Незапланированные

– Арс, я не буду этого делать! – Ну, Антон, ну всего-то разочек! – Конечно, потому что второго может и не случиться, – Антон прошмыгнул мимо Арсения, который уже с десяток минут строил ему глазки, и оказался в узеньком проеме между гипсокартонной потресканой стенкой, на пару сантиметров превышая его собственный рост, – как под заказ вырезали, и стеклопакетом в раме пятьдесят на пятьдесят. Так сразу и не сказать, что он сам загнал себя в тупик, как овца в загон, но всяко лучше чем скрывать дрожащие коленки стоя в десяти метрах от психопата, подбрасывающего в руке ранетку, – маленькое красненькое яблочко, с торчащей тоненькой веточкой и парочкой пожелтевших листочков. – Тебе что, не хочется испытать на себе подобный экспириенс? – Я если захочу умереть, я тебе сообщу обязательно, первому, – На нагрудном жилете сначала быстро и с характерным звуком разошлись металлические кнопки, за ними незамедлительно последовала никелевая застежка-молния. Не успел Антон снять с себя полностью безрукавку, как быстро подлетевший к нему Арсений ухватился за его запястья, останавливая, а после самостоятельно натянул парню бронежилет на плечи. –Ну давай попробуешь, – Продолжал уговаривать Антона мужчина, параллельно просовывая ограничитель и зубья в бегунок, – Ну вот чего ты хочешь? – Жить? – Предположил Шастун, но одергивать Попова от его занятия не стал, – когда еще он увидит такое, что Арсений самостоятельно его одевает. Не штаны с футболкой, как хотелось бы, и не после жаркой ночки, как в его сладких фантазиях, но хоть как-то. – А помимо этого? – Ты дурак? – Настенные часы указывали ровно без четверти восемь, а это означало, что до момента когда Антон соберет все свои пожитки в лице трех пустых картонных стаканчиков кофе, банановой кожурки, пластмассового лотка из-под шарлотки, и куртку - оставалось совсем немного времени. И почему-то, на радость Аиду, Арсению по голове ударило чем-то увесистым, и он решил предложить Антону самую безбашенную идею из всевозможных. На что он надеялся, Антон не знал, но даже из большой и чистой любви - о которой Арсению было знать не обязательно, Шастун не собирался соглашаться на эту авантюру. – Как говорится, не попробуешь .. – Не попробуешь. Их препирания длились еще с десяток минут, за которые Попов не терял надежды на то, что все таки ему удасться уговорить Антона осуществить его заветные желания. И тот бы тотчас согласился бы, если бы оной затеей было шибари или присутствие плетей и кляпов в описании. Он не шибко привередливый, не будет плакать если вместо флоггера будет стек, но очень сильно расстроиться, если вместо повидла ему накрошат говна. Как в принципе и делал Арсений. – Ты хочешь, чтобы все было сделано быстро или качественно? – Поинтересовался Арсений, закатывая рукава белоснежного свитера по локти. Костюмы костюмами, а морозы по расписанию, и уж в такие дни никто пятые точки отмораживать себе не собирался. – Я хочу домой. Быстро и качественно, – Антон, как терпеливый мальчик, ждал пока назначенное им время выйдет, маленькая стрелка дойдет до восьмерки и на полигон заявится с двадцатку поджарых атлетов-убийц, готовых разнести все помещение в щепки, а после потопать довольные в паб на соседней улице. Сделал дело - гуляй смело. – А через “пожалуйста”? – Поинтересовался Арсений, когда понял, что другие методы не сработают. – Ты если оленя убивать будешь, тоже через “пожалуйста” с ним разбираться пойдешь? – Ну ты же не олень, – “Зато ты по-видимому им являешься” подумал было про себя парень, когда мужчина взял в руки поцапаный хеклер и направил в дальний угол длинного пустого коридора. Звук выстрела звенел в ушах еще следующие секунды, пока Антон не увидел в мишени на другом конце аккуратную дырку, прямо “в яблочко”. – Если я это сделаю, ты меня месяц будешь кормить в Kosh-е, – Этот ресторанчик Антон отрыл недавно, пока нахаживал километры по