Двое на одного

Тэхён ненадолго заминается, неуверенно глядя на безупречное матовое стекло, оттенённое лаконичной чёрной надписью. Конечно, время, когда они с Юнги спорили по любой мелочи и никак не могли найти общий язык, давно прошло, но… Он всё равно чувствует себя немного неловко, когда вторгается в настолько личное пространство хёна. Особенно с подобной просьбой. Глубоко вдохнув и выдохнув, Тэхён наконец набирается смелости и деликатно стучит в дверь, слегка повысив голос: — Хён, это я! Можно войти? Он слышит смазанные звуки чужого голоса внутри и шуршание, но не может разобрать слова — Тэхён уже собирается было переспросить, когда дверь в студию плавно открывается. Но вместо ожидаемого выжидающего лица Мин Юнги его вдруг встречает слегка приподнявший красиво очерченную бровь Чонгук. — Тэ? Заходи, — Чонгук толкает дверь шире, распахивая её, но сам не торопится отойти, лениво опираясь крепким плечом о дверной косяк. В последнее время макне приноровился носить в повседневной жизни рубашки с закатанными рукавами, обнажающими забитую руку, и небрежно распахнутым на широкой груди глубоким воротом. Тэхён чувствует, как после одного взгляда на этот ворот его щёки немного теплеют, и торопливо прошмыгивает внутрь. Чонгук прикрывает за ним дверь, чтобы тут же расслабленно откинуться на неё спиной и скрестить руки на груди. Ким прокашливается, неловко заправив за ухо мягкую тёмную прядь, и бормочет: — Хён, я… я не хотел прерывать, если вы сейчас заняты, я попозже зайду. — Что такое, Тэ? — Юнги откидывается на удобную спинку рабочего стула и поворачивается, слегка приподняв подбородок. Под изучающим взглядом его пристальных кошачьих глаз и прожигающим спину вниманием Чонгука Тэхён смущается окончательно, замявшись. Он говорит тише, неуверенно оглянувшись: — Я просто… Я хотел попросить тебя помочь с моим сольным альбомом, потому что не хотел обращаться к кому-то со стороны, тем более что ты всё равно сделаешь лучше… Н-но если вы уже заняты, я, эм… — его голос сбивается, когда Юнги вдруг плавно поднимается со своего места, отталкивая откатившийся стул, и неторопливо подходит ближе. Тэхён сглатывает. — Хён? — Говоришь, никто не сделает этого лучше, чем я? — Юнги слегка склоняет голову к плечу хищным жестом и заглядывает Тэхёну в глаза. Уголки его красиво очерченных губ чуть вздрагивают в довольной усмешке, а сам он слегка сощуривается. — Никто, кроме хёна, м-м, Тэхён-и? — Я… да? — Тэхён делает маленький шажок назад, непроизвольно пятясь. Он знает, что чаще всего Юнги сравнивают с кем-то из кошачьих — с тем, как тягуче он двигается, как сыто щурится, как забавно мурлыкающе ворчит, когда его что-то не устраивает. Но сейчас альфа больше напоминает ему огромную, неторопливо перебирающую тяжёлыми кольцами змею. Феромон Юнги густой и тяжёлый, невероятно дурманящий. Он наполняет всю комнату удушливой жаркой волной, плотно смешиваясь с феромоном Чонгука. В студии пахнет альфами так сильно, что собственный сладковатый запах Тэхёна кажется практически неразличимым. Он снова неловко тянет: — Хён? Отступая, Тэхён сам не замечает, когда упирается спиной в прохладную гладкую поверхность стены. Он непроизвольно охает и замирает, когда Чонгук, всё это время наблюдающий за ними со стороны, вдруг тоже оказывается совсем близко. Макне упирается рукой в стену рядом с его головой, скользнув нечитаемым взглядом по всему замершему Тэхёну с ног до головы, и хрипловато тянет: — А моя помощь тебе не нужна, Тэ? — Если тебе н-не сложно… — Тэхён неожиданно заикается, опуская взгляд и буквально чувствуя, как запунцовели щёки. Чонгук близко. Слишком близко, чтобы его бедное сердце не стало биться чаще под его жарким чёрным