодые люди, как истинные эстеты, пили из бокалов. Им не позволено было в этот вечер опускаться до распития алкоголя из горла. Они условились не говорить ничего, что не касалось бы проживаемого момента, дабы не смешивать абсолютно разную красоту прошлого, настоящего и будущего - впечатление должно оставаться чистым. Таким образом, их диалог представлял собой сплетение внезапно приходящих мыслей, со стороны кажущихся сумасбродством. Однако, участники этого разговора были крайне увлечены происходящим. У них завязался спор: — Мне кажется этот вонючий пруд здесь совершенно ни к чему, а куст с красными розами выглядит пошло. Лебедей еще не хватает для полного набора, — заявил Лунатик. — Да, белые розы здесь смотрелись бы куда приличнее, но насчет пруда не согласен, водоем — это всегда приятно, — отозвался Бродяга. — Болото по-твоему приятно? — В живописи малых голландцев — весьма. — Это не отменяет того, что пруд здесь выглядит глупо! — Тебе просто нужно посмотреть на это с другой стороны. — Точно! — Лунатик вскакивает на лавку, балансируя на спинке и тонком металлическом пруте подлокотника, перетекающего в ножки. — Что ты?.. — Поменял точку зрения, как ты и предложил, — со всей естественностью объяснил Лунатик, считая свои действия очевидными, — Хм, знаешь, отсюда этот пейзаж стал даже более менее интересным, — теперь его лицо стало задумчивым. — Да неужели, — Сириус пытался не рассмеяться от какой-то детской радости и легкости, испытываемой в данный момент. — Взгляни-ка, — Лунатик немного подвинулся и протянул руку Бродяге, помогая тому взобраться на его место, — Вот, смотри, сейчас не видно противоположный берег и если вот так обрезать, — он сложил большие и указательные пальцы в прямоугольник, наведя их на пейзаж, — получается неплохо, даже красные розы не выбиваются. Но днем это тоже станет отвратительным, сейчас сумрак придает шарма. Что думаешь? — парень обратился к Бродяге, который, как оказалось, смотрел в совсем другую сторону. — Думаю, нам стоит попасть туда, — и Лунатик проследил за его взглядом.       Поднимаясь на лавку, Сириус мельком взглянул в сторону особняка — его глаза прожег бордовый свет из квадрата окна, который кровоточил, словно рана здания. Внутри он разглядел черный блеск рояля. Загадочный красавчик возбудился не меньше Сириуса от идеи проникнуть в эту появившуюся из ниоткуда комнату. Как будто она была только что сотворена из тех красных роз, недавно жестоко оскорбленных, специально для них. Затруднений не возникло — комната находилась на первом этаже, а окно было распахнуто. Медоволосый парень был на десяток сантиметров выше Сириуса и, как оказалось, весьма сильным — он подсадил его, а сам забрался, подтянувшись на руках. Бутылку недопитого вина они забыли на земле, но, честно говоря, никто из них о ней даже и не вспомнил. Пройдя через портал окна, парни оказались в тускло освещенной двумя настенными лампами комнате, большая часть которой была пуста. Рояль в углу, несколько медных канделябров и лепнина на потолке были единственными украшениями комнаты. — Я полагаю, — начал Сириус, — о, да, конечно — тут отличная акустика. Здесь проводят музыкальные вечера — Очевидно так. — Бывал на таких когда-нибудь? — Нет, не доводилось. А ты? — Даже больше, чем хотелось бы…       Сириус обходит рояль — на нем ни пылинки. Он поднимает крышку и подпирает ее. Садится на табурет, поднимает крышку для клавиш. Несколько секунд смотрит на белую пелену, сквозь которую проступала плотная темнота беззвездной ночи. Для Сириуса игра — это не труд и не хобби, это способ раствориться в пространстве, перестать чувствовать собственное тело. Он берет одну ноту, затем вторую. Дальше музыка льется из-под его пальцев, словно прохладное молоко из кувшина. Напряжение, которое он испытывал рядом с человеком, который очевидно возбуждал его чувства, сменилось блаженством от создаваемой музыки. Сириус играл всего две-три минуты в земных измерениях, но относительно его внутреннего мира это время растянулось до бесконечности, а потом внезапно, как большой взрыв, схлопнулось. — Это было неповторимо, — словно не дыша проговорил Лунатик. Эти слова стали для Сириуса громом, после которого его пронзило чувство бесповоротного желания отдавать этому человеку все самое лучшее, что он способен создать. — Это Стравинский. На самом деле его нужно слушать в исполнении оркестра, только главное голову не потерять, потому что он слишком впечатляющий. — Сыграй еще, — Сириус не понимал, карие глаза действительно метали в него молнии сильнейшего чувства или это было отражение его собственных прорывающихся против воли снарядов.       