проспекту. Уютненько там, в зале каждый миллиметр был увешан живыми растениями, стекающими с потолков до самых полов, цветы и декоративные кактусы на каждом столе, а на улице плетеные столики со стульями, вязанные мягкие пледы цвета глицинии, и грелки в форме ветвящегося пламя. Там стоял такой аромат, что если нет денег и ты голодный - обходи пятым километром. Столько фруктов, сколько они добавляют в горячий глинтвейн, Антон не видел еще нигде, а вид и запах обжаренных тигровых креветок заставлял слюноотделение работать на полную мощность. С момента как он обнаружил это место и до нынешней их с Арсом встречи, Антон мечтал привести Попова туда. Не для того, чтобы тот платил, конечно же, но разделить ту великолепную и расслабляющую атмосферу вместе. Раз с Позом он делит только одну кухню и диван в гостиной, то хоть с личной жизнью у него должно быть все в наилучшем виде. Ну настолько, насколько вообще позволяет его судьба. – Та хоть год! Слава Богу. – Смотри, чтобы осталось кому обещание сдерживать, – Ухмыльнулся Антон, и расправив на себе подобие модульного бронежилета, двинулся туда, где только недавно перестала дымиться голова у стального поппера. По пути его окликнул Арсений только для того, чтобы кинуть то самое маленькое яблочко. Придурковатый какой-то. И что он только в нем нашел. Места было достаточно, чтобы промахнуться, неполных два метра от пола. При всем желании не хотелось бы оказаться на месте несчастного торса металлического человечка позади него. Он верил в Арса, доверял ему. Как в психиатрических больницах доверяют умалишенным. Ранетка оказалась у Антона на голове, тот убедился, что яблоко расположено достаточно неподвижно и только тогда воззрился на силуэт Арсения напротив него. Из-за света прожекторов, направленных в его сторону, видно было только что темную тумбу, отделяющую зону для стрельбы и прицеливания. Сейчас он чувствовал себя мешком с песком, на котором десятилетняя девочка будет отрабатывать свои боксерские навыки для самозащиты, где-то в отцовством затхлом гараже, рядом с разваленным американским траком, парой мышей, о которых в курсе только таблетки для травли тараканов, и скромных размеров окошко под потолком, смотрящее наполовину в землю, наполовину на улицу. – Готов? – Антон почувствовал, что его пульс явно превышал норму, что колени и впрямь подрагивали, а куда деть руки не было ни малейшего понятия, кроме как просто пустить те по швам. – Если я скажу нет, ты меня отпустишь? – Звучишь как дезертир на расстреле, – Эхом раздался смешок. – Недалеко ушел. Он не знал, когда именно Попову взбредет в голову спустить курок, когда фрукт, или его голова, будут иметь идеальную сквозную дыру. Но на всякий случай зажмурил глаза, задержал дыхание и обострил слух. Зато будет о чем детям рассказать. Не успел в мыслях Антон досчитать до пяти, как раздался визжащий звук, а после по его лицу разлетелись ошметки кожуры и мякоти, пачкая одежду и волосы. Зато пах как он теперь! Как гель 3 в 1, Димкин. – Живой? – Расслышал обеспокоенный голос Антон сквозь звенящую дымку в ушах. – А ты какой ответ хочешь услышать? – Снимая с лица остатки яблока промямлил парень. – Положительный. – Как думаешь, это молодильное яблочко? – По выбритому утром подбородку струился сладковатый сок, который Шаст поспешил вытереть рукавом. – Тебе двадцать с кепкой, хочешь как в “Шалуне” сидеть голый и с чепчиком? – К тому моменту парень уже преодолел расстояние до Арсения и теперь стоял и вытирался смоченным в водосточной воде полотенцем. Все же как не крути, а ехать всю дорогу липким ему не хотелось. – А ты хочешь это видеть? – С хитрой улыбочкой произнес Антон, посматривая за реакцией Арсения. – И кто меня за язык тянул, – Он снял с деревянных крючков у двери свое пальто и протянул Антону его пуховик, – Как-нибудь в этой жизни. *** Одевшись как луковица Антон выбежал из квартиры. По традиции еще несколько раз