взглядом. Слишком близко, чтобы в глазах на мгновение не потемнело от феромона, жаром напоминающего воздух, исходящий от сухого раскалённого песка, и забивающегося в горло. Пытаясь хоть как-то отбить себе своё личное пространство, Тэхён осторожно пятится в сторону, и почти взвизгивает, когда в стену с другой стороны упирается ещё одна большая ладонь, но уже принадлежащая Юнги. — О-ой! — Знаешь, Тэхён-и, — обволакивающий, глубокий бархатный голос Юнги вызывает вдоль позвоночника крупные мурашки. Тэхён непроизвольно прижимает руки к груди и сжимается, переводя взгляд с Чонгука на Юнги и обратно. От того, как они нависают над ним, у него слабеют колени. Хён совсем сокращает расстояние между их лицами, а затем и вовсе вдруг сжимает в пальцах выбившуюся из-за чужого ушка непослушную прядь волос. — Мы как раз обсуждали тебя перед тем, как ты вошёл. — И что вы… обсуждали? — Тэхён сдавленно выдыхает и совсем уязвимо пищит, когда коротко хмыкнувший Чонгук вдруг совершенно бесцеремонно зарывается лицом ему в шею, чуть ниже чувствительной омежьей железы. Ким невольно хватается ладонью за его крепкое плечо и смотрит на Юнги широко распахнувшимися глазами. — Ч-чонгук-а! Ч-что ты… — Мы обсуждали, каким хорошеньким бы ты стал, — Юнги игриво мурлычет, сжав в пальцах предплечье Тэхёна, и прижимается ближе, уткнувшись лицом в золотистую беззащитную шею с другой стороны. Его горячее дыхание мажет по покрывшейся мурашками коже. — Если ты хочешь, чтобы мы помогли тебе с новым альбомом, нас нужно будет за это поблагодарить, ведь правда? — Х-хён… — Тэхён всхлипывает, задрожав, когда чувствует, как сразу два горячих рта жарко прижимаются к его чувствительной шее. Чонгук размашисто ведёт по ней языком, мокро целуя, а Юнги слегка покусывает, сжимая крупноватые клыки. Его колени откровенно дрожат, и Тэхён слабо упирается ладошками в крепкие мышцы на чужой груди, хныкнув: — Ч-что вы… ах, что вы д-делаете? Н-не надо… Ах… — Почему не надо, крошка? — Чонгук нежно прикусывает край его горящего ушка и неторопливо оглаживает изгиб чужой талии, соскользнув на попку. Тэхён взвизгивает, заалев окончательно, особенно когда на вторую ягодицу ложится крупная ладонь Юнги. Чонгук насмешливо хмыкает, сладко поцеловав чувствительное место сразу за ушком: — Мне кажется, тебе очень даже нравится. — Н-не надо… Не трогайте, ах, там… — Тэхён смущённо всхлипывает, сводя дрожащие колени и цепляясь пальчиками за чужие жадные руки. Альфы трогают его за попу совершенно по-хозяйски, грубовато сминая, и от этого низ живота постыдно тянет сладким возбуждением, а дырочка мокнет. Кажется, ещё немного и его совсем перестанут держать подгибающиеся ноги. — Что такое, Тэ? — Юнги тоже жарко шепчет в пылающее ушко, зарывшись носом в растрёпанные мягкие пряди. Он вдруг кладёт вторую ладонь прямо Киму на пах, сжимая постыдно затвердевший от возбуждения член сквозь одежду и мягко его массируя. — Разве тебе не нравится, когда тебя здесь трогают? Лицо Тэхёна горит настолько сильно, что на мгновение ему кажется, что он просто потеряет сознание. Он всхлипывает, закрывая лицо дрогнувшими ладошками, и непроизвольно изгибается в талии, выпячивая попу. Негромкий ласковый смех Чонгука кажется практически вибрирующим: — Ну что такое, ягодка? Не прячься от нас. Его ладони мягко отводят от горящего лица, и Чонгук нежно покрывает его румяные щёки поцелуями, не прекращая сладко трогать везде. Тэхён обмякает в их руках, прижимаясь спиной к стене, и слабо отворачивается, дрожа. Вся его шея густо покрыта следами от поцелуев и мягких укусов альф. Они не поставили ему метку, но откровенно пометили своим феромоном — он ощущает его на своей коже так отчётливо, будто