Жаркий холод

      Ноги еле-еле плелись, всё тело пробирала нескончаемая дрожь. Костяшки пальцев не то чтобы не двигались, а даже просто не ощущались. Дышать трудно — почти невозможно. Холодно. Настолько, что кажется, словно ты в любую секунду превратишься в ледышку. Холодно настолько, что до невыносимости жарко. Ужасно жарко. Хочется раздеться и окунуться в прорубь. Но, если тело сгорает от жары, то почему кожа бледнеет, а подушечки пальцев словно примерзают друг к другу? Мозг больше не может здраво мыслить, обволакивая сознание пеленой.       Чёртова способность...

***

      Нескольких членов Мафии, среди которых оказался и Акутагава, вызвали для срочного задания. Сама миссия — проще некуда. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Всего лишь проникнуть на один слабоохраняемый склад и забрать некоторое имущество, что по праву должно принадлежать Портовой Мафии. Но кто же знал, что одним из охранников окажется эспер, да ещё и с весьма неприятной способностью, что медленно убивает жертву, замораживая изнутри и снаружи. И стоило же Рюноске влететь прямо в него именно в тот момент, когда он её активировал.       Конечно, понимание пришло не сразу. Акутагава сначала и не думал, что попал под действие дара. Однако, спустя какое-то время по всему телу пробежал непривычный холодок, позволивший осознать истину. Благо, до этого момента владелец Расёмона успел разделаться с парочкой оставшихся охранников, а эспер с замораживающей способностью куда-то смылся. Но сейчас это уже не имело значения…       Пока другие члены Мафии погружали ящики с имуществом в фургоны, Рюноске в стороне маячил туда-сюда, не зная, каким образом избавиться от действия дара. Вариант просить своего наставника сразу отпадал. Ну, не хватит у Акутагавы гордости заявиться к нему в таком жалком положении. Уж лучше медленно умирать от холода, нежели это... Так он думал, пока потихоньку не стал превращаться в ледяную скульптуру — по крайней мере, по собственным ощущениям.

***

      Рюноске не знал, куда шёл, так как давно отбился от остальных членов Мафии, особо не следя за дорогой, и, как ему казалось, забрёл в неизведанную местность. Он всеми силами пытался опалять тёплым дыханием хотя бы запястья и ладони, но, видимо, дыхание тоже стало ледяным.       Осознание реальности вернулось тогда, когда Акутагава оказался около реки. Знакомое место. Тот склад находился не так далеко от здания Мафии, поэтому странным образом вернуться назад в уже много лет как изученную часть города было не таким уж невозможным. Рюноске заворожённо-пустым взглядом наблюдал за еле видимыми покачиваниями на воде. Всё-таки смерть от холода слишком мучительна. В его голове промелькнула бессознательная мысль облегчить себе участь, утопившись в реке. Однако, когда тот через силу сделал пару шагов к воде, в конечном счёте, кстати, так полностью и не решившись, чья-то тёплая, нет, горячая рука мягко легла на плечо, приводя в чувство и заставляя обернуться. Глаза Акутагавы широко распахнулись. Перед ним стоял Дазай Осаму собственной персоной. Парень бесшумно выдохнул. Да, он не хотел просить наставника обезвреживать способность, но если тот сам придёт и аннулирует дар... Это уже другой разговор.       Дазай, естественно, знал, на какое задание и в каком составе отправлялись его подчинённые. Не увидев там Рюноске, оперативно опросил других коллег, затем обошёл окрестности рядом со складом, где того и нашёл. Подробности про дар врага тоже заранее разузнал, поэтому, оглядев состояние подопечного, быстро сообразил, что к чему.       От чужого лёгкого касания способность развеивается, но Акутагава всё ещё дрожит от холода. Естественно, эффект не уйдёт сразу, но хотя бы не будет больше распространяться на тело. Но даже спустя несколько минут его состояние словно и не собиралось меняться. Рюноске обхватывает руками свои плечи и пытается восстановить дыхание, но дрожь не отступает. Посмотрев на того отстранённым взглядом, Осаму тихо вздыхает, параллельно что-то решая для себя, и молча берёт юношу за руку, быстрым шагом уводя того неведомо куда. Акутагава послушно идёт следом. Противиться наставнику – смысла особо не имело, да и невозможно было в его-то беспомощном состоянии.