вернулся обратно, потому что забыл кошелек, телефон, ключи, голову. Отсалютовав в последний раз Позу, сидящему на высоком деревянном барном стульчике в гостинной - смыслся с глаз долой. Погода менялась с невообразимой частотой, через час приложение показывало дождь, сейчас солнце и плюс двадцать, а под вечер северный ветер и пасмурность. К гадалке не ходи вся обещанная им херня случится, и ущерб будет в тройном размере. Но пока что бояться было особо нечего, потому что идеально дочиста вычищенные ботинки не залипали в грязи у парадной, на белый дутый пуховик не было желающих нагадить, пока он пробирался под безлиственными дубами, водители проезжающих машин явно приняли чего-то с утреца, Ново-Пассита какого, поэтому его штанины и лицо не были замызганные водой из луж из-под колес жирной иномарки. Все складывалось как нельзя кстати для его свидания. Таковым он считал сегодняшнюю их с Арсом встречу, когда тот только лишь держал обещание и вел его в очаровательный ресторанчик. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не беременело. И не заебывало. Попов предложил ему заехать за ним, чтобы все было по-людски, никто нигде не шатался в семь вечера, никуда не спешил. Но Антон не был бы Антоном, если бы так просто согласился. Все-таки ему пришлось испытать невероятный стресс вчера вечером, поэтому надо было подольше поиздеваться над его “суженым-ряженым”. Сообщив, что у него появились какие-то неотложные дела, и дома его не будет, он предложил забрать его потом сразу из того места, где он якобы “решал проблемы”. Поэтому сейчас, пройдя с несколько километров, побывав во всякого рода чигирях, где-то дважды споткнувшись и чуть не прополов носом подсохший за день дёрт - Антон несся на всех парах в сторону маленького заброшенного киоска, где они с Димкой раньше покупали сигареты и журналы по скидкам, всего-то за пару копеек, чтобы семки туда чистить. На машине добраться до туда было тем еще геморроем, но пора было б привыкать. Особой цели у Антона не было, кроме как отписаться, что он закончил работу и пора бы подавать карету. На картах ларек никак не был указан, улицу тоже пришлось бы помучиться поискать, поэтому парень просто отметил точку геолокации и отправил ту в чат. В течении нескольких минут пришел ответ. “Антон, что за помойка? Мне туда как добираться?” Дорога и впрямь была ужасной. Одностороннее движение определялось тем, кто первый туда заехал, следующему же придется корячиться по узкой разбитой дорожке дабы проехали оба. Ну или двигать задом пол километра. У всех были свои способы, но чаще всего все заканчивалось руганью, спорами, мордобоем и только потом кто-то один, явно проигравший эти петушиные бои, сдасться и отъедет. Антон надеялся, что этим кем-то не будут они с Арсением. “Будешь задавать много вопросов - проебем бронь” Ответом послужил лишь средний палец и “был в сети недавно”. *** – Ты же знаешь, что после кремации из тебя можно попросить будет сделать удобрение для деревьев или драгоценный камень? – Повествовал Арсений, разбалтывая подвеску авто, – Ну или тебя в крайнем случае никто не найдет даже. – Что ты несешь? – Дверь автомобиля тихо захлопнулась, а Антон вальяжно растекся по всему пассажирскому сиденью. – Ты знал, что здесь просто притон бабушек? – Ты без меня бухал? – Покосился на собеседника Антон, параллельно уже нащупывая пальцами ремень безопасности. – Нет, просто пока нашел тебя уже собрал целую пенсионную бригаду, – С еле видной улыбкой произнес Арсений, подпрыгивая на каждой яме. Честно, даже ямой трудно было назвать эти лунные кратеры посреди разваленных хрущевок. – С тобой во главе? – Горделиво произнес Антон, и сразу после чего принялся потирать ушибленную макушку - потолок машины не высокий, а вот туловище у парня да. Попов лишь усмехнулся и подумал про себя, что это будет лучшим способом мести, но не хотелось пришибить окончательно. Ответа на его ехидное