буквально уткнулся в железу одного из них носом. — Ты так сладко пахнешь, маленький, — Юнги шумно выдыхает, обнюхивая его шею, и это ощущается чуть ли не более интимно, чем лапающие его большие ладони. Мин слегка клацает крупными клыками и рыкает хищно: — Так вкусно потёк для нас. Иди ко мне. Тэхён уже почти ничего не соображает, когда Юнги властно тянет его на себя. Он слабо оборачивается, уловив горячий, жаждущий взгляд Чонгука, и хныкает, когда Юнги садится на предусмотрительно поставленный в студии кожаный диван и утягивает его к себе на колени. Тэхён упирается ладошками в чужую грудь и смущённо смотрит Юнги в лицо. Обычно спокойный, сейчас хён совершенно не похож на себя прежнего: его огненные волосы растрёпаны, глаза хищно горят, а из-под верхней губы отчётливо проступают крупные клыки. Даже несмотря на всё своё смущение, омега не может не залюбоваться им. — Хорошенький, — Юнги мурлычет, сжимая его талию в больших ладонях и прижимая к себе ближе, а затем слегка приподнимает голову. Тэхён жмурится, хныкнув, когда хён ласково сцеловывает с его губ невинность, чтобы практически сразу жарко толкнуться в податливый рот языком. Тэхён дрожит, неуверенно приоткрывая губы. Горячий ловкий язык альфы во рту заставляет его сладко трепетать, неумело позволяя целовать и ласкать себя. Увлечённый поцелуем, он не сразу замечает, что Чонгук осторожно стягивает с него штаны. Одурманенный возбуждением и феромонами альф, Тэхён тяжело дышит, когда Юнги наконец отстраняется, чтобы жадно посмотреть через его плечо. Слегка заторможенно моргнув, Тэхён неловко оглядывается и тут же распахивает глаза, запищав: — Н-нет! Не смотрите! Н-не надо там! Он пытается было прикрыться ладонями, но Юнги нежно сжимает изящные омежьи запястья в пальцах, прижимая их к своей груди и не позволяя освободиться. Хищно рокочущий Чонгук сминает полные, округлые ягодицы, развратно разводя их в стороны и полностью обнажая для себя пульсирующую намокшую дырку. Сгорая от стыда под двумя жадными взглядами, Тэхён всхлипывает и утыкается лицом в надёжную шею Юнги, крупно дрожа. Он чувствует, как Чонгук жадно разглядывает его нежную, беззащитную промежность, и от этого намокает ещё сильнее. Лишённый всяческих преград, густой омежий запах наполняет комнату, и Тэхён чувствует, как Юнги глубоко и жадно вдыхает. Он стыдливо хныкает: — Х-хватит… не вдыхайте… — Но ты тут так вкусно пахнешь, Тэхёни, — Чонгук звучит почти укоризненно, а затем и вовсе делает абсолютно возмутительную вещь. Он наклоняет голову, мазнув кончиком носа по ягодице, и шумно, жарко втягивает запах, обнюхивая омегу. Тэхён скулит. Горячие, умелые ладони альфы скользят по его дрожащим бёдрам, надавливая большими пальцами на чувствительную внутреннюю сторону и заставляя их разъехаться в стороны. Чонгук довольно урчит, а затем горячо и медленно ведёт по намокшей дырке языком, слизывая смазку. Тэхён широко распахивает глаза, подавившись собственным стоном, и жмурится, чувствуя, как на ресницах собираются слёзы. Это невероятно приятно, словно всё его тело мгновенно стало дико чувствительным, но при этом так же невероятно стыдно. Даже просто думать о том, что Чонгук касается его там языком… — Ну что такое, зайка? — Юнги тут же сбивается на успокаивающее воркование, сцеловывая с его горящих щёк сладкие слёзки. Он мягко целует Тэхёна в подрагивающие ресницы, в кончик носа и в уголок губ, мурлыча: — Не надо плакать. Тебе ведь приятно, когда Чонгук лижет твою хорошенькую попку, правда? — П-приятно, — Тэхён всхлипывает, непроизвольно приподнимая бёдра чуть выше, чтобы длинный, умело извивающийся язык толкнулся в него глубже. — Но эт-то так стыдно… — Здесь ведь только мы, Тэ, — Юнги снова