На этот раз рояль издавал куда более спокойные и плавно перетекающие друг в друга ноты. Но мелодия была не так проста — очень скоро стала ощутима некая нарастающая тревога, перебиваемая порывами нежности или даже наслаждения. Было не понятно: они борются или идут рука об руку. Сводя их ближе друг к другу, Сириус создал новый, определенный и в то же время неуловимый музыкальный образ. Он дышал бесконечностью и возвышался над человеком, без которого на самом деле не мог существовать. Достигнув точки наивысшего напряжения, Сириус несколькими легкими движениями рук свел этого необъяснимого монстра в небытие, и рояль умолк. Парень затерялся в тщетных попытках отдышаться. — Я не очень силен в классической музыке… по правде сказать, я в ней полный ноль, но это… Бродяга, ты как будто наложил на меня заклинание, — Лунатик был в настоящем замешательстве, — В какой-то момент я забыл, что моим легким необходим кислород, — он не отрывал взгляда от музыканта, его рук, его глаз, его губ. — Магия музыки, — ухмыльнулся Сириус, — она и меня захватывает. Сначала я играл одно из немногих моих сочинений, но потом меня повело куда-то и… кажется эта импровизация была очень даже неплоха, но не уверен, что я смогу вспомнить ее и повторить. Поэтому, — он посмотрел на единственного слушателя с нескрываемой одержимостью, — кажется она родилась исключительно для тебя.       Огонь полыхал. Они были неподвижны, потому что на какое-то мгновение снова перестали чувствовать собственные тела, существовали только их глаза — выразители всех чувств. Наконец Сириус поднялся с табурета и, конечно, не разрывая зрительного контакта, стал медленно приближаться к зачаровывающему лицу. Он не думал, но был абсолютно уверен в своих действиях и желаниях. И когда между ними оставались ничтожные сантиметры, целенаправленное движение было остановлено твердой ладонью, уперевшейся в грудь. Веки Сириуса опустились под тяжестью мира. — Поцелуй все разрушит, — Сириус ощущает теплое дыхание на своих губах, но не разжимает глаз, — всю магию. И… — тяжелый выдох, — ведь самое приятное в поцелую — это мгновение “до”, — прерывистый громкий вдох, — оно — как барабанная дробь — максимальный накал… — Наверное… — Сириус не мог шевельнуться; он натянут, как струна, — возможно, ты прав. Но нельзя же до бесконечности слушать барабанную дробь, за ней должно следовать облегчение… — никогда, никогда еще он так не желал прикоснуться к чужим губам, — Может мы все-таки… — Я согласен с тобой, — его голос был тверд, — Мне нужно, чтобы ты доверился мне. — Я доверяю тебе, Лунатик. — Хорошо. Я… я завяжу тебе глаза… этим, — он стянул галстук со своей шеи, — Ты должен будешь стоять прямо и не двигаться, — подошел сбоку и легкими движениями стал обматывать ткань вокруг головы Бродяги, — Когда я закончу, ты сосчитаешь до десяти и снимешь повязку с глаз. Договорились? — Да, — повиновался Сириус. — Отлично, — узел затянут, — Вот так, не туго? — В самый раз. — Хорошо.       Несколько секунд его окружала абсолютная пустота. Пугающая пустота. И прежде, чем Сириус успел подумать об этом, в неразличимом пространстве он услышал тихое ритмичное дыхание и ощутил тепло другого тела. Сириус ничего не видел, а его кожа не получала ни единого касания, однако сознание четко рисовало прекрасную фигуру рядом, достраивало желаемые действия, каждое из которых могло случится в следующее мгновение. Вот уже потоки дыхания обдавали его губы, казалось, что ближайшее будущее четко и определенно. Сириус замер. На узкой улице, в том городе Мечты, То будет — словно сон, уж снившийся однажды. И будет смутно все, но четок образ каждый… О солнце алое в тумане, это — ты! В лесу призывный крик! над морем, о спасенье, Вопль! и