***

      Пришли они довольно скоро. Дазай заводит Рюноске в незнакомую для того прежде квартиру. Последний бегло окидывает взглядом помещение. Вероятно, это был дом наставника. Он даже не замечает, когда его руку отпускают, либо от того, что онемевшие пальцы уже просто не чувствуют прикосновений, либо же от слабого восприятия реальности. Зато, когда чёрное пальто оказывается снято с его плеч и падает на пол, Акутагава всё же приходит в себя, поднимая глаза на Осаму. Тот, в свою очередь, вновь без слов берёт его руку и ведёт за собой, но уже в ванную.       Рюноске снова ненадолго погружается в себя, а когда приходит в норму, то видит, как облокачивается руками о ванну, а его ноги пытаются перекинуть через бортик. Не до конца понимая все действия своего наставника, он всё же залезает внутрь, теперь сверху вниз смотря на Дазая. Тот не пересекается взглядом с подопечным, а лишь молча берёт лейку для душа и поворачивает кран. Вода неприятно ударяет Акутагаву прямо по всему телу, и он инстинктивно зажмуривается. За всё время, пока они шли до квартиры, холод совсем немного, но отступил, а сейчас из лейки лилась довольно прохладная вода, что могло лишь усугубить нынешнее состояние Рюноске.       — Х-холодно... — неосознанно сорвалось с его подрагивающих губ.       — Уверен, что не холоднее, чем было около реки, — с некой грубостью произносит Осаму, отчего в груди подчинённого всё сжимается.       Однако через пару секунд он смягчается и уже нейтральным тоном добавляет:       — Не паникуй. Она будет постепенно нагреваться, не замёрзнешь.       Юноша послушно старается расслабиться. Как и обещал Дазай, через минуты три вода стала понемногу теплеть, затем сильнее и ещё сильнее. Когда она дошла до состояния чуть выше комнатной температуры, с губ Акутагавы сорвался облегчённый выдох, а сам он, неосознанно сжимая плечи, пытался подставиться тем или иным боком под струи. Хоть было и весьма неприятно, когда наставник направлял душ прямо в лицо — специально или нет, бог его знает, но ощущения неприязни это не меняло.       Через некоторое время вода стала довольно горячей, но для ледяного тела Рюноске такая температура была в самый раз. Осаму молча положил руку ему на плечо и немного надавил, заставляя опуститься вниз. Холодные стенки и дно ванны уже успели слегка нагреться, поэтому дискомфорт ощущался не так резко. Акутагава опустил голову, обращая взор на свои колени. Теперь горячая вода разливалась равномерно по всему телу, ещё больше впитываясь в и так неприятно прилипавшую к коже одежду. Но было тепло. А это на данный момент главное.       Он на секунду прикрыл глаза и расслабился, но внезапно почувствовал себя ужасно виноватым. Заставлять наставника ухаживать за ним, словно за маленьким ребёнком... Да, он ничего не просил, и Дазай делает это по собственному желанию, но глубоко в душе всё равно как-то паршиво…       Тёплые струи воды убаюкивали, и Рюноске с трудом сдерживался, чтобы не задремать. Но в сознание привела чужая рука, что вновь легла на плечо и резко дёрнула вверх за рубашку, призывая подняться. Тот без колебаний выполнил немой приказ. Только тогда он ощутил, что от долгого сидения уже затекли ноги. Первый раз за день Осаму посмотрел ему в глаза. Акутагава опешил, когда его смерили серьёзным взглядом, а Дазай же провёл бинтованной рукой по худощавым плечам, спустился к талии и, ухватив край промокшей насквозь рубашки, слабо дёрнул на себя.       — Снимай, — раздался жёсткий голос, заглушающий даже звук льющейся воды.       Рюноске замер, продолжая непонимающе моргать. Не сразу приказ достиг его. Осаму тяжело вздохнул и зафиксировал душ на держателе. Теперь вода лилась на Акутагаву с другого угла. Он невольно повернулся к потоку, а Дазай же схватился за подол его рубашки и принялся стягивать, оголяя худые плечи и выпирающие ключицы. Юноша невольно прикрылся руками. Он всегда стеснялся своего ужасно хрупкого и немощного тела. Пускай способность и делала его практически непобедимым, но без неё физической силы тому явно не хватало. Недолго думая, Осаму расстегнул чужой ремень и стянул штаны вместе с нижним бельём, оставляя подопечного полностью голым, чего последний явно не ожидал и оттого непроизвольно сглотнул.       — Дай мне руку, — вновь этот приказной и суровый тон, затмевающий все остальные звуки.       