нежно чмокает его в подрагивающие надутые губки. Его феромон словно укутывает Тэхёна в мягкое пуховое одеяло, успокаивая и расслабляя. Хён ласково бормочет: — Дай мне приласкать тебя, крошка. Юнги стягивает с него футболку, окончательно избавляя от остатков одежды, хоть сколько-нибудь прикрывающих постыдную наготу, и склоняет голову. Его губы мягко смыкаются вокруг затвердевшего чувствительного соска, и Тэхён пищит, непроизвольно вплетаясь пальцами в огненные волосы: — Хён! Горячий жаркий рот, ласкающий грудь, делает его невероятно чувствительным, особенно когда сзади его всё ещё вылизывает Чонгук. Тэхён приоткрывает губы в жалобном стоне, когда чувствует, как альфа медленно и нежно толкается в его дырочку горячими пальцами. Длинные и крепкие, с крупными костяшками, они не идут ни в какое сравнение с изящными пальчиками самого Тэхёна, которыми он всегда трогал себя внутри во время течки. Уверенные и умелые, они плавно разъезжаются, растягивая дырку и заставляя её мокро хлюпать. Ким не сгорает от стыда окончательно только потому, что Юнги осторожно смыкает вокруг его сосочка клыки и слегка оттягивает, переводя на себя внимание. Сладкие постыдные звуки, переполненные удовольствием, словно срываются с его губ сами по себе. Тэхён дрожит и ёрзает, извиваясь под горячими ласками, и взвизгивает, когда тяжёлая ладонь Чонгука опускается ему на ягодицу с отчётливым шлепком. — Не ёрзай, Тэ. Ты ведь не хочешь меня спровоцировать, правда? — Чонгук коротко хмыкает, слегка прикусив его за округлую ягодицу, и Тэхён снова жарко пунцовеет от мысли о том, на что именно Чонгука можно спровоцировать подобным просительным ёрзаньем. Он смущённо опускает лицо, и из-за этого Юнги неохотно отрывается от набухших, затвердевших сосочков на его груди, чтобы беззлобно проворчать: — В тебе нет никакого уважения к хёну, а, Гук-а? — К хёну? — Чонгук насмешливо фыркает, отстраняясь. Он выпрямляется и тянет Тэхёна на себя, легко обхватив его поперек талии, словно игрушку. Тэхён прижимается спиной к чужой горячей груди, и Чонгук кладёт подбородок ему на плечо, жарко шепнув на ушко: — Разве ты сейчас похож на моего хёна, Тэхён-а? А мне кажется, всё совсем наоборот, крошка. Давай, скажи хёну. Тэхён стыдливо кусает нижнюю губу, опустив длинные дрогнувшие ресницы. Горячий шёпот Чонгука, следы его собственного омежьего феромона, оставшиеся у Чонгука на лице, пальцах и шее, вызывают у него сладкое томление где-то в животике. Словно чувствуя это, Чонгук обхватывает его талию руками, без особых усилий соприкасаясь кончиками пальцев, и прижимает к себе поближе, так плотно, что… Губы Тэхёна округляются в растерянном маленьком вдохе, а глаза распахиваются. Он оглядывается через плечо растерянным жестом, а затем отчаянно вспыхивает. Сейчас, когда они сидят в такой позе, омега очень отчётливо чувствует, как о его попку трётся что-то твёрдое. — Эт-то… эт-то… я… — он лепечет, глядя на Чонгука широко распахнутыми глазами, и этим, кажется, заставляет его искренне рассмеяться. Чон чмокает его в уголок приоткрытого рта и нежно трётся носом о горячую щёчку, мурлыкнув: — Это «это», ягодка. Я тебе больше скажу, у Юнги «это» тоже есть. После этих слов альфа довольно бесцеремонно, хотя и нежно сжимает дрогнувшее запястье Тэхёна, чтобы положить его прямо Юнги на пах. На твёрдый пульсирующий член, пошло натянувший плотную серую ткань спортивных штанов. Тэхён, не сдержавшись, издаёт короткий высокий писк и машинально слегка сжимает пальцы. В ответ на это Юнги роняет негромкий бархатный стон, заставивший его мгновенно замереть на месте, словно крольчонка, и красиво заламывает чётко очерченные брови: — Чёрт. Чонгук, засранец… Тэ, приласкаешь