замечание не последовало, а это означало лишь одно: Молчание - знак согласия. С этой мыслью парень принялся обсуждать как Димку пыталась совратить десятиклассница на персональных уроках в среду, как тот после этого ходил отрешенный по квартире и боялся, что не дай бог к нему заявится ее батя и настучит по голове. Как соседка чуть весь дом в воздух не отправила своей новой газовой плитой, и как после этого сто человек стояли на улице и косо на нее глядели, пока службы аварийной помощи осматривали здание. Как на их только постиранное белье кто-то накидал пепла от сигарет и Дима собирался идти решать вопросики, пока к ним не постучала милая низкорослая дамочка, в белом пальто поверх голубого пеньюара и не вложила в руки по пятьсот рублей - её очередной ухажер решил покурить выйти на балкон и не взглянул вниз. Всю дорогу пока они ехали до ресторанчика, Антон повествовал абсолютно все, что произошло с ним за последние пару дней, а Арсений в ответ дополнял, что кто-то из сотрудников его компании решили устроить пикник и пожарить шашлыки во внутреннем дворике, якобы в протест о том, что им не назначили заслуженные выходные - по шапке получили все. Что чьи-то дети разбили в пол второго ночи окно соседа снизу, на что тот горланил не затыкаясь до трех часов утра. Рассказал даже о том, что сегодня утром прогуливаясь мимо, собака пометила его штанину и кроссовки. Это повествование было внезапно прервано задыхающимся на соседнем сиденьи Антоном, который в попытках успокоиться постукивал ладонями себе по коленам и дверной обивке. – Вон! Там было место! – Пальцем утыкаясь в окно проговорил парень, когда Арсений уже проехал мимо. – Поздно. Найти куда припарковаться, в пятницу вечером, было тем еще квестом с повышенным уровнем сложности. Они уже битые пятнадцать минут объезжали по кругу площадь, виляя между сонными районами, стрёмными гаражами, проклинали места для погрузки и выгрузки, крыли трех этажным матом водителей, которые освобождали места сразу после того, как Попов проезжал мимо них. – Да, здравствуйте! .. Да, мы бронировали.. Да, мы уже паркуемся.. – Антон уловил краем глаза, как Арсений округлил глаза, непроизвольно приподнял брови складывая губы в одну тоненькую линию, и насколько это было возможно, медленно кивнул. Это заставило парня улыбнуться, но в то же время провести ладонью по волосам, зачесывая их тем самым назад и продолжать убеждать девушку по ту сторону телефона, что они уже припарковались. По лицу парня читалось лишь одно: “А ну упиздили все быстро! Я жрать хочу!” Арсений же встал на аварийку возле низенькой Toyota, и ждал, пока ее нерадивый хозяин отыщет среди двадцати сумок и пакетов злосчастные ключи и наконец уедет. Сломя голову они все таки оказались возле ресторана, менеджер искоса взглянула на них и стала шелестеть листочками из толстого гостевого журнала в кожаном переплете. Запахло чем-то приторно сладким, Антон обернулся и из громоздких деревянных дверей вышел мужчина средних лет, в черном бистро, повязанным на талии кожаным плетеным ремнем рыжеватого оттенка, доходящим до середины икры, белоснежная водолазка и брюки, оголяющие щиколотки и начищенные монки постукивали своими каблучками по бордовому кирпичу. Вытянув руку с круглым подносом на уровень чуть выше своего плеча, нес ароматный тыквенный пирог, золотистый бадьян и кусочки тыквы украшали с виду хрустящие бортики, звездочки и листики вырезанные из теста были выложенны сверху, карамелизированные орехи: пекан или грецкие, и взбитые сливки, посыпанные чуть корицей, мускатным орехом и ванилью. Где-то на периферии мозг улавливал короткие теплые запахи имбиря и гвоздики, а еще карамели. Чтобы привлечь внимание парня на себя, Арсению пришлось помахать ладошкой у его глаз. Лучше сейчас, пока на асфальт не стали капать слюни от гурманского аромата и вида десерта. – Пройдемте за мной, – Девушка в кровавого цвета честерфилд пальто