Рюноске не смел медлить, послушно протягивая руку вперёд. Дазай топорно взял его запястье и уже намыленной мочалкой стал натирать тонкую кожу, покрытую ссадинами и порезами. Из некоторых ран, что, вероятно, были получены недавно, ещё кое-где сочилась кровь. Осаму ненароком сжал пальцы на запястье подчинённого и сразу отпустил. Блёклое пунцовое пятнышко мгновенно появилось на нежной коже, и тот на секунду даже пожалел, что сделал это. Но через мгновение, словно ничего и не было, продолжил стирать мочалкой засохшую кровь.       Акутагава выдыхал сквозь зубы. Мыло попадало и противно щипало ещё не до конца затянувшиеся раны, чем вызывало дикое желание отстраниться, но тот сдерживался. Когда с обеими руками было покончено, Дазай развернул подопечного спиной, выдавливая побольше геля для душа. Чужие плечи подрагивали то ли от того, что под новым углом вода лилась на тело неравномерно, то ли... от страха? Его рёбра и лопатки ужасно выпирали, что Осаму невольно изумился, как этот парень до сих пор не рассыпался.       — Какой же ты худой, — безотчётно сорвалось с его губ.       Рюноске дёрнулся, машинально вжимая голову в плечи и зажмуривая глаза. Больше всего он боялся, что его запросто могут выгнать из организации, ведь, как Дазай и наказывал: «В Мафии слабакам нет места». Осаму заметил чужое напряжение и, опустив мыльные ладони на его лопатки, лишь тихо произнёс:       — Ешь побольше.       В одно мгновение весь страх и накал куда-то исчезли, дрожь с тела – тем более. Акутагава в некоем удивлении распахнул глаза. Он совсем не ожидал от строгого и безжалостного наставника чего-то эдакого... И по какой-то причине на душе стало немного спокойней… даже теплее…       Зеркало, в котором отражался профиль лица Дазая, уже давно запотело. Во всей комнате, впрочем, стало довольно жарко. Осаму тяжело выдохнул и снял с себя пиджак с намокшими рукавами, в итоге оставшись в одной рубашке, что из-за пота и попадавших на неё капель плотно прилегала к телу. Такой разгорячённый и слегка взмокший вид Дазая казался горячим и сексуальным, а Рюноске даже смутился от этих мыслей, с ужасной неловкостью отводя глаза. Бинтам, что тоже стали влажными, тот уже не придавал значения, без колебаний окуная их в воду. Вновь усадив подчинённого на дно ванны, он выдавил на ладонь шампунь и стал тщательно намыливать чужие волосы. Акутагава внезапно почувствовал лёгкую обиду, что подобным образом его выставляют жалким и слабым, но это чувство резко сменилось каким-то наслаждением... Ведь только он имеет право видеть его таким беспомощным, что сейчас, обхватив голени руками, может лишь смущённо сводить вместе подрагивающие колени, и никто другой.       Сняв душ с держателя, Осаму принялся смывать с волос пену. Рюноске на миг показалось, что вода стала горячее обычного. Когда от шампуня не осталось и следа, выключив воду, Дазай отошёл в другой конец комнаты. У Акутагавы словно заложило уши. К мгновенной смене довольно громкого шума на тишину нужно было привыкнуть. Осаму вернулся с полотенцем в руках. Рюноске поднялся, позволяя наставнику обмотать себя белой вещицей. В какой-то степени он был рад, что его не стали мыть полностью.       Выбравшись из ванны, он ощутил под ногами неприятно холодный кафель, отчего ненароком поморщился. Слегка касаясь плеча подопечного, Дазай сопроводил его в комнату. Тот немного расслабился, когда почувствовал вместо ледяного пола ванной мягкий ковёр. Но, заметив, что с волос всё ещё капает вода, вздрогнул, боясь, что Осаму скажет что-то по этому поводу. Однако никаких упрёков не последовало, чему Акутагава невольно удивился. Для наставника было не в новинку отсчитать того за какие-то незначительные мелочи, а сегодня он словно сам не свой. И конечно же, бывший житель трущоб искал во всех его действиях подвох или скрытый посыл, коего пока раскрыть не смог…       Дазай же порылся в шкафу и, найдя одну из своих белых рубашек, протянул её Рюноске, покуда тот витал в облаках.       — Надень это, пока твоя одежда сохнет, — отдав вещь, Осаму зашёл в соседнюю комнату в поисках чего-то ещё.       Акутагава отложил полотенце на диван и надел дазаеву рубашку. Та была большевата, а длинные рукава немного мешали, но подол, будучи чуть выше колена, оказался как нельзя кстати.       