альфу, котёнок? Ким жмурится. Он слегка подаётся вперед и робко сжимает пальцы через ткань плотнее, медленно водя ими вдоль твёрдой упругой выпуклости. Пользуясь тем, что он прогнулся, Чонгук удобнее прижимает его попку к своим бёдрам, а затем и вовсе оттягивает штаны, высвобождая качнувшийся, покрасневший от прилившей крови член и удобно умостив его между полных ягодиц. Тэхён хватает ртом воздух: — Ч-чонгук-а! Перестань тереться о мою… о мою попу… — Я ведь, кажется, уже говорил тебе, как меня нужно правильно называть, малыш, — Чонгук совершенно бесстыдно склоняет голову к плечу, и его слегка растрёпанные чёрные пряди соскальзывают, сильнее обнажая красивое насмешливое лицо. Тэхён сводит дрогнувшие бровки в смущённом жесте. Он сглатывает, чувствуя, как смущение сладко сжимает и переворачивает всё внутри, и едва слышно выдыхает: — Чонгук… Чонгук-хён. Перестань тереться о мою п-попу, мне стыдно… — Если ты меня так просишь, солнышко, — Чонгук опускает голову, покрывая чувствительный беззащитный загривок поцелуями. Ощущение его опасных клыков, нежно скользящих по омежьей коже в такой близости от места, где ставится брачная метка, заставляют Тэхёна невольно сладко задрожать и обмякнуть. Он действительно чувствует, как Чонгук убирает член, и… С одной стороны, он должен поблагодарить, но с другой… почему-то Тэхён чувствует лёгкое разочарование, и от этого щёки загораются ещё сильнее. Не может же быть, чтобы ему правда нравилось, когда к нему так сладко пристают… так дерзко, нежно трогают везде, где было стыдно трогать даже ему самому… Тэхён жмурится, пытаясь прогнать все эти пошлые мысли, и уже собирается было открыть рот, чтобы поблагодарить Чонгука, как чувствует, как к его намокшей дырочке прижимается что-то горячее, влажное и округлое. — Если я не могу тереться, я ведь могу сделать кое-что другое, правда, булочка? — Чонгук оставляет мимолетный поцелуй сразу у него за ушком, сжимает в пальцах крепче задрожавшие омежьи бёдра и медленно, плавно толкается внутрь. Ощущение проникновения кажется всеобъемлющим и невероятно подавляющим. Тэхён невнятно всхлипывает, теряя равновесие, и неловко плюхается к Юнги на колени, прижавшись щекой прямо к стояку. В любое другое время это, конечно, дико бы его смутило, но сейчас… Член Чонгука большой. Горячий, пульсирующий из-за плотно увивающих весь ствол вен, рельефно ощущающихся чувствительными нежными стенками, но кажется, будто намокшая, нуждающаяся дырочка Тэхёна была создана, чтобы принимать его внутрь. Низ живота наполняет приятное тянущее чувство горячей переполненности, и Тэхён слабо всхлипывает, чувствуя, как его попка наконец прижимается к передней поверхности бёдер Чонгука. Его горячие твёрдые пальцы нежно массируют податливо изогнутую талию, слегка продавливая, и Чонгук хрипловато стонет: — Да, вот так… Такой послушный для меня, Тэхёни, такой мокрый и тугонький внутри. Внутри тебя потрясающе узко и горячо. — Н-не говори так… — Тэхён невнятно всхлипывает, жадно глотая ртом воздух, и слегка ведёт головой, только сейчас замечая, что к его щёчке прижимается что-то твёрдое. Он с трудом приподнимает её, смаргивая с ресниц невольно выступившие слёзы, и давится собственным судорожным вдохом. Юнги небрежно оттягивает свои штаны, высвобождая член, и он во всей своей устрашающей красоте оказывается у Тэхёна перед лицом. Толстый, твёрдый, истекающий смазкой и тяжёлым, вязким феромоном альфы, он заставляет омегу инстинктивно замереть. — Открой для меня ротик, крошка, — Юнги слегка приподнимает верхнюю губу, обнажая крупные выступающие клыки в короткой усмешке. Он сжимает подбородок Тэхёна в сильных пальцах, немигающе глядя жадными глазами, и под его взглядом