провела их за столик на троих чуть поодаль от входа, – Сейчас вам предоставят меню и винную карту, – И удалилась, цокая тонкими шпильками. На деревянной поверхности были разных оттенков, форм и значений древнегреческие рисунки: Арфы, дама с гидрией и стефаной, щиты и луки. Все это будто воспроизводило исторически ценные события Греции. Им принесли пушистые пледы, пару свечей в форме животных, по бокам закрытые жаропрочным стеклом. У Арсения, по началу, были очень спутанные мысли по поводу реализации этой безбашенной идеи-желания. Всё таки, выкроить себе выходной среди загруженных по горло недель, было бы очень тяжело, но вот часик-другой уделить Антону он мог, - хоть ради этого и пришлось переложить ответственность на других людей, пообещав надбавку к зарплате. Что не сделаешь ради скулящего под рукой парниши и креветок в чесночной заправке. На самом деле разбавить свои приевшиеся будни и вечера было не такой уж и отвратной затеей, в противном случае, Попов бы сейчас полировал свой рабочий стол перемещая по нему горы ненужной макулатуры или царапал полы выдвигая и задвигая стул. А потом бы, ближе к ночи, завалялся к себе на квартиру, ставя сковороду на разогретую плиту и параллельно выбирая первый попавшийся фильм в рекомендациях Netflix. Время через время отвечая на гневные тирады Антона в мессенджере о том, что Атлетико долбаебы, ноги у них буквой “Г”, и кто вообще разрешил им выйти на поле. Голосовые сообщения, в которых Дима общался исключительно нецензурной лексикой и преимущественно на повышенных тонах тоже потихоньку заполняли их личный чат. Он не жаловался, это всяко лучше чем разгребать рабочую почту, отвечать на ненавистные звонки от малознакомых людей, катить в другую часть города спасать Матвиенко от переломов за его язык без костей, или что еще хуже - мучаться от бессонницы до пяти утра, а потом вставать, и дойдя до кухни по прохладному паркету, варить себе кофе в турке и жарить тосты, а потом через час-другой повторять всё те же действия перед выходом на работу. Арсений не был уверен, что он будет спать как младенец после сегодняшнего вечера, но пока Антон тарахтел что-то о том, каковой была его первая работа, как его оттуда вышвырнули как нашкодившего котенка через несколько суток, как он возвращался туда несколько раз, убеждая всех в том, что такого больше не повторится, а потом волшебным образом из-за очередного проеба чуть не оказался на скамье подсудимых, - ему было хорошо и спокойно, он чувствовал себя на правильном месте. Да, именно так должны проходить вечера хотя бы пару раз в неделю - в приятной компании шумного, эмоционального и разностороннего парня, который не на секунду не прерывался, ну только если отпить глинтвейна, укутаться покрепче в плед, или подцепить Арсения. Попова вполне устраивал такой расклад событий. – А ты, ну, всегда вот этими своими мафиозными делами промышлял? – Антон освободил место перед собой чтобы официант смог поставить перед ним деревянную дощечку с горячей углубленной тарелкой, в которой отдавал паром говяжий гуляш с томатами и сладкой морковью, – Или были периоды когда ты был нормальным? – То есть по-твоему я сейчас полоумный? – Арсений отодвинул в сторону столовые приборы и на мягкое белое вафельное полотенце перед ним опустилась средних размеров сковорода с чем-то отдаленно напоминавшим Гедлибже. Сервис был на высшем уровне, потому что стоило парням взять вилки в руки и молодая девушка в шоколадного цвета рубашке появилась у их столика с двумя скромных размеров свечками, тоже головами животных, и быстро извинившись за предоставленные неудобства - заменила старые, с тонущими фитильками в растаявшем воске, на новые и подожгла длинной спичкой, отдающей акацией. Антон проследил за ее действиями взглядом, потом за ее удаляющейся фигурой, снова посмотрел на восковой зоопарк, и только потом принялся трапезничать. – Отчасти, – Он наколол на стальной