неведомо — откуда он и чей. И будет все иным, чем было в жизни всей. Был ряд метампсихоз: настало пробужденье. На узкой улице, в том городе Мечты, Шарманки будут петь несдержанные пляски, Толпами побегут, бренча на лютнях, маски, В кафе, на столиках, усядутся коты. Все будет роковым, как в час последний — смерти, И будешь плакать ты потоком горьких слез, И будешь хохотать про грохоты колес, — И будут прыгать вкруг насмешливые черти. О старые слова — букеты роз былых! А, в шуме празднества и уличного бала, Старухи страшные появятся, устало Влача через толпу своих детей больных. И встанут старики, лохмотьями одеты, Болячки белые осеребрят их бровь… Но, в запахе мочи, болтая про любовь, Все будут танцевать, пуская ввысь ракеты! Все будет словно сон, что только что прошел, Как пробуждение, как сон ужасный снова, — Все меж одних кулис, как жажда сна иного: Травы, лесных полян, жужжанья пьяных пчел!       Этого Сириус точно не мог предугадать. Предельная близость к телу другого человека, бархатный голос, медом разливающийся внутри, зачаровывающие ритмы интонации погрузили его в сильнейший транс. Он точно не находился на Земле все это время. Еще немного и, казалось, он больше никогда не вернется на нее. Сириус был недвижим. Хотя, он чувствовал это абсолютно точно, весь вечер манящие губы были в каком-то сантиметре от его собственных. Они жили и двигались, и нужен был ничтожный шаг вперед, чтобы наконец соединиться с ними. Но он не был способен на это, его тело парализовано темной магией. Шептание прекратилось, Сириус начал отсчет. “Один” — его губы и язык вдруг обрели физическое воплощение, он стал возвращаться. “Два” — он почувствовал тяжелую вибрацию голоса в груди. “Три” — его легкие расширились. “Четыре” — сердце забилось чаще. “Пять, шесть” — в глазах снова вырисовывается комната и прекрасный образ. “Семь, восемь, девять” — рифмованные строки эхом раздаются в голове, все громче, громче. “Десять”. Сириус перестает дышать. Снимает повязку с глаз.       Бордовый свет ослепляет. Судорожный вдох. Сириус, передвигая ватные конечности, разворачивается в комнате. Позади него — незнакомый рояль. Дальше — тяжелая деревянная дверь с золотой нитью света по левому краю. Сириус был один. И уже не знал, был ли в действительности второй человек рядом с ним в этот вечер. Он посмотрел на галстук в своей руке: бордовый, с единственной золотой полосой по диагонали. Глаза нашли оконную раму. Сириус подошел к этому порталу. Луна и звезды блестели, майский воздух ударил в лицо. “Все будет словно сон, что только что прошел…” — СИРИУС, — пронзительный крик возмущения, быстро возвращающий в настоящее, — если ты, блять, не шутишь и вы действительно не обменялись контактами, то я тебя сейчас прибью нахрен!!! — Лилс, ну ты чего, они же… — Джеймс быстро включился успокаивать девушку, но, — Хотя, стоп… Согласен, — новое восклицание, — СИРИУС, ТЫ ИДИОТ??? — Да чего вы всполошились, не слушали меня что-ли? У нас в самом начале был уговор. Теперь этот вечер останется лучшим воспоминанием в моей жизни. И я очень рад… — Да ты хоть слышишь себя?! — Джеймс перебил бессмысленный, по его мнению, поток слов Сириуса, — Судя по твоему рассказу, это твоя moonage daydream!! Ты должен найти его!!! — Да, так и есть, Лунатик — это моя moonage daydream… он всегда будет рядом, внутри меня… — спокойно продолжал Сириус, уверенный в правильности вчерашнего уговора, пока… — Я ДОЛЖЕН НАЙТИ ЕГО. — НУ СЛАВА БОГУ, — в унисон сказали Лили и Джеймс. — Так-так-так, с чего начать? — теперь в комнате царила суетливость, — Я же даже его имени не знаю. Так, позвоню Элис, она же должна знать в лицо людей, которые были у нее на свадьбе, верно? — Звони уже!! — друзья сами были в нетерпении. — И спроси про торт!!! — через секунду вспомнил и добавил Джеймс, за что получил возмущенный толчок в плечо от Лили. — Эээлис! Привет, дорогая! Прости, что отвлекаю от медового месяца, — Сириус наворачивал круги перед диваном, на котором сидели Джеймс и Лили, жадно вслушиваясь в каждое слово. — Привет, Сириус. Нет, что ты, не отвлекаешь. Он еще не начался. Эти су… наш рейс сейчас второй раз перенесли на два часа. Что ты