Через несколько минут Дазай вернулся с феном в руках и жестом попросил Рюноске присесть на стул, стоящий около розетки. Тот послушно опустился на нужное место, по привычке складывая руки на коленях и выпрямляя спину. Осаму подошёл сзади и, подключив фен, слегка удивился такому формальному положению подчинённого.       — Эй, ты чего? Расслабься… — на последней фразе с его губ слетел едва слышимый смешок, отчего Акутагава зажался ещё больше.       Дазай озадачено нахмурил брови и мягким движением провёл двумя пальцами по чужой шее, спускаясь к плечам, тем самым призывая успокоиться. Лёгкие касания вызывали странные ощущения, в том числе и мурашки по всему телу. Однако они всё же заставили Рюноске хоть немного, но избавиться от напряжения. Он тихо выдохнул и уселся более-менее удобно. Осаму улыбнулся и включил фен.       Акутагава несколько поморщился от потока горячего воздуха, резко ударившего в затылок. Дазай держал устройство достаточно близко к голове, отчего кожа начинала нагреваться, и это создавало некий дискомфорт. Тем не менее, Рюноске продолжал неподвижно сидеть на месте, даже и не думая пошевелиться. Но долго терпеть ему не пришлось: Осаму вскоре отодвинул руку подальше, поскольку короткий провод не позволял дотянуться до некоторых участков.       С первых секунд Акутагаве показалось, что этот процесс будет весьма неприятным, однако... На удивление, наставник оказался очень аккуратным. Трепетно перебирая пряди волос, он старался высушить их как можно качественнее. Его пальцы иногда по случайности легко касались затылка и шеи Рюноске, отчего последний едва заметно вздрагивал. Юноша был точно уверен, что почувствовал, как единожды Дазай задержал свою ладонь у него на макушке, словно поглаживая. Эти движения стали настолько нежными, что Акутагаве на мгновение почудилось, будто бы сзади стоит не его жестокий наставник, а совсем другой человек. Почему-то в голове крутился вопрос: «Интересно, какое у него сейчас выражение лица?». На секунду захотелось даже обернуться и посмотреть хотя бы краем глаза, но тело словно застыло и совсем не подчинялось воле хозяина. Можно сказать, он испытал лёгкую лихорадку или приятный озноб.       Тёплые потоки воздуха больше не обжигали, а словно убаюкивали, согревая всё тело. Его снова начало клонить в сон, а лёгкие движения Осаму лишь усиливали это желание. Веки стали непроизвольно опускаться, но парень рьяно пытался держать их открытыми. Вся эта атмосфера настолько затуманила его разум, что, когда Дазай выключил фен, Рюноске будто бы всё ещё мог слышать его шум. Находясь в состоянии прострации, он пялился в одну точку, слегка приоткрыв рот и едва ощутимо дыша. Дазай наклонился к его уху и мягко прошептал:       — Акутагава, это не лучшее место, чтобы засыпать.       От этих внезапных слов Рюноске дёрнулся настолько сильно, насколько позволяло его состояние: похоже это было лишь на мелкую дрожь. Горячее дыхание наставника заставило покраснеть кончики ушей, однако протяжный тон никак не смог избавить парня от желания провалиться в дрёму. Кое-как он сумел повернуться, уперевшись руками в грудь Осаму. Тот осторожно обхватил его за талию и, поддерживая, повёл к дивану. Коленки тряслись и совсем не хотели держать своего владельца. Не дойдя до цели всего пару шагов, ноги подкосились, и Акутагава начал падать, впоследствии повалив Дазая на диван. Как только он почувствовал под собой мягкую поверхность, веки снова опустились, а голова стала тяжёлой и без зазрения совести легла на плечо к наставнику. При этом какая-то часть сознания всё-таки не утратила здравого смысла и, насколько это было возможно, старалась взять всё под контроль. Парню стоило больших усилий хотя бы чуть-чуть приоткрыть глаза или попытаться поднять голову. Одновременно это сделать не получалось. Осаму же, наблюдая за тщетными потугами своего подопечного, расплылся в мягкой улыбке и едва слышно посмеялся. Затем положил ладонь ему на макушку, этим жестом позволяя «законно» использовать своё плечо в качестве подушки, и шёпотом добавил:       — Не перенапрягай себя. Если хочется спать – спи.       И лишь только эти слова достигли слуха Рюноске, он, словно по приказу, тут же перестал сопротивляться, отдаваясь таким желанным в этот момент грёзам. И минуты не прошло, как Акутагава уже тихонько сопел, уткнувшись носом в плечо наставника.       — Какой же ты ещё ребёнок… — мягко произнёс Дазай, заправляя выбившиеся пряди волос за ухо мирно спавшего подчинённого.