прибор мягкое пропитанное мясо и картофель и отправил в рот, закрыв глаза и тихо простонав от гастрономического удовольствия, – Мне просто интересно, позволял ли тебе отец заниматься чем-то помимо вселенских заговоров и отстрела металлических голов, – Парень уставился с интересом и еле видимым блеском в глазах на собеседника, ожидая ответа. – Ты, наверно, удивишься, но нет, не всегда, – С легкой улыбкой парировал Арсений, отправляя в рот курицу, – Я вдоволь на дебоширил пока отец не забрал у меня на это право, – Антон наклонил голову чуть вбок, как собака когда слышала слово “вкусняшка”. И Арсению это показалось настолько умилительным, насколько таковым вообще может быть парень с дневной щетиной и растрепанными от ветра волосами. – Я весь внимание, – И резная вилка опустилась на аккуратно сложенную салфетку. – Ты меня после этого будешь считать человеком низкой морали, – Отметил Попов, обхватив руками стеклянную кружку с чем-то безалкогольным. Заметив, что Антон ехидно улыбнулся, понял, что таковым его уже считают минимум на половину, решил, что немного подробностей не помешает, – Я тогда в седьмом классе учился. Школа у нас была частная, для таких же уникумов из отрешенных семей. Родителям еженедельно приходили отчеты размером с докторскую диссертацию о том, что их ребенок ел в понедельник и сколько раз вдохнул в четверг, – Глаза Антона расширились, его школе было глубоко плевать, есть ты сегодня вообще или нет, а технолог и вовсе выделял рабочий кабинет старшим ребятам на перемене для “покурить”, – Но на самом деле все это была чистая формальность, дабы показать родителям учащихся что у них все еще есть над теми контроль. Самим же учителям столько не платили, сколько у них было обязанностей и они забивали на нас как минимум на половину рабочего дня, – Он подмигнул Антону, показывая, что именно это было основой для его деяний, – У моего отца тогда было огромное количество связей за границей, и еще больше тех, кто посещали наш дом стабильно пару раз в день - обговорить что-то важное, когда на самом деле распивали часами дорогой французский коньяк за разговорами о женщинах, – Мужчина поморщился, явно вспоминая что-то не самое приятное, но потом резко переключился на продолжение монолога, – Конечно, те люди приезжали с презентами, а те включали в себя сигареты Муратти, безумно дорогие, хоть и на вкус были как жженый овес, – Антон стал догадываться, в чем заключалась его работа, – На тот период времени их можно было достать только в пределах границ Италии, в Советском Союзе о их продаже не шло и речи. У меня тогда были свои, подростковые, потребности и причины для имения карманных денег, но отец считал, что пока я в месте, где меня кормят, куда отвозят и откуда забирают - они мне не нужны. Ну я их и не получал, – Кругом носились молодые люди, разнося по столикам качественный алкоголь в бокалах из тонкого стекла, – А мне тогда четырнадцать было, спермотоксикоз и все дела, а вокруг щеголяли девчонки с локонами и растегнутыми блузками, – Арсений заглянул в глаза Антона, и не заметив там ни намека на жгучую ревность, хмыкнул и продолжил, – Свидания никто не отменял, а все стоило порядком больше, чем у меня было. Ну и я решился на эту авантюру. Вечерами, когда мои репетиторы все до одного расходились по домам, предварительно захватив из рук моего отца парочку купюр, я шел в дальний угол гостиной, за книжный стеллаж. Там был такой бардак, что черт голову сломит, но именно это место он считал идеальным дабы складировать все подаренное, – Милая девушка забрала у Антона стакан и с легким кивком поняла “повторить”, – Я тогда перегнул, но отец не заметил, и забрал с десяток пачек этих сигарет, распихал по карманам, под рубашку, везде, где было не видно - находились картонные упаковки. Я насобирал достаточное их количество у себя под матрасом, и через неделю принес несколько в школу. Было очень рискованно