Незапланированные

Следующие несколько выходных дней, Шаст с Димой шатались по магазинам. Не сказать, что их можно было назвать шопоголиками, но и ходить в одной и той же летней футболочке по хате осенью - не доставляло никакого удовольствия. Идея на самом деле принадлежала Тохе. Он слишком долго уламывал друга передвинуть все его занятия на «чуть попозже и провести со своим любимым другом немного времени», на что Дима лишь фыркнул и начал отсчитывать месяца, а потом и года проведенного вместе времени. Ладошка закрыла рот. Ну допустим Шаст не особо горел желанием внимать тому, что принципиально ему тут рассказывал Поз. Ну и к черту, получается. Получилось так, что по приходу домой оказалось, что у Антона недостает места в шкафу и комоде. Что выдвижные полки под кроватью тоже забиты всякой всячиной. А свой шкаф, Дима, охранял как зеницу ока. И только пускай друг попробует туда залезть - руки по-обламывает, ценник приклеит и в магазин заместо шлепков отправит. Довыебывается. Шасту не оставалось ничего, кроме как либо купить еще одну полку и прибить к стене, или к «ебалу» как посоветовал Позов, либо перебрать все шмотье, что у него есть сейчас и продать ненужное. На самом деле, он уже снабженный гвоздями и шуруповертом, готов был сверлить стену, но Дима великодушно «предупредил» его не делать в стене лишних дыр, иначе хозяйка потом сделает их в них. На этом и порешали. Перейдя к плану Б, Шаст лежал в куче хлама и выводил «снежного ангела», тем самым раскидывая носки и трусы по всей, мать его, комнате. Ну не хотел он прощаться с вещами. Не хо-тел. Но Димка сказал «надо» (стоя в проеме со скалкой), значит надо. *** Антон не любил утро. Этим, на самом деле, все и сказано, и должно было б закончиться, но нет. Знаете же, есть люди, который душу готовы продать, дабы каждый божий день встречать рассветы на крыше, попивая чай в термосе, обнимая махровый плед и всякая подобная нежнятина. Но Шаст, почему-то, был не в восторге от любой идеи, связанной раньше чем с десятью утрами. И так как рассвет был примерно к пяти - в планы он никогда не входил. Всего один раз Тоху заставили выбраться из дома в такую рань, «чтобы посмотреть рассвет». На самом деле все было не так клубнично, без сердечек в глазах и без энтузиазма. Он просто в говно упился, поэтому друзья решили, что блевать он будет у подъезда, а не на ковре, тогда как в туалет стояла уже очередь. И все за одним. Увидел ли он рассвет? Определенно. Понравился ли он ему? Безусловно. Повторит ли он этот опыт? Черта с два. Он любил нежиться в кровати до одиннадцати. Любил сладкий кофе в пол двенадцатого, а перед ним контрастный душ. Днем сходить проветриться по Питеру, заглядывая в такие дебри, о которых, наверное, не знали и сами проектировщики. Любил вечеринки, любил все черное и розовое. Любил танцевать, но просто ненавидел петь. Он любил мелочи. И не монеты, хотя и их тоже он очень сильно любил. Но нет, он был без ума именно от мелочей жизни. Приятных сюрпризов и новых людей. Он был общителен. Даже порой до абсурда. И именно это все делало его тем, кем он являлся сейчас. Открытым, добродушным, честным (хоть и не всегда и не при всех) и абсолютно точным оптимистом. И если вы сейчас пустили слезу, то утрите ее платочком, потому что все это разбивается в пух и прах от одного несчастного: — Блять! Заглохни! Солнышко мое, вставай! Ласковый и такой красивый.. Добрых пол пятого утра. Тут и рассвет и мутант-воробушек, который чуть не поперхнулся зубной пастой, пока пытался не вмазаться сонным лицом в смеситель. Все прелести жизни собрались за одним столом. Антон упоротым взглядом втыкал на номер звонящего и думал лишь об одном, хватил ли ему денег на новый телефон. Ответ пришел сам, если не ответит - не хватит. — Здравствуй, Антоша, — «А че это мы такие довольные?» машинально скривив лицо подумал Шаст, а когда сообразил, что его сейчас никто еще и не видел, то упер перед собой еще средний палец, — Смею предположить, что ты уже встал и уже выходишь, потому что времени у тебя осталось.. — Девушка на том конце провода резко замолчала и Антон подумал, что она действительно объебалась и что ему можно было поспать еще пару часов, но не тут то было, — Ах, точно, ровно двадцать две минуты. Ты же вышел? — Шаст закатил глаза и свободной рукой принялся разглаживать толстовку. А чтобы чем-то еще и время занять, пока девушка тараторила в трубку - гонял (лысого, в скобках «нет») бегунок в верхней части и распрямлял воротник. Вышел ли он? Фактически - нет. Но он определенно к этому стремится. — Конечно, я уже такси