Балкон

      Гэвин тяжело дышал распластавшись голышом на диване в гостиной. Приобнимал потную, но довольную Кристину под боком. Хорошо было выбраться наконец из спальни, пока соседка уехала к родне на выходные. У парочки вся квартира была в распоряжении. Кроме спальни Ти.       Рид ещё стопудово планировал отметиться в душе и на кухне, но начали с привычного дивана перед теликом. — Ты мне следы оставил, — проворчала Крис, растирая бедро, на котором уже краснели отпечатки пальцев Гэвина. — Ага, — довольно кивнул в ответ.       Гибкая была девчонка. Так сложил её, закинув длинные ноги на плечи. Так узко было. Сжал руками посильнее от ощущений. — Не надо так. Не терплю следы! — Прости, милая. Ты такая горячая — сложно сдержаться, — привычно уже оправдался. — Я понимаю. Но давай нежнее. Ты же можешь. — Угу.       Ну чего она вечно нудела? Не так уж и сильно сжал. Хотел и мог намного сильнее. Хотел аж пальцами в кожу впиться, сдавить хотел. Расслабиться и уже в полную силу ебать, а не нежничать и аккуратно трахать, пока извивалась снизу.       Встал, подбирая джинсы с пола, куда кинул их в порыве. Мог и голышом на балкон выйти, но Крис отчего-то напомнила, чтобы оделся. Даже предложила свой халат накинуть. Поморщился и влез в джинсу.       На балконе Рид прикурил, лениво прислонившись к стенке, отделяющей от соседского балкона. Оттуда звуков не раздавалось, хотя уже был вечер пятницы. То самое время по идее, а Татуировки ещё не было. Может работал до поздна?       Хотелось немного поболтать да мозг разгрузить. Гэвину тут предстояли выходные с подругой на пустой хате, а она уже немного парить начинала. Неделю ещё сносно как-то было. Вздыхала, конечно, из-за его вечерней подработки в монтажке, капризничала, что во вторник с пацанами предпочёл погонять по скоростному, а не с ней на какой-то закрытый концерт съездить. Но зато какие фотки высылала! А какими сообщениями его на ночь баловала. Прям в коридоре набросился. В прихожей бы отымел, если бы не утащила в гостиную. Не стал настаивать на жёстком перепихе у стены, и всё равно ж поворчала из-за следов.       А Рид такое любил. Любил оставлять свои метки. Приятно их было видеть на телах потом. Особенно на тех участках, что из-под одежды показывались. С удовольствием бы на шее оставил: два синяка от пальцев справа и один — слева. И на себе любил — царапины, синяки, засосы… Но тут у Крис пунктик имелся: не любила и не оставляла. Что-то надо было с этим придумывать, как-то намекнуть. Прямо говорить Гэвин не хотел, не умел…       На соседнем балконе открылась дверь. Гэвин уже обрадовался, готовый поприветствовать, как только услышит звук зажигалки или запах курева, но там сначала было тихо, а потом возня послышалась. Незнакомый высокий голос невнятно как-то пробормотал «прям тут?», а затем раздался уже знакомый голос: — Заткнись и в рот бери.       Рид аж замер: там Татуировка кому-то грубо приказал в рот взять, а у Гэвина аж рука замерла на пол пути к собственному рту. Зажатая в пальцах сигарета застыла. — Вот так, сука. Глубже! — пропыхтел Татуировка.       Звуки характерные раздались, причмокивающие. — Глубже, блядь!       Тот второй старался. Вроде немного подавился, но, видимо, гэвиновского собеседника это устроило: — Ничего. Справишься! Языком прижал! Ну!       Надо было уйти, но Гэвин не мог. Ноги какими-то тяжёлым стали, а по телу вибрация разлилась. От того, что происходило за стеной. От голоса этого. Слов. — Вот так хорошо!.. Можешь же, когда хочешь!.. Хороший мальчик!.. — почти рычал Татуировка.       Гэвин чуть ли не в стену вжался. На месте застыл. Внизу живота кололо возбуждением. Опустошённые яица поджались, а член потяжелел. На автомате прикрыл глаза, зачем-то представляя, как с той стороны стоит татуированный сосед и насаживает на свой ствол какого-то пацана. — Глотку расслабь и глубже! Ну!       Второй закашлялся с той стороны. Видать, с непривычки. Не понимал, как надо или не умел глубоко. Только Татуировке будто плевать было. — Я, блядь, кому сказал расслабить глотку! А ну обратно засунул! — Ннно… — сипло попытался ответить второй. — Заткнись и соси, сука!       «Соси, сука», — в голове у себя повторил Рид. Лицо всё горело. Свободной рукой стиснул собственный член в джинсах. Судя по звукам, с той стороны стены послушались. Чмокающих звуков стало больше, а знакомый голос хрипло выдохнул. Красиво звучал. Так горячо. — Вот так… Да… Хорошо берёшь…       «Хорошо», — эхом прокатилось в голове Гэвина. — Хорошая…глотка… Глубокая…       «Хорошо»… — Люблю, когда…так сильно…сосут… Нравится сосать?       «Да!»       С той стороны довольно промычали. — Нравится мой член во рту?       «Да!»       Опять промычали. — Вместо сигареты лучше же мой член сосать? Да?       «Да!» — Не слышу?!       Одними губами Рид прошептал «Да», чувствуя как давит в паху, как горит. Рукой уже с усилием тёр и сжимал грубую ткань, пытаясь вызвать стояк.       Кто-то почти задушено согласно промычал с той стороны. — Блядь, да!.. Выебать твой сучий рот… Да с оттягом жопу твою отыметь… Отшлёпать, чтобы…горела…       «Да!»       Вместо мозга в голове такая каша была у Гэвина, что с трудом соображал. Стоял в одних штанах на балконе, да щупал себя, подслушивая, как сосед кого-то в рот имеет за стеной. В шаге буквально. Да ещё так горячо имеет. Так жёстко. — В глотку твою спущу… Всё высосешь… До последней капли… — уже рычал Татуировка.       «Ддда…»       Сигарета пальцы обожгла, догорев до фильтра. Гэвин открыл глаза, скидывая окурок. Перед глазами всё плыло, когда попытался трясущимися руками достать ещё одну из пачки. Громко чиркнуло колёсико зажигалки, когда зачем-то прикурил.       Замер от неожиданности. Показалось, что его услышали. Обнаружили. Спалили. Щёки ещё больше покраснели. А Татуировка словно и не услышал. Опять прорычал за стеной, выдыхая: — Хочешь же…мой член…в своей…глотке пиздливой!.. Течёшь, как хочешь, да?       Рид нервно сглотнул, затягиваясь едкими смолами. — Чтобы засадил…тебе поглубже… Посильнее…       Кивнул нервно. — Не отпущу…пока не кончу в тебя…       Глубоко всосал дым. — До последней…капли, сук… Понял?       Понял. И тот понял. Мокрых звуков стало больше. Рычания тоже. Сигарету тянул чаще и сильнее. «Сильнее!»       С хриплым протяжным выдохом всё закончилось.       Гэвин слышал, как тяжело дышали с той стороны два человека. Потом завозились, и раздался звук слюнявого поцелуя. — Понравилось? — хмыкнул Татуировка.       Рид кивнул. — Да, — сипло отозвался второй голос, повыше. — Перекурить надо. Глянешь сиги на тумбочке?       Кто-то вышел с балкона. А кто-то за стеной расслабленно потянулся с мяукающем звуком. А Гэвин пытался сообразить, как быть. Если уйдёт сейчас, то Татуировка точно услышит звук двери и поймёт, что он тут стоял и всё слышал. А если останется, то наверняка его спалит Кристина: придёт и опять постучит в стекло. И тогда тоже будет понятно, что он тут стоял…       Из соседней квартиры раздался голос. За приоткрытой дверью не было слышно, что говорит, но Татуировка недовольно откликнулся: — Блядь, да на тумбочке! Сверху! Да ёб ты… — недовольно ворча, ушёл с балкона.       Воспользовавшись моментом, Рид быстро затушил остаток сигареты и вернулся в квартиру.       Кристина что-то ему сказала, заглядывая в гостиную. — Чо? — Говорю, душ свободен, — улыбнулась, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Думаю тайскую заказать. Ты как? — Ага, норм.       А когда стоял под прохладным струями в чистеньком душе, обложенном светлым кафелем, думал: неужели Татуировка не знал, что Гэвин мог выйти на балкон и услышать его? Пятница же была. Знал же, что пятничными вечерами Рид курил на балконе. Надеялся, что в эту пятницу он позже будет? Или раньше? Или вообще не придёт? Или может знал и для него тут шоу устроил? Ну это совсем глупо было. Нафига Татуировке так делать? А вдруг он для Гэвина это всё наговаривал? Всё это до пизды горячее и пошлое. Рассчитывал, что Гэвин услышит. Ведь наверняка запах был его сигарет… Хотя на балконе ветрено было, и может дым в сторону сносило… А звук зажигалки? Так вряд ли можно хоть что-то услышать, пока свой ствол в чужой рот загоняешь…       Гэвин с усилием потёр глаза, смывая стекающую пену от шампуня.       Нет, тупо было думать, что там Татуировка для Рида старался. Приятно так было думать, но тупо.       Но бляяяя, как же он охуенно говорил. И наверняка ещё и волосы сжимал, и натягивал…       Рид глубоко вздохнул. Прикрыл глаза и тут же представил, как эта рука с чёрным браслетом и надписью «левая» его волосы стискивает. Его рот натягивает. Ему говорит «хороший мальчик». Горячий образ вырисовывался. Пиздец горячий.       На столько, что мыльный член уже в руках скользил, а Гэвин сквозь зубы сипел. Если по началу ещё и думал сдержаться, да в холостую не тратить запас сил, то как только в воспоминаниях всплыло «выебать твой сучий рот» — отпустил себя…