хотел? — Ох, сочувствую. Слушай, я вчера познакомился с парнем… — О, ну конечно, только не говори, что это кто-то из наших родственников. — На самом деле в этом и проблема… Я ничего о нем не знаю, только как он выглядит… — Боги, Сириус, ты трахался с кем-то на моей свадьбе и даже не удосужился спросить его имени? — Нет нет, ты не так поняла!! — Что ты от меня хочешь, Сириус? — Только его имя! Он был один, так что это точно не чья-то пара. У него светло-каштановые волосы, карие глаза, веснушки и он около 190 сантиметров ростом. А, еще тонкий шрам на лице! — К твоему счастью, я знаю всех, кто был на моей свадьбе. И того, кого ты описал, там точно не было. — Как? Ты уверена? — Сириус остановился и уныло опустился в кресло. — Сириус, прости, я правда не могу помочь… О, Фрэнк идет, сейчас у него спрошу, - напряженная минута ожидания, — Сириус, извини, мы правда не понимаем, о ком ты говоришь. — Ладно, хорошо, спасибо… А, да, Джеймс и Лили в восторге от вашего свадебного торта, ты не могла бы сказать, в какой кондитерской вы его заказывали? — Да, конечно, сейчас скину тебе сообщением название и адрес. — Спасибо большое, хорошего вам с Фрэнком медового месяца, целую! — Спасибо, Сириус, обнимаю. — Она не знает… Значит, такова судьба и этот вечер действительно должен остаться просто очень романтичной историей из прошлого… — Оооу, Сириус, — Лили обняла его, правой рукой поглаживая по спине. — Сириус, дружище, я уверен, что обязательно найдется нужный человек, которой при этом не захочет скрывать от тебя свое имя, — Джеймс похлопал его по плечу, — У меня есть идея: давай заедим эту меланхолию огроменным куском торта! Тебе же Элис сказала кондитерскую? — Да, она мне скинет в сообщении… Отличная идея, брат. Только у меня через час встреча по работе, давай я туда вечером заеду по пути домой? — Конечно! А может мы с Лилс заберем тебя и вместе поедем? — и заговорщическим шепотом Джеймс пояснил, — Я просто хочу попробовать на бесплатной дегустации все, что там есть. — Без проблем. Тогда поеду на такси.              Весь день Сириус старался не вспоминать о предыдущем вечере. Ему это вполне удавалось, пока он не оставался наедине с собой. К счастью, встречи накладывались одна на другую, поэтому думать об ускользнувшей романтике ему было некогда. Около восьми вечера он садился на заднее сиденье машины Джеймса. — Привет, сынок, как дела в школе? — Супер: подлизался к математичке, договорился с отличником, чтобы он дал списать, и проучил парочку хулиганов. — Ай да молодец, тогда едем за тортом!       За 15 минут они добрались до кондитерской, которая, как оказалось, была всего в 10 минутах езды от их дома(Джеймс едва сдерживал радость, кажется, теперь каждый вечер у них будет появляться что-то сладкое). Это была небольшая светлая лавка с большой витриной всевозможных сладостей и парой столиков для тех, кто сразу набрасывался на соблазнительные десерты. С кондитерской соседствовал магазин цветов и бар. “Идеально для парочек букетно-конфетного периода”, — подумалось Сириусу. Друзья быстро зашли внутрь. — Добрый вечер! Вам что-то подсказать? — к ним сразу же обратился дружелюбный продавец, который, скорее всего, одновременно был еще владельцем лавки и главным кондитером. Он был низковат, немного полноват, со светлыми волосами. — Здравствуйте, — Джеймс сощурил глаза, рассматривая бейджик, — Питер! Мы вчера ели свадебный торт вашего производства и хотим сказать, что он потрясающий! Что у вас тут самое вкусное, если не все? — О, спасибо, очень польщен! Того, что я делал для вчерашней свадьбы, уже не осталось, но могу посоветовать вам муссовый торт с черной смородиной, а так же вот этот шоколадный с вишней очень популярен в узких кругах. Например, продавец из соседнего магазина обедает им каждый день на протяжении уже нескольких месяцев.       