***

      Лицо осветил яркий лучик солнца, просочившийся сквозь штору. Рюноске, поморщившись, попытался закрыться рукой от света. Некоторое время ворочаясь, он всё же удосужился привстать и протереть глаза. Взору открылся вид на небольшую комнатку, точно ему не принадлежащую. Акутагава на мгновение опешил, а в голове хаотично стали всплывать такие вопросы, как: «Где я?» и «Что вчера произошло?». Единственным засевшим в памяти было то, как он бессильно отключился, а остальное — туман. Однако стоило ему взглянуть на свой внешний вид и одежду, как эта дымка начала моментально рассеиваться. Рубашка Дазая. Слишком большая на его хрупкое тело рубашка Дазая с длинными рукавами. А дополнением к общей картине особенно выделялось отсутствие нижнего белья. В мыслях сразу же промелькнул весь вчерашний день: и тот одарённый с замораживающей способностью; и то, как Осаму помог Рюноске выбраться из оков холода; и как он после всего беззастенчиво провалился в сон чуть ли не у наставника на руках… Ну, а в окончание ко всему всплыл сексуальный вид слегка взмокшего Дазая в ванной. Все эти воспоминания, нахлынувшие в один миг, заставили парня покрыться ярким румянцем и в смущении закрыть лицо руками. Так стыдно перед кем-то ему ещё никогда не было.       Просидев так с минуту, Акутагаву вдруг посетил вопрос: «А где же сам Дазай?». Встав с дивана, парень на носочках проследовал к двери и высунулся в коридор, в котором тоже никого не оказалось. Он медленно пошёл вперед с мыслями о том, куда мог деться наставник, как внезапно услышал за спиной знакомый голос:       — О, Акутагава, ты уже проснулся. Доброе утро.       Рюноске от неожиданности дёрнулся и обернулся, зачем-то инстинктивно потянув подол рубашки вниз. Осаму пробежался взглядом по представшему перед ним виду подчинённого и тихо усмехнулся.       — Пойди в ванную и умойся, а потом приходи на кухню. Твоя одежда ещё не до конца высохла, поэтому тебе придётся пока что походить в этом.       После этих слов он с глупой улыбкой развернулся и пошагал обратно на кухню. А Акутагава ещё несколько секунд стоял на месте, пялясь в пустоту, неспособный понять, что вообще происходит.       Придя в ванную, он тут же несколько раз умыл лицо холодной водой, даже ущипнул себя за щёку, дабы убедиться, что точно не спит. Ему казалась странной резкая перемена в поведении своего строгого и, порой, жестокого наставника, кого боялась чуть ли не вся Портовая Мафия. Так куда же делся тот, кто всегда и со всеми был холоден, не питая жалости к слабым? Рюноске всерьёз мучили эти мысли. Ему даже подумалось, вдруг это какая-то проверка, что вполне могло быть ожидаемо от Дазая. Решив не терять бдительности, Акутагава, ещё раз умывшись, закрыл кран и направился на кухню.       К тому времени Осаму уже успел сварганить нечто наподобие яичницы, что больше походило на слегка недоваренную кашу. Готовить тот не умел, да и учиться особо не пытался.       Рюноске сделал пару шагов, отходя от дверного прохода. Повернувшись на звук, Дазай вновь улыбнулся и спросил:       — Чай или кофе?       Но вместо ответа Акутагава ни с того ни с сего резко поклонился и произнёс:       — Пожалуйста, простите меня!       Осаму, явно не ожидавший такого, на несколько секунд застыл в ступоре, недоумевающе пялясь на подопечного.       Рюноске приподнял голову и краем глаза посмотрел на него. Заметив озадаченность на чужом лице, тот запаниковал ещё сильнее.       — Я... я приму любое наказание! — чуть ли не прокричал он, плотно зажмурившись.       — Постой... — тихо и неуверенно начал Дазай, — Какое наказание? За что ты вообще извиняешься, Акутагава?       — Как за что... — Рюноске растерянно взглянул на него. — Я ведь вчера... доставил Вам кучу неприятностей...       — Не помню, чтобы от тебя вчера были неприятности, — уже спокойным, но несколько строгим тоном ответил Осаму.       — Н-но... а как же…       — Акутагава.       Дазай сделал несколько шагов вперед, заставив подчинённого поднять на него глаза. Взгляд его был пристальный, словно проникающий в саму душу. Рюноске неосознанно сглотнул, не в силах отвести взор. Казалось, что он даже перестал моргать, а дыхание стало настолько тихим, будто бы он и не дышал вовсе.       Дазай наклонился ближе к лицу Акутагавы, отчего у последнего по всему телу пробежала волна мурашек.       — Ты не доставляешь мне неприятностей, слышишь? — начал он почти шёпотом. — А вчерашнее... Это лишь показатель того, что ты нуждаешься во мне. И... — Осаму немного отвёл взгляд, ехидно улыбнувшись, — я считаю, это даже по-своему мило...       Рюноске впал в ступор ещё больший, чем минуту назад. Слова наставника вновь и вновь прокручивались в голове, словно старая плёнка. Его слова. Его слова, сказанные таким, как показалось Акутагаве, соблазнительным шёпотом. Внутри опять диссонанс. Столько противоречий, но ни одного ответа или объяснения.       Завидев колоссальное замешательство, что творилось и изнутри, и снаружи обладателя Расёмона, Дазай мягко положил руку ему на плечо.       — Скажу честно... На самом деле мне даже немного понравилось за тобой ухаживать... — глупо улыбнувшись, заявил он вполголоса. — Поэтому, прошу, не бойся нуждаться во мне. А главное не бойся признавать это, ладно? — Осаму кратко огладил ладонью чужое плечо, а после отошёл назад.       Акутагава всё ещё неуверенно и настороженно взглянул на него, не поднимая головы.       — Ну, а теперь, — ехидно ухмыльнувшись, продолжил Дазай, — чай или кофе?       — Чай... — тихо пробормотал Рюноске, снова неловко уставившись в пол.       — Присаживайся, — Осаму отодвинул один из стульев, приглашая подчинённого за стол.       Акутагава всё так же старался не смотреть наставнику в лицо. Молча сев, он сложил руки на коленях и стал покорно ждать. Дазай поставил на плиту чайник и подошёл к Рюноске сзади.       — Ну, и что мне сделать, чтобы ты расслабился? — со вздохом произнёс тот, — Может, сделать тебе массаж? — он положил руки подчинённому на плечи, отчего последний слегка вздрогнул. — Ты такой напряжённый... — сказав это, Осаму сжал пальцами кожу около чужой шеи.       Акутагава дёрнулся и закусил губу.       — Но тебе сегодня повезло. Я очень хорошо делаю массаж…       Дазай медленными движениями начал массировать мышцы около плеч и шеи Рюноске. Затем прикосновения стали интенсивнее: большие пальцы давили на выпирающие косточки, остальные всё сильнее сжимали, а порой даже и щипали кожу рядом с этими местами. Иногда Акутагаве было немного больно от резких пощипываний, но он старался не подавать виду, крепко сжимая в руках края рубашки и закусывая губу. Вскоре Осаму перешёл к лопатками и начал массировать уже их. Движения становились плавнее, а действо, в целом, всё более и более походило на массаж. Рюноске сглотнул. Эти касания вдруг превратились в чертовски приятные ощущения. Внутри разливалась сладкая нега, а холодные пальцы, что порой дотрагивались до его оголённой шеи, заставляли слегка вздрагивать. По телу пробежала волна мурашек, и Акутагава ненароком затрясся. Когда Дазай вновь надавил на какую-то из лопаток, с уст подчинённого сорвался едва различимый томный вздох. Юноша, видимо, и сам этого не заметил, а Осаму лишь тихо усмехнулся и продолжил.       