Балкон

      Гэвин застыл перед стеклянной балконной дверью, не решаясь выйти. В одной руке мял пачку сигарет, пока вторую в кулаке сжимал. Короткие ногти впились в ладонь.       Получилось, что на кухне у девчонок он тоже отметился. Только там пришлось нежничать с подругой из-за чувства вины за вчерашнюю драку. Гладил её нежно, целовал. Руками в основном работал, так как за ночь лицо опухло и ныло. Медленно, но верно изводил её, хотел, чтобы от ласки сорвалась, требуя, чтобы взял уже её. А она пыхтела, постанывала, целовала, мягко его трогала. И это было… Скучно. Пиздец, как скучно. Аж зевать хотелось.       Лишь когда на каком-то порыве щёки его стиснула, впиваясь поцелуем, и боль искрами по телу прошла, словно очнулся. — Извини, — тут же зашептала девчонка, когда скривился от ощущений. — Нет, норм, — попытался успокоить её. Опять посмотрела так странно, словно он какой-то не такой был. Улыбнулся ей. — Не прерывайся, детка. Так хорошо идёт. Хочу довести тебя, — промычал, выцеловывая шейку. Вгрызться в неё хотелось, но лишь немного щетиной потёр. — Котик, — простонала в ответ, да ноготки слегка в плечи впились.       «Надави», — требовал голос внутри.       Рид сжал мягкие ягодицы, усаживая на стол.       «Надави!» — не унимался внутри голос Татуировки.       Потёрся челюстью о плечо девчонки. Член дёрнулся, испуская смазку.       «Надави!»       В жизни так быстро латекс на себе не раскатывал. Вошёл сразу и до упора, стискивая Крис. Пяткой его по заднице ударила, прошипев, чтобы не гнал. Пришлось замедлиться и голос этот ебучий в голове заткнуть. А он не затыкался. Всё рычал внутри. Наговаривал Гэвину. Манил его…       От того теперь и мялся на пороге балкона, не решаясь выйти.       Очень глупо было, что в первый раз вышел покурить в пять утра. Тогда в сонной башке была смелость. Вышел, рассчитывая, что сосед тоже рано проснулся на работу. Хотел опять голос услышать. А соседа не было. Пришлось злым опять в кровать возвращаться. И перед завтраком его не было. А теперь вроде различал струйку дыма — от того и замер на пороге. Боялся ебучий шаг сделать. И упустить собеседника боялся.       Стоять так и смотреть у двери тоже было глупо, подруга могла в любой момент выглянуть и спросить «чего застыл?» Поэтому обречённо вышел на балкон.       Тут же щёки покраснели. — Утречко, — прохрипел, стискивая зубами сигарету. Злило, что руки потряхивало, когда прикуривал. — Обед уже, Ментол! — бодро откликнулся с той стороны голос. Вот Татуировку словно вообще ничего не беспокоило. — Хера ты дрыхнуть! — Кто рано встаёт, тот нахер идёт, Пупсик, — философски заметил Гэвин. — Блядь, вот ты зацепился. Уже скучаю по «Татуировке», — вздохнул сосед. — Кстати, ты хотел рассказать, где у тя ещё татушки, — напомнил Рид. — Интересно, да? Не отпускает? — словно оскалился собеседник. — Да похуй, в целом. Могу и о погоде спросить, — огрызнулся Рид. — Не кипятись, нежнятина. Я ж любя подкалываю… — Заебал уже с подколами своими, — сложно было сдержать гнев внутри. Он словно в Гэвине бурлил. Уже несколько дней. А источник этого гнева тут стоял и глумливо дров подкидывал. — С тобой, как с человеком пытаюсь поговорить, а ты вечно с подъёбами дебильными… — Так а я тя прошу со мной разговаривать?! — тоже разозлился Татуировка. — Это я к тебе на балкон прихожу по ушам ездить?! — Я к тебе на балкон не прихожу, мудозвон! Ты берега не путай! Я покурить вышел, а ты тут выёбываешься на меня… — И чо? Хочу и выёбываюсь! Если у тя чувства юмора нет, то не моя проблема! — У меня оно, бля, есть! Просто не такое недоразвитое, как у тебя, сука!       Гэвин аж сигарету в кулаке смял, подступая к стене. Дышал тяжело. Хотелось въебать в наглую морду аж до трясучки. — А только ты такой тупой, что сказать не можешь, а сразу гавкаешь, как псина?! Небось и вмазать ещё хочешь? — почти рычал сосед за стеной. Тоже словно близко стоял. — Кулаки уже напряг, мудила? — Я бы тебе въебал! Честное слово! Кулаками бы тебе эти слова в твой рот сучий вбил! — Тут кто кому бы ещё вбил, гандон! — уже откровенно рычал Татуировка. — Ты бы уже у ног моих валялся да сипел сквозь нос сломанный!.. — Нихуя бы не валялся! Сам бы лежал и уже не так выёбывался! — Хочешь чтобы я под тобой лежал?! — Кулаками морду твою расквасил бы… — В солнышко бы прописал тебе… — Придушил бы… — Мне бы понравилось.       