Множественность

      Для Феди грубость Грома привычна, но иногда она очень болезненно бьет в самое сердце. Резко, внезапно и надолго. И не будь Прокопенко таким же отбитым наглухо как Костя, то давно бы уже сменил напарника. Обратился бы к Хмуровой, послал бы Грома и нашел кого-то поспокойнее и адекватнее. Его бы в мгновение ока забрал бы Никитенко или Соколов. Да кто угодно из отдела, даже другие участки звали к себе. Но он такой же отбитый. Поэтому терпит все выкрутасы, таскается следом, игнорирует направленный пистолет, что противоречит основному правилу владения оружия, выручает, прикрывает спину и многое другое. Признавать ошибки тот не любит совершенно, предпочитая перевести всё в шутку, но под угрозами все же сдается. Во всеуслышание произносит, что идиот, что тому жаль и далее по списку провинностей на этот раз. Поэтому Федя прощает и продолжает быть голосом разума в этом дуэте. Лишь обрастает новым слоем брони на ядовитые слова и устраивает лекции после добычи информации не самыми мирными и безопасными способами. Тот глаза виновато опускает и пытается что-то говорить в ответ, но Федя лишь с еще большим запалом продолжает распекать Грома и припоминает сына, чтобы выкроить хоть немного спокойствия и сдержанности Кости. Получается конечно плохо и ненадолго, но хоть как-то. Ранняя седина ему не нужна. А уже кое-где пробивается серебро в волосах.       Смирнов считается с грубостью Грома из-за дружбы и возможности занять денег в любой момент без вопросов. Тот поворчит для виду на очередные проигрыши в казино, а после даст сколько не жалко, а это всегда много, и будет ждать до зарплаты, чтобы припомнить долг, но никогда не раньше получки. И Юра всегда возвращает ему долги первому, хоть и может занимать у последнего, потому что у Кости еще сын есть вообще-то и того нужно кормить, одевать и как-то содержать. Это очень странные отношения где они оба знают друг друга от и до, но не настолько близки как с Федей. Это очень странное ощущение единения и отсутствия близости. Костя не допускает Юру до сына, рассказывает про того сухо и скупо, хоть с теплом и гордостью, но не подпускает к сыну, как Федю. Тот может ночевать и ужинать у Прокопенко по несколько дней. Смирнов же не показывает себя за маской пижона, но после попоек делится рассказами из прошлого, которых никто никогда не слышал и жалуется на зависимость от казино и другие слабости. После таких моментов близости последующие откровения никогда не озвучиваются в слух и не используются в качестве рычагов давления. Это подкупает. Потому что и Костя делится в ответ страхом быть плохим отцом и рассказами из прошлого, когда жена еще была жива.       Игорь же папу любит. Терпит незаинтересованность в учёбе и увлечениях, терпит чувство одиночества, когда тот снова не приходит домой к десяти, как обещал, терпит горечь в душе, когда тот вновь нарушил обещание провести вместе время ради работы. Потому что знает, что все это безумие с рекордными задержаниями и поздние возвращения домой лишь ради его безопасности. Не зря папа не раз говорил в случае чего обращаться за помощью к дяде Феде или тете Лене, которые всегда готовы принять его и помочь. Не зря в дворах он может спокойно ходить без страха быть обворованным или убитым, потому что все преступники от самых мелких до крупных знают, что не стоит его трогать. Один мужчина так попытался его украсть, но уроки по самообороне помогли выбраться и сбежать, а на следующий день отец вновь вернулся домой позже со словами, что того уже ожидает зал суда. Папе потребовалось около шести часов, чтобы выйти на преступника, а после и накрыть всю сеть по торговле детьми, что узналось немногим позже. Поэтому Игорь терпит все неудобства, хоть и с легкой болью на сердце. Он же просто хочет хоть крох совместно проведённого времени и чуточку внимания. Иногда это компенсируют редкие рассказы о работе и напарниках папы. О том же дяде Юре, который владеет оружием в отделе лучше всех.       Про дядю Юру тот рассказывает много и мало одновременно. Рассказывает про беретты, про вечные долги и любовь к фразе: "Чего такой смурной?", что пересекаются часто и работают вместе, хоть и не напарники. Но про любимую песню, блюдо или фильм тот ничего не знает. Как и про прошлое тоже. Юра будто соткан из настоящего. Игоря это привлекает в неизвестном напарнике папы. Как и привлекает внимание беспокойство в его словах.       Дело Анубиса ставит странную точку во всех этих сложных взаимоотношениях.       