Прикрыв веки, Рюноске вошёл в некий транс, изредка потряхивая плечами и дыша через приоткрытый рот. Дазай тщательно массажировал каждый участок шеи и плеч, но минуло буквально пару мгновений, и он стал опускаться немного ниже, к спине. Акутагава неосознанно выгнулся, слегка запрокинув голову, а Осаму провёл пальцами вдоль выпирающих косточек. Казалось, его тоже затянул весь этот процесс. Ему была интересна каждая мимолётная реакция и эмоция на чужом лице. Тогда он и надавил на поясницу, плавно проводя рукой вниз. Тут Рюноске не смог сдержаться и издал еле слышимый стон, который тут же перешёл в тихое шипение сквозь стиснутые зубы. Дазай отчего-то сглотнул и замер. Возникло желание сделать так ещё раз, а затем ещё и ещё. И отказать себе в этом желании он не смог. Акутагава крепко жмурился, мыча сквозь сомкнутые губы, а затем, приоткрывая рот, шумно ловил ртом воздух, пытаясь отдышаться. И как раз в эти моменты Осаму пытался тщательнее и сильнее провести вдоль поясницы, дабы услышать такой сладкий голосок из уст его подчинённого. Рюноске содрогался после каждого касания, на щеках уже давно виднелся яркий румянец, а вздохи становились всё резче и прерывистее. В какое-то мгновение Дазай полностью поглотился им, забыв о существовании всего вокруг. И неожиданно через эту пелену стал слышать тихий шёпот:       — Ч-ч... ч-чайник... — с трудом смог вымолвить Акутагава, всё ещё подрагивая, как травинка на ветру.       До Осаму не сразу дошёл смысл сказанного. Однако резкий звук свистка и бурлящей воды, заставил мгновенно выйти из этой прострации и подбежать к плите. Пока он возился с уже давно закипевшим чайником, Рюноске шумно выдохнул и, наклонившись, положил голову на стол. Его тело всё ещё не забыло недавние ощущения, поэтому дрожь не прекращалась.       Дазай как ни в чем не бывало налил кипятка в чашку и поставил её на стол перед подопечным. Тот слегка приподнял голову и придвинул напиток ближе, выдавив из себя тихое «спасибо».       Некоторое время они в неловкой тишине просто пили чай. Акутагава совсем не хотел пересекаться с наставником взглядом, однако, когда глаза устремлялись в чашку, он мог видеть отражение своего лица с покрасневшими щеками, из-за чего совсем растерялся, не зная, куда себя деть.       Осаму же искоса наблюдал за тщетными попытками подчинённого спрятать смущение, что в некоторой степени его забавляло. Но даже это не могло затмить ту неудовлетворённость, которую он испытал от того, что не смог закончить начатое. Не в силах больше молчать, Дазай привлёк внимание Рюноске и протяжно произнёс:       — Сегодня на работе выходной... Если хочешь, то оставайся подольше. Я тебя никуда не тороплю...       В его глазах сверкнул игривый огонёк, от которого по телу Акутагавы снова пробежали мурашки. Осаму растянул губы в хитрой улыбке и поднёс к ним напиток, давая Рюноске понять, что намеревается продолжить сие действо после чаепития. Последний же уловил его решительный настрой и робко опустил глаза, осознавая, что его ожидает, когда чашка опустеет.       Дазай покончил с чаем уже через пару минут, пока Акутагава отчаянно старался тянуть время, делая либо очень маленькие, либо и вовсе фальшивые глотки. Осаму пристально наблюдал за ним, нетерпеливо стуча пальцами по столу. Рюноске вскоре начал обращать внимание на этот жест, понимая, что ожидание стало надоедать или даже немного злить наставника, отчего первый ещё больше занервничал, но так и не решился допить чай одним глотком.       Услышав тихий вздох, за которым последовал звук отодвигающегося стула, Акутагава напрягся и замер. Дазай остановился позади и вновь опустил руки на его плечи, ничего не говоря. Рюноске решил не делать себе ещё хуже и, набравшись сил, осушил чашку, с характерным стуком поставив её на стол. Осаму довольно хмыкнул, разминая пальцы, и, наклонившись к чужому уху, томно в него прошептал:       — Ну что? Продолжим?