жду. — Умничка, — проговорила девушка и скинула трубку. Такси он ждет, как же. Скорее сказать, что таксист будет ждать Антона. *** Шел третий час непрекращающегося разговора. Начальство Антона сегодня собралось в полном составе; Саша, Софа и еще какая-то непонятная бабка с тростью, которую Шастун услужливо счел за «босса». Сначала они все ебали мозги ему, а потом приехали еще несколько незнакомых тому человек, на которых и переключились его мучители. Сам же Шаст свалил за стойку и там простоял все оставшееся время. Он не понимал, с какой целью было звать его сюда в такую рань, чтобы потом просто «мило» шушукаться со здоровыми дяденьками и тыкать в друг друга стопками листов. Ну и игры же у взрослых. Отмахнувшись, он что-то сказал на ухо Саше, а тот в свою очередь просто похлопал его по плечу, давая немое согласие. Шаст схватил свою толстовку, накинул поверх рабочей рубашки, и вывалился на улицу. Холодом обдало тут же, как только захлопнулась дверь. Начало октября, а термометр уже отказывался что-либо делать, упрямо застыв на плюс семь. Ну а чего ты еще ожидал, дебил. На часах пол девятого. Антон вытащил из кармана брюк сигарету и поджег. Нет, он вышел далеко не за покурить, но если уж выдалась такая возможность - почему нет. Он сделал несколько затяжек, при этом лениво осматривая двор, в котором сейчас находился. Перед его глазами стояли новенькие по виду здания, каждое разной высоты, на половину стеклянные. Что-то отдаленно напоминавшее коворкинг. Парковка была только у них, а без пропуская тебя туда хрен пустят, паркуйся у торгового центра. Что так точно нравилось Шасту, так это большое количество зелени; деревья всякие, кусты, травка везде зеленеет. Травка. Кстати о ней, сейчас ее не было от слова совсем. Повсюду только и слышно было хлюпанье по грязи и слякоти, в которые превратили здешние полянки дожди. Антон хотел бы дожить до лета и увидеть все таки всё так, как он сам себе представлял. Затушив сигарету о турникет, он щелчком отправил окурок в мусорный бак, а сам, поглубже кутаясь в кофту, пошагал в сторону какой-никакой цивилизации. Ею же он называл соседнюю улицу - всю яркую, живую, открытую. Повсюду носились машины, сновали люди, мигали украшения кафетериев. В одно из которых Антон направлялся прямо сейчас. Несколько дней назад он заприметил здесь одну невзрачную кофейню, там было несколько дешевле, так вкусно и до того уютно, что он хотел все чаще и чаще там появляться. Уже знакомая девушка-бариста приняла его заказ и стала рассказывать про то, что случилось в выходные, пока Антон сюда не заглядывал. Ира, как подсказывал бейджик на шоколадном фартуке, стала весело вещать ему про то, как какая-то женщина подавилась вишней из штруделя и откашливаясь выплюнула ее в лицо своего мужа. Как какой-то дед гонялся за собакой на перекрестке, а еще как какой-то придурок зашел рано утром в одной водолазке и оранжевых очках, заказав Доппио. Антон стоял и слушал, иногда вставляя свои реплики или просто смеясь. Долго поговорить им не дали, как только девушка вручила ему стакан с кофе-Раф, набежали один за другим те, кому на работу к девяти и десяти. В простонародье их прозвали «самозанятые». Решив, что помочь он Ире ничем не сможет, так уж лучше будет не мешать, вышел на улицу. Вот что может быть лучше горячего кокосового Рафа в такую холодную погоду и ранее время? Да все что угодно. Телефон в заднем кармане завибрировал. Что, потеряли меня? Антон вытащил его и, уткнувшись носом в застегнутый воротник, нажал на «принять вызов» — Антох, ты где там ходишь? Дуй сюда давай, дело есть, — не успел парень что-то ответить, как послышались гудки. Что за сраная привычка - сбрасывать когда захотят. Шастун медленно поплелся обратно в «офис», на ходу грея руки о стакан. *** Парень подумал, что это какая-то шутка. Что сейчас его поздравят с днем рождения, внесут торт с двадцатью с хвостиком свечек, хлопушки пустят в ход. Но его обломали. Войдя в зал он увидел десяток недовольных лиц, рассевшихся по всему периметру и повернутые кто куда. Прелесть. И как всегда без меня посрались. Антон медленно подошел к стойке и сняв кофту, оперся руками о дерево. — Допустим я пришел, — все сразу перевели на него взгляды. — Антоха! Ты как раз вовремя! — К нему подлетел Саша, а Софа гордо встала за ним, — Тут такая ситуация сложилась. Как бы тебе сказать, — Уволите - я вас убью! Я Диме пообещал отдать за хату, — Наши, как бы выразиться, товарищи по работе, очень уж ты им приглянулся, — О! Я теперь ещё и проститутка буду. Супер, — В общем они хотят, чтобы ты работал