Костя впервые за долгое время сам извиняется и благодарит за помощь. Едва ли не со слезами на глазах сбивчиво шепчет слова пока крепко прижимает к себе сына. Но Федя слышит. Слышит отчетливо каждое слово, прерывистый вдох и искренность. Видит с какой силой тот сжимает Игоря в объятиях, видит огромные провалы зрачков вместо привычной голубой радужки глаз и видит как взгляд периодически соскальзывает на Юру. Со странной щемящей тоской, флером предательства и благодарности. Непонятная и запутанная смесь эмоций, которые попросту не разобрать с наскока. Да и не с наскока тоже. Никто не знает, что происходило еще пять минут назад, не знает о сказанных словах и взведенном курке пистолетов. Федя лишь видит страхи, сомнения, благодарность и странное тепло, неловкость. Эта смесь вызывает вопросы и наталкивает на странные мысли и неудобные вопросы. Таким побитым псом Костя выглядел лишь на похоронах Веры. Открытый и уязвленный тот вызывает удивление.       Юра же виновато отводит взгляд в сторону и не смеет подходить к друзьям. Потому что знает, что для Грома нет никого важнее сына, что тот с цепи сорвался с этим делом из-за Игоря. Оба знают, что он убрал бы свидетеля, если бы все же выстрелил в Костю ради легких денег. Федя бы не простил такого, потом сам бы прострелил лично за Игоря и Костю. Эта хрупкая грань доверия между ними оказалась предана. Ему не место в участке, когда из-за денег едва ли не убил друга и его сына. Но Костя лишь смотрит в глаза долго и кивает на выход, когда отпускает мелкого. В этом чудится вызов и приглашение, решительность на что-то неизвестное. Держится рядом едва ли не плечом к плечу, когда они проходят мимо отрядов подмоги. А после слабо сжимает плечо давая понять, что эта странная близость в извращенном понятии отдалённости не завершена. Они перешагнули эту тонкую линию доверия, но не стерли ее, не разрушили, а расширили словно. Убрали жесткие рамки тех крох информации, чтобы оказаться в месте намного больше, чем та коробка ранее. Юра чувствует эти изменения в воздухе, как тяжесть родных беретт в ладонях.       У обоих в крови еще горят огнем наркотики, но они обязательно поговорят. Оба понимают это, не могут не понимать после произошедшего. Без разговора тут не разобраться совершенно. Не в этой странной запутанной вязи из сложных эмоций, страхов и домыслов, которые сплетаются в узлы с доверием, теплом и принятием. Это так походит на любовь, когда ты готов принять любой недостаток партнера. Юра готов принять грубого и нелюдимого Костю, чтобы потом взрастить на этом поприще что-то прекрасное. Костя готов принять чужую лудоманию и желание казаться лучше других, обращая в пользу и помогая избавиться от ненужного. Оба понимают это, всегда понимали. С первых одолженных денег и помощи после полученных пулевых в Аду перестрелки.       А сейчас Костя лишь не спускает с рук сына. Несет как когда-то давно в детстве, садится в коляску мотоцикла, чтобы поехать в участок все еще не отпуская и боится представить другой исход. Всю дорогу крепко прижимает к себе и изредка касается губами волос, боясь, что это лишь иллюзия умирающего мозга под наркотиками. Потому что осознает насколько близок был к смерти, насколько близок был Игорь к сиротству и насколько был близок сын к смерти. Эта дурь непонятная логику и здравый смысл превращает в бесполезную вещь, которая исчезает из сознания совершенно. С чего бы Юре так на деньги набрасываться, как голодному псу на кости? Тот сам говорил, что если много денег выиграет, то не будет знать, что с ними делать, поэтому быстро спустит на бесполезные покупки, что тому не нужны эти "парочка миллионов" без возможности ими здраво воспользоваться. Поэтому и не забрал бы тот пачки купюр в здравом уме. Грязные деньги, которые лишь ещё больше грязи создадут. Оба это знают. Как и то, что старый Юра до близкого знакомства и вечеров откровений сделал бы именно это. Как и то, что если бы не слова Кости с крепкими моральными принципами, то Смирнов до этих мыслей не дошел. Как и то, что рука на портупеи с пистолетом это лишь наваждение наркотиков. Но трагедии было бы не избежать, если бы не чужая заминка. Направлять оружие на близкого человека всегда тяжело, что уж говорить про сам выстрел.       Уже в участке Костя не отпускает руки Игоря пока они идут к рабочему месту Грома. Он пишет заявление на двух недельный отпуск, как и Федя с Юрой. Им всем нужен сейчас перерыв после произошедшего, а документы можно и дома заполнить. В тишине заносят три рапорта и в таком же безмолвии расходятся по домам. Точнее Костя хватает под локоть Смирнова, чтобы тот не сбежал. У Юры тактика такая в борьбе с проблемами, что тот не раз говорил на вечерах откровений. Бежать проще, чем принимать решения       В квартире Громов Юра смотрится странно и инородно, но Костя лишь возится с тем, чтобы уложить спать Игоря, прежде чем вернуться в гостиную для начала долгого и сложного разговора. Тот не хочет отпускать, ворочается и долго не может заснуть из-за страха, но потом всё же засыпает. А у них со Смирновым вся ночь впереди для длинного и сложного разговора. Им нужно многое.       А для Игорька у них целых две недели впереди для принятия произошедшего.