торговаться этим, тем более со взрослыми, но процветающая коррупция была на моей стороне, – Арсений поиграл бровями, на что Антон лишь закатил глаза, но слушать не перестал, и упрекать желание не появлялось, – Я втюхивал их всем за семдесят процентов от изначальной цены, и, поверь мне наслово, клиентов было навалом, – Он произнес это с устрашающей гордостью, – Я продал, по меньшей мере, тысяч на тридцать, и это позволило мне отгулять с парочкой симпатичных девчонок из параллели, хоть до полноценного секса не доходило, но мое подростковое либидо было удовлетворено и тем что происходило тогда, – Он закончил свою речь тем, что указал большим пальцем себе за плечо, давая понять, что это было очень давно, а потом принялся рассматривать меню выбирая себе десерт. – Пиздец, – Антон соединил все свои мысли в одно слово и последовал примеру Арсения, выбирал десерт. Хотя определился еще на стадии выяснений отношений с девушкой у стойки, – Я в четырнадцать целовался только с асфальтом, – Пораздумав произнес Антон. На него уставилась пара голубых заинтригованных глаз. – Не знал, что у тебя настолько странные сексуальные предпочтения, – Саркастично произнес Арсений, устраивая подбородок на сложенные в замок пальцы. – Да иди ты. – А че так? – Имея ввиду причину, по которой парень лобызался с каменным полом. – Я в седьмом классе не был красавчиком, покорявшим женские сердца с первого взгляда, – Антон театрально смахнул с уголков глаз несуществующую слезу и схватился за сердце, – Плюс ко всему компания у нас была точно не альфа-самцов, скорее тех, на ком эти самые самцы точили свои зубки, – Арсений уже порывался перенастроить свой взгляд на жалеющий, как вспомнил характер человека сидящего перед ним и желание отпало, – Мы с Позом тогда больше походили на дядю Степу и Вектора из “Гадкий Я”, а про наших знакомых вообще молчу, – Он улыбнулся, вспоминая все школьные события и их участников, – Ну и в общем у нас там в восьмом девчонка училась, Таша её звали, красивая такая, а еще спортсменка. Она лыжами занималась. Ну так половина школы к ней яйца и подкатывали. Ну и мы тоже не исключение были, – Арсений постарался скрыть свою ехидную улыбочку за кружкой, но получалось плохо, потому что в тот же момент ему осталютовали факом, – Не суть так важно. Ну и в один прекрасный день, когда она вернулась в школу после нескольких дней соревнований, ненавязчиво тыкая всем в лицо своей золотой медалькой на шее, я решил как мужик подойти и сказать ей пару ласковых, поздравить типа, – Антон тут же прошелся по шее ладонью, рассматривая горелку по правую сторону от него, – Не нашел лучшего момента, как после школы в раздевалке, пока в рукавах от куртки перчатки искал. Подхожу к ней ну и издалека начал, мол: “Молодец, так держать!”, – Его перебил заливистый смех напротив. Арсений откинулся на спинку стула и запрокинув голову назад, прикрыл лицо ладонями, – Та не ржи ты, я так, к слову сказал. – Ты имел ввиду, что это все что ты сказал, вырезая “ээ” и “нуу”? – Еле как произнес Арсений, прикусив кулак. – Всё, сиди без истории, – Смеха меньше не стало, просто теперь он стал чуть тише. – Да ладно тебе, давай. Я всё. – Молодец какой, смех продлевает жизнь. Живи, – Они отвлеклись на то, чтобы заказать себе десерт, а потом Арсений уговорил все таки Антона продолжить его рассказ, – Ну так вот! Она вроде как поблагодарила меня, а потом вечером кто-то прислал сообщение, что хочет встретиться. Завтра. За школой. После уроков, – Он пожал плечами, – Ну а мне че? Первый раз по лицу получать что ли буду? Ну и взял с собой Поза и еще одного поца там. Пришли, никого нет, простояли как дураки несколько минут, явились. Два бугая в дубленках, под метр восемьдесят каждый и рожи кирпичом. Я если честно даже не вдумывался накануне вечером и даже утром за что мне могли бы прописать по носу, но тех людей я видел впервые и поэтому стало интересно, – Он