Попробовав оба торта, Сириус заключил, что они бесподобно вкусные и оставил муки выбора Лили и Джеймсу, а сам вышел на улицу покурить. На дороге шумели машины, луна соревновалась с уличными фонарями за право освещать улицу. Сириус любил курить под музыку. И так как, выйдя из помещения, он остался один — ему вспомнился вчерашний вечер. В наушнике заиграла “Moonage Daydream” Дэвида Боуи. Встретит ли Сириус когда-нибудь этого загадочного и чертовски сексуального незнакомца? Лондон — большой город, но не могли же их пути, пересечась однажды, разойтись навсегда. Сириус вглядывался в луну, боковым зрением почувствовав, что дверь соседнего магазина открылась. Он повернулся. Силуэт был знаком. Это был парень со светло-каштановыми волосами, около 190 сантиметров ростом. Его карие глаза смотрели в пару серых глаз. Keep your ‘lectric eye on me, babe Put your ray gun to my head Press your space face close to mine, love… Сириус вновь оказался в прострации. Музыка звучала издалека, окружающий мир растворился, оставив лишь человеческую фигуру перед ним. Мощный толчок вернул его в собственное тело — сладкий вкус чужих губ и тепло рук, обвивавших его шею, проникавших в черные волнистые волосы. Он вдруг осознал происходящее и, выпустив сигарету из пальцев, стал исследовать ими прекрасное тело, уверенно прижимаясь к нему. Их языки сплетались, в то время как сердца отчаянно бились, а легкие просили воздуха. — Это было сложно, но мы выбрали шоколадный с вишней! — торжественно объявил Джеймс, звеня колокольчиком открывающейся двери, — Э… Сириус? — Черт, — прохрипел Сириус, разомкнув поцелуй. В голове была каша и он не мог координировать свои действия. Он уперся лбом в лоб другого парня, сделал глубокий вдох, собрав аромат любимого лица, и рывком отстранился, освещая друзей смущенной улыбкой, — Лили, Джеймс, познакомьтесь с Лунатиком. — Можете звать меня Римус, — робко сказал парень, протягивая руку и метнув задорный взгляд на Сириуса, — Кстати, хороший выбор торта, я им каждый день обедаю. — Очень приятно познакомиться, Римус, — пожал руку Джеймс. — Да! — поддержала Лили. Как только она прикоснулась к руке парня, тот наклонился и легко поцеловал ее кисть, — Оу, — румянец проступил на ее щеках, когда левая бровь Джеймса удивленно взметнулась вверх, — Римус, не хочешь зайти на чай, раз уж такое дело… — Я с удовольствием, — он широко улыбнулся и взглянул на Сириуса, чтобы удостовериться, что тот не против. — Отлично! Мы… — Джеймс посмотрел на Лили, потом на Сириуса, уже минуту прожигающего его взглядом, в котором ясно читалось “я люблю тебя, но, прошу, свали нахрен”, затем на Римуса, — подождем вас в машине.       Их осталось двое. Проделав несколько телодвижений, они вновь оказались напротив друг друга. Один смотрел немного сверху на второго. — Привет, Римус, — прозвучал пытающийся казаться безмятежным голос. — Привет, Сириус, — парень не мог подавить улыбку, — ты не представляешь, как я рад быть здесь и говорить это. — А как же только что разрушенное чистое воспоминание? — хмыкнул Сириус. — Все, что было сказано мной вчера — полная бредятина. Я ненавижу себя за то, что чуть не упустил тебя. Не представляю, как тебе удалось разыскать меня… — А мне и не удалось. Лонгботтомы не вспомнили тебя, а здесь мы оказались, потому что Джеймс невероятный сладкоежка, — Сириус нервно вздохнул, не веря происходящему, — Ты появился как будто из лунного света. — Нет, всего лишь из-за этой двери, — он указал на цветочный магазин, — Не удивительно, что Элис и Фрэнк не смогли назвать моего имени. Я был флористом у них на свадьбе. Им так понравилась моя работа, что они пригласили меня в качестве гостя в самый день свадьбы. Меня не было в списках. — Вот как. Получается, нам невероятно повезло встретиться вчера. И сегодня. — Судьба вела нас, — Римус положил ладонь на щеку Сириуса и мягко поцеловал в губы. Он начал таять, словно сахар в горячем чае. — Стоп, — отстранился Сириус, осененный мыслью, — так это ты составил тот букет из зеленых гвоздик. И слушал мою болтовню, притворяясь, что не знал всей этой истории. — Ты был очарователен, Сириус… — Римус любовно всматривался в бледную кожу, аристократические черты лица, — Хм, удивительно… Сириус… это же звезда. Я думал о тебе и, выходя из магазина, готовился послушать это… — он достал телефон, разблокировал его, и на экране высветилось “The Prettiest Star” Дэвида Боуи. One day though it might as well be someday You and I will rise up all the way All because of what you are The Prettiest Star