Рид резко замолчал. Застыл. Завис, обрабатывая услышанное. Такая картинка яркая перед глазами возникла: татуированный сосед лежит под ним, а рука Гэвина стискивает шею бледную. Чувствует, как кадык под ладонью нервно ходит. Как рот приоткрывается, вылавливая воздух.       Джинсы такой крепкий стояк сдавливали, который давно не появлялся от слов точно. — Завёлся? — хрипло спросил Татуировка. — Заткнись, — прошипел в ответ.       Стоял и ни хера не понимал, что делать и как быть. Мысль глупая в голове проскочила: на чужой балкон перелезть, чтобы… Чтобы что?.. — Я завёлся… — Заткнись, блядь! — Рид глубоко вдохнул горячий воздух. — Просто заткнись. — Приди и заткни. — Бляяяядь, — Гэвин с силой приложился к стене. Прохладный бетон немного отрезвлял. Как и боль от удара головой. — Пиздец ты ебанутый. — Ты тоже, — глухо отозвался Татуировка.       Было слышно, как тяжело дышит за стеной. Словно головой о плечо Рида упирается и дышит. Руку протяни и можно зарыться в мягкие или жёсткие волосы… — Ебануться, — проворчал Гэвин, потирая лицо. — Просто ебануться.       Можно было уйти с балкона. Можно было уйти из квартиры. Сказать Крис, что больше приезжать не хочет. Звать её к себе. Или не звать вовсе. Можно было бросить курить. Или как ссыкло высматривать струйку дыма и курить, пока не было Татуировки. Можно было сделать вид, что ничего особенного не произошло. Можно было врать себе…       Только вот стоял, как полный идиот на балконе. И не двигался. И не уходил. — Значит на правой груди, — откликнулся Татуировка, — у меня дезик Teen spirit. В честь песни Нирваны. — Чо? — не понял Гэвин. — Ага, я как-то угорел по песне и набил. На левой икре дракон чёрный. Чисто эскиз понравился у татуера. — Большой? — Ну почти на всю икру. — Больно было? — На мясе норм, а когда по кости бил, то да. Мурашки аж бежали. — Прёшься по боли? — заинтересовался Гэвин. — Ну оно приятно будто было, когда иголкой мелкой, — словно пожал плечами сосед. — Ага, есть такое. — Ещё есть дата рождения и смерти ма на лопатке правой… — Вот это годнота. — Только это? — усмехнулся Татуировка. — Ну дракон, наверно, тоже пиздатый. Я ж не видел, — тоже улыбнулся Рид, доставая сигарету. — Но дезик набить. Да ещё на груди… — Так знаковая песня же! — Старьё такое… — Сам ты старьё! Такой гитарный риф! Величайшая песня! — Ну да, ну да. Списанная с Пиксис… — Вдохновлённая, придурок! — Как скажешь…       Немного поспорили о ценности песни и группы в целом. Подколы уже не так цепляли, а о странной вспышке взаимного гнева они больше и не вспоминали. Под конец, протягивая свою пепельницу, Татуировка спросил Рида про челюсть. — Сильно лицо разнесло? — Да не, синяк подрасплылся, да и пофиг, — пожал плечами, скидывая окурок. — Ну рука не опухла — уже плюс. Смотрится грубовато теперь. Ваще не нежная ни разу, — хмыкнул Татуировка. — А чо за шрам? — Да кастетом оцарапали. Давно уже. — Хрена! — опять как-то с возбуждением откликнулся собеседник. — Это ваще ерунда. Вот переносицу им нехило пробили… — Блядь, нос — это же жесть, — со знанием протянул Татуировка. — Шрам остался? — Ага. — И нос кривой? — У тя кривой, — огрызнулся Рид. — Просто шрам. Ебало — норм. — Ну это я тебе потом сам скажу, норм или не норм, — хихикнул в ответ. — На хуй пошёл! — фыркнул Рид. — Сначала ебало. Хуй потом гляну, — засмеялся своим приятным голосом. Ебучим приятным голосом. — Мечтай! — оскалился Гэвин, открывая дверь в квартиру. — Только об этом и мечтаю! — выкрикнул в спину сосед.       И глупо было такому радоваться. Но Рид почему-то обрадовался. Приятно было так, что аж в грудине запекло. И внизу живота, где уже под разговоры всё успокоилось. — Чего лыбишься? — спросила внезапно появившаяся Крис. Гэвин аж вздрогнул — не ожидал её так внезапно увидеть. — Да опять о татухах пиздели. У него дезик из песни Нирваны набит. — Херня какая, — сморщилась подруга. — Вечно вы, мальчишки, ерунду на себе нарисуете, а потом жалеете. — Я о Тасе не жалею, — нахмурился Гэвин. — Прикольный же, — погладил рисунок на плече. — Ну это пока. Подрастёшь и будешь сводить. — Ой, иди в пизду, Крис!       Ну чего она вечно херню какую-то несла?! Ну набил и набил. Захотел — сделал! Чего цеплялась? — За языком следи, Рид! Нехер меня посылать! — ещё и обиделась на него.       Губы надула и на кухню ушла. А там греметь начала тарелками.       Гэвин тяжело вздохнул. Сложно с ней было. Ничего ж такого не сказал, а обиделась. Рассеянно пригладил волосы и поплёлся за ней с извинениями.