попытался вроде как вспомнить еще какую-то информацию, но через секунду перестал, – Пока Димка там поглубже заправлял рубашку, а Сашка хрустел кулаками, я в голове генерировал текст для дальнейших переговоров, один из тех амбалов крикнул что-то отдаленно походящее на “Гандонов ебаных” и Саша пошел бить ему рожу, несмотря на то, что план изначально был другой. Ну а там уже после первой пролитой капли крови уже нельзя давать попятную фразочками а-ля: “Парни, а может побеседуем?”, потому что беседовать ты потом будешь с травматологом, – У Попова от сдерживаемого смеха скапливались слезы в глазах, а губы поджались в одну тонкую линию. Он догадывался, что если он сейчас рассмеется, то историю ему Антон будет до рассказывать у его могилы. Поэтому терпеливо ждал конца, – Ну и пока Дима с Сашей разбирались там с тем красноречивым, мне достался второй. Морды я бить умел уже, между ног на крайняк мог въехать, но там был другой случай. Чувак был мастером боевых искусств в среднем весе, братом той лыжницы, – Он закатил глаза, а вот Арсению стало уже не так смешно, представляя какие могли быть последствия от такой “драки”, – Чтобы не унижаться в полном размере я не буду перечислять подробности своих попыток противостоять его хукам, но отмечу только то, что потом их родители оплачивали нам больницу, – Он улыбнулся, вспоминая с какими глазами они стояли посреди их палаты и извинялись, – Они не так восприняли реакцию своей систр на мою похвалу и решили отмутузить. В общем все закончилось на так паршиво, как могло, но тоже хорошего мало. А лучше б сигареты продавал. Их разговоры заводили их все дальше и дальше в прошлое, пока память не установила знак “стоп” у своих дверей. Еда действительно оказалась вкусной, мясо таяло во рту, специи создавали все новые и новые связи для вкусовых рецепторов, из-за чего мозг просто взрывался. Атмосфера самого заведение сама будто благоволила к правде, к раскрытию того, что было скрыто. И не только словами, но и эмоциями и чувствам. Антон для себя понял, что сегодняшний вечер очередное доказательство того, что ему интересен этот мужчина, что его манят эти озерного цвета глаза, которые при свете огня становились как мокрый песок. Что манера его речи успокаивала и завораживала, завлекала, что этот голос заставлял остановиться и слушать. А смех ни коим образом не раздражал, наоборот, показывал то, с какими искренними эмоциями его обладатель проникается в разговор. Где-то на периферии слуха свистел ветер в узких проемах между хрущевками, сигналили машины, стирая тормоза. Перешептывания с соседних столиков, звуки звенящих столовых приборов и посуды, мягкие “спасибо” и “будьте добры”. Антону показалось, что Попову идеально подходит это место, что оно будто создавалось исходя из его предпочтений. В зале за массивными дверьми доносилась мелодия саксофона на пару со скрипкой. – В следующий раз сядем внутри, хочу живую музыку, – Отметил Арсений, расписавшись в воздухе, прося чек, – Но снаружи тоже прикольно. – В следующий раз.. – Мы вроде как на месяц договаривались, или тебе и одного раза достаточно? – Поиграв бровями друзначно произнес Арсений, параллельно рыща в карманах в поисках кошелька. – Надо будет глянуть их программу, – Антон устроился поглубже в пледе, вбивая в поисковик название ресторана. Настолько проникся поисками, что не заметил даже, с какой нежностью на него смотрят синие омуты, разглядывая его волосы и мечтая увидеть те в естественном состоянии, а не покрытые белым. Как на лице появлялись морщинки, а брови сходились вместе каждый раз, когда он натыкался не на то, что искал. Как в моменте кусал губы неосознанно, в попытках найти что-то дельное. Он этого не знал, не видел себя со стороны. Но Арсению это и нравилось - те редкие моменты затишья, когда все становится таким, каким было создано первоначально.

..Выдыхай скорей мой последний дым

И закрывай окно, а то холодно…