Тэхён послушно приоткрывает дрогнувшие губы. Альфа низко довольно рокочет: — Вот так, хорошо. Круглая большая головка ложится ему на язык приятной давящей тяжестью. Тэхён жмурится, отчаянно краснея, и робко смыкает вокруг неё губы, осторожно посасывая — он чувствует, как сжимающий его талию Чонгук неторопливо и властно толкается внутрь, а затем медленно выходит, и это подавляющее чувство проникновения сразу с двух сторон словно сводит его с ума. — Наша послушная маленькая омега, — Юнги довольно облизывается, вплетаясь пальцами в растрёпанные мягкие кудри, а большим пальцем второй руки нежно оглаживает пухлую нижнюю губу, растянутую вокруг его члена. — Убери для меня зубки, Тэхён-и. Возьмёшь его глубже, правда? Тэхён сосредоточенно сопит, пытаясь дышать через нос, и послушно убирает зубы. Хён проталкивается в его рот медленно, точно так же, как не спешит наращивать темп Чонгук, но их члены слишком большие для того, чтобы их можно было принять так легко. Он жмурится, отчаянно сглатывая, когда крупная головка упирается во вход в горло. Даже сейчас держать что-то настолько большое так глубоко тяжело, не говоря уже о том, чтобы пропустить его ещё дальше, но приятное чувство растянутости сжимает живот сладким возбуждением. Ким начинает осторожно двигать головой, не пытаясь насадиться глубже, но старательно лаская нежную кожу на чужом члене языком, и чувствует, как Чонгук ускоряется. Пошлые гулкие шлепки кожи о кожу заставляют его уши гореть, но член внутри чувствуется так приятно, что Тэхён совершенно ничего не может с собой поделать. Быть между двух сильных и властных альф, растягивающих его, ласкающих уверенно и дерзко… Он невольно сводит дрогнувшие колени, жалобно всхлипнув от возбуждения, и Чонгук моментально это улавливает, проворковав: — О, тебе это правда нравится, ягодка? Два члена, хорошо растягивающие твои мокрые маленькие дырочки. Тэхён слабо мычит, но ничего не может сказать в свою защиту, когда его рот буквально… занят. Его беспомощные звуки заставляют альф усмехаться и довольно урчать, пока Юнги слегка не замедляется и не бросает: — Давай поменяем позу, я хочу посадить его на свой член. — Ты любишь забирать себе самое вкусное, правда, хён? — Чонгук хрипло фыркает, норовисто мотнув головой, и на несколько мгновений Тэхёну кажется, что альфы начнут рычать друг на друга. Прежде чем всё его существо наполняет восхитительной смесью страха и возбуждения, Чон хмыкает: — Такой дерзкий альфа. А затем медленно, словно неохотно выскальзывает из хорошо разработанной дырочки. Ощущение пустоты мгновенно становится слишком резким — Тэхён чувствует, как его дырочка сжимается, пульсируя, и от потребности снова почувствовать себя наполненным с губ слетает жалобное хныканье. — Тише, зайка, — голос Юнги звучит ласково. Тэхён даже моргнуть не успевает, когда хён ловко подтягивает его наверх, переворачивая спиной к своей груди и слегка приподнимая. Ему даже не приходится переносить вес на ноги: Мин фактически держит его без какой-либо помощи за талию, медленно опуская на свой член и заставляя длинно, сладко застонать. В этой позе он проникает, кажется, ещё глубже, и на мгновение у Тэхёна от удовольствия темнеет перед глазами. Юнги довольно мурлычет, укусив его за край ушка: — Глубоко, правда? Хочу услышать, как ты будешь скулить для меня. — Не будь таким эгоистичным, хён, — Чонгук слегка надувает губы в капризном жесте, а затем сжимает запястья Тэхёна в своих пальцах, положив его ладони на свой член. Он наклоняется ближе, уткнувшись лицом в податливо подставленную омежью шею, и негромко бормочет, обжигая кожу своим горячим дыханием: — Приласкаешь меня тоже, детка? Тэхён скулит. Их обоих слишком