с ними. На них точнее. На него, — Кого «него» блять, что ж мне попадаются одни придурки-то все время. Если собрались отправить ко всевышнему, то так сразу и скажите: «Ща мы тебя ебнем, ты главное не нервничай». — Отлично. А «он» это собственно кто? — Один из вышибал вальяжно встал с кресла и подошел к ним, — Мелюзга. Тебя это пока что волновать не должно, — громила достал из кармана пиджака тонкую черную сигарету, воткнул в зубы и поджег. Весь зал почти сразу заполнил горький запах, чего такого он курил - Антон не знал, но пробовать не хотелось, — тебе нужно только согласиться. — Чтобы согласиться, нужно знать на что, а смотря на вас, я не наблюдаю ни одного желающего мне что-либо разъяснить, — Смело, Шаст, щас тебе эту сигарету, не туша, засунут знаешь куда? — Тох, можем отойти? — Саша скорчил некое подобие улыбки и подхватив Шаста под локоть, ускакал в другой угол, — Тох, ты дурак? — С хрена ли я тут дурак? — Я понимаю, что ты - деревня, и можешь не знать их. Но когда тебе говорят - соглашайся, это значит, что нужно просто взять в руки ручку и черкнуть по листочку! — Саша вроде смотрел на него, а вроде и отводил взгляд за спину Антону, кривясь. — Чувак, я работаю здесь от силы пару недель, а тут приходят какие-то бугаи и начальство спихивает меня на них. Щас я выйду за порог и мои кости станут просто охренительным орудием для аборигенов. А ты мне тут разглагольствуешь о том, что я должен просто подписать какие-то листы? Сам бы подписал? — Шаст старался говорить как можно тише, но под конец каждого предложения его тон становился все более слышен для остальных, поэтому некоторые начали оглядываться. — Послушай! Мы работаем с ними уже несколько лет! Точнее сказать - на них. И за все это время, ни разу не было такого, что им бы приглянулся кто-то, как ты, — Вот мразь. Толи оскорбил, толи… по-моему все же оскорбил. — Если ты не объяснишь мне, что тут происходит, я сделаю так, что они сами от меня откажутся, — Шаст уже с полной готовностью развернулся в сторону дядь, как его схватили за локоть и вернули в исходное положение. — Я не могу! Они сами тебе все расскажут. Наверное, — Заебись придумал, — скажу только, что это очень важные шишки, все. — Крутяк! Где уволиться? — Антон! Ты же…, — договорить им не дали, так как в дверь вломился очередной мужик, рассказывая, что какой-то хрен с горы их уже заждался. Вошедший выцепил глазами Антона и закатил их, обращаясь к остальным, — Это мы ради него сюда час пердячили? — К сожалению. — Я вообще-то еще здесь и все слышу, — Щас еще чуть-чуть, и будешь на том свете, умник — А должен быть давным-давно там! По истечении получаса разговоров и уговоров, Антона все таки удалось вывести. Ему хотелось побыть оптимистом и думать, что сейчас его не отправят на мясокомбинат и не сделают консервы для каннибалов. Хотя звучит, конечно, отпад. *** В офисе было прохладно, поэтому снимать кофту не особо то и хотелось. Антон плелся рядом с невысоким пожилым мужчиной, на носу были зажаты пенсне, в руках небольшой пульт, казалось уже, что он тут некий авторитет. Вся остальная груда верзил медленно следовали за ними. Сказать, что сжималось очко - не сказать ничего. Весь этот бред походил на плохой розыгрыш. Что парень сейчас, почти по своей воле, шел прямо в логово якудзы. Антону показалось, что если вдруг полиция и захочет явиться за ним, может и мертвым, то надо хотя б описать будет при жизни, где он и как он. Поэтому сейчас, проходя по коридорам офиса, он осматривал каждый угол. Тонированные маленькие комнаты, панорамные окна, белая мраморная плитка на полу, от которой сейчас эхом отходили стуки каблуков мужских туфель. Множество растений, стеллажи с книгами и картины. Гостевые помещения с диванами, телевизорами и даже мини-кухней. Все было сделано в черно-белых тонах, а дополнения в виде различной цветной атрибутики добавляли уюта и внушали непонятное ощущение спокойствия. Хотя в этой ситуации хотелось только и всего - повеситься на лиане, обвивающей столбы в холле. Мужчина, ведущий Антона, нажал какую-то кнопочку у себя на пульте, после чего принялся говорить в наушник. Рация. Сразу подумал парень и оказался совершенно прав. На той стороне ответили одобрением, так что сейчас перед ними медленно разъезжались в разные стороны белые деревянные двери, ранее сливающиеся в одно целое со стеной. Ну и Хогвартс, ей богу. — Проходи, — Пожилой мужчина протянул руку вперед, пропуская Шаста, сам же зайдя за ним. Антон медленно прошел внутрь, не успевая поднять голову, замечает посреди огромного кабинета черные мокасины.