много, их подавляющих жарких ласк, их горячих слов, жара, исходящего от их тел. Между альфами он чувствует себя маленьким и податливым, покорно подчиняющимся чужой воле, как и сейчас. Большие ладони Юнги сочно сминают его бёдра, приподнимая и насаживая на член, а сам Тэхён окольцовывает член Чонгука дрожащими пальцами. Макне жарко, сочно стонет, слегка прикусывая его за шею, и сам подаётся бёдрами вперёд, толкаясь в омежьи ладони. Он жмурится. От окружающей их плотным облаком смеси феромонов сладко кружится голова и слабеют колени, но это не имеет значения, когда альфы берут получаемое удовольствие в свои руки. Тэхён практически не замечает, как Чонгук неохотно отрывается от его шеи, оставив на ней несколько новых следов от поцелуев и жарких покусываний, чтобы сладко и горячо поцеловать его в распахнутый в судорожном стоне рот. Жарко. Жарко. Жарко. От обилия смазки, текущей по внутренней стороне его бёдер, между их телами пошло хлюпает. Юнги хрипло рычит, ускоряясь и вбиваясь сильнее, а Тэхён лишь отзывается на это податливым сладким всхлипом. Он чувствует, как член Чонгука у него в пальцах начинает пульсировать. Горячий, толстый, с нежной бархатной кожей, мокрый от смазки, он скользит в тугой хватке подрагивающих ладоней легко и упруго, подхватывая один ритм с упорно вдалбливающимся внутрь членом Юнги. Тэхён даже не совсем уверен, кто именно из них троих кончает первым: он сам, заскулив и испачкав свой животик и стальной пресс Чонгука в омежьем семени; Чонгук, зарычавший и уткнувшийся тяжёлой головой ему в плечо; или же хрипло выругавшийся Юнги, слегка прихвативший его клыками за загривок. Но чужое семя, покрывшее его внутри и испачкавшее снаружи, ощущается невероятно приятно. Тэхён подрагивает от пережитого только что яркого оргазма, судорожно сжимаясь, и чувствует, как тяжело дышат лениво уткнувшиеся ему в шею с двух сторон альфы. Сейчас каждая клеточка его тела кажется настолько чувствительной, что горячий язык Юнги, нежно прошедшийся по пульсирующей омежьей железе, практически выгибает его дугой. — Тише, ягодка, — Чонгук хрипло, слегка лающе смеётся и ласково чмокает его в уголок губ. Он прищуривает лукавые чёрные глаза в усмешке. — Или тебе мало? Хочешь, чтобы альфы приласкали тебя ещё немного? — Н-не говори так, — когда его зрение наконец снова проясняется, Тэхён надувает щёки, снова негодующе засопев. Чем больше проходит сладкое и дурманящее возбуждение, тем быстрее возвращается накрывающий его стыд, и он чувствует, как снова начинает заливаться краской. — Котёнок, ты буквально сидишь у меня на члене и правда до сих пор стесняешься? — Юнги ухмыляется, удобно устроив подбородок в выемке между плечом и основанием шеи, и Тэхён моментально вспыхивает, слегка обернувшись. — Хён! Не говори т-так! — Как не говорить? Что мой член у тебя… — в этот раз Тэхён действует на опережение, торопливо прикрыв слишком болтливый рот Юнги ладонью, но его уши всё равно жарко горят. Мин бросает на его пальцы, крепко зажавшие ему рот, развеселившийся взгляд и слегка приподнимает брови, а Чонгук в это время радостно хохочет, ткнувшись носом в горячую омежью щёчку. — Боже, Тэ, ты просто прелесть. Собираешься делать так каждый раз, когда один из нас захочет сказать про твою… — У меня две ладони, Чонгук! — Тэхён торопливо оборачивается, чтобы зажать рот второй ладонью уже ему и не позволить сказать очередную возмутительную пошлость. — И я не постесняюсь их применить! Он угрожающе сдвигает брови, надеясь, что выглядит хотя бы сколько-нибудь устрашающе, несмотря на горящее лицо и полную наготу, но, кажется, не слишком в этом преуспевает. Тела зажимающих его между собой альф трясутся от еле сдерживаемого смеха.