Твои фото у меня на стене (Stan)

За открытым окном была тёмная дождливая ночь. На небе сверкали молнии, слышалось громыхание, а ветер завывал в окна дома. Чанбин и Бан Чан — товарищи и, можно сказать, друзья Джисона — видели уже десятый сон в соседней комнате. Только вот, Хану совсем не спалось. Даже его собака Ббама нежился в своей лежанке, хотя больше предпочитает играть ночью, бегая по всему дому, чем спать. Поодаль него лежали раскрытые журналы и вырезанные из газет фотографии. Встав со своей постели Джи направился в ванную, совмещённую с туалетом, что бы умыться и взглянуть на своё лицо — наверняка бледное и с синяками под глазами. Свет лампочки резал глаза, еще не привыкшие к свету после тьмы. Холодная вода из-под крана вмиг оказалась на лице, стекая по щекам к подбородку. Джисон пристально взглянул на своё отражение в зеркале. Через мгновение в дверь стали стучать, а после послышался голос Криса. — Питер? Открой дверь, мне надо отлить! — сказал он, стуча в дверь от нетерпения. — Питер! Открой чёртову дверь, сукин ты сын. Ты вообще слышишь меня? — Да замолчи ты! — открывая дверь выкрикнул Джисон. — Как же ты меня бесишь, свали на хрен. — Рот закрыл! Ты вообще с ума сошёл?! — кричал в закрытую дверь Чан, злясь. — Ну и вали! Кусок отродья. Голоса стихли, поэтому из своей комнаты вышел Чанбин, молча стоявший всё это время в проёме двери. Когда его друзья наконец успокоились, он дальше отправился спать, хотя, гроза за окном явно не даст ему быстро заснуть. Джисон быстрым шагом направился в свою комнату, собирая в охапку журналы и газеты. Подняв всё с пола и погладив испуганного Ббаму, Хан направился в подвал. Только включив свет взору встало помещение, обклеенное фотографиями лишь одного человека — «Лино». Джисон уже и не помнил, когда началась его лютая одержимость певцом Рино, может год назад, а может и больше. Он точно помнил, как ещё в школьные времена слушал его песни в кассетоприёмнике, смотрел по телевизору его выступления в других странах, фанател по нему, что после переросло в нечто большее, чем просто «слушать и смотреть». Например, Джисон стал писать ему письма, как сейчас. Делился со всем в своей жизни, писал, как сильно ему нравиться музыка и сам Рино, после ожидая ответа, которого не было. На столе лежит пустой лист, а в руке Джисон держал ручку — черную, которую он достал с большим трудом, ведь в его районе ручки с чёрными чернилами забирали на раз два, не оставляя после себя ничего. За окном всё так же бушевала гроза. Капли дождя бились об стекло подвала, которое находилось почти у самого потолка и было единственным в этой комнате. Собравшись с мыслями Джисон принялся писать письмо, слыша, как окно в его комнате от ветра захлопнулось, а после открылось вновь.

«Дорогой Лино, я писал тебе, но ты до сих пор не перезвонил мне. В конце я оставил номер сотового, пейджер и домашний номер.

Осенью я отправил два письма, но ты, должно быть, их не получил.

Вероятно, были проблемы на почте или вроде того.

Иногда, когда я тороплюсь, могу написать адрес неразборчиво»

Джисон отвлекся от письма, включая рядом стоящий маленький телевизор. На экране появился Лино, картинка была чёрно-белая. Это была запись одной из его песен, под которую парень продолжил писать письмо.

«У меня был друг, который покончил с собой. Всё это из-за суки, которая не хотела быть с ним.

Я знаю, возможно, ты слышишь это каждый день, но я твой самый преданный поклонник!

Я даже принял тот факт, что ты занимался подпольным дерьмом»

Бан Чан закрыл дверь в подвал и поднялся на второй этаж, в свою комнату. Пройдя в комнату друга он закрыл открытое окно. Гроза всё так же бушевала. Яркие вспышки заполняли помещение. Пройдя в свою комнату Крис улёгся в постель. На соседней кровати спал Чанбин, тихо храпя. Джисон усердно думал, что бы написать. Мысли крутились в голове, их было слишком много.

«У меня вся комната увешана твоими постерами и фотографиями. Мне даже нравится та хрень с Ruckus, хотя это было не очень.

В любом случае, я надеюсь, что ты получишь это письмо. Ответь на него, просто от скуки.

Искренне, твой самый большой поклонник, Питер»

Встав возле зеркала, которое было во весь рост, Джисон посмотрел в своё отражение. Он мысленно представил, как бы танцевал под песни Рино, возможно, даже на сцене, стоя бок о бок с ним. Немного постояв Хан снова сел за стол. Глаза слипались, поэтому Джисон и потёр и взял ручку в руки, слегка покрутив её пальцами. Всё-таки взяв конверт, Джи сунул сложенное письмо внутрь и проведя языком по бумажке заклеил конверт. Проверив, виден ли адрес и номер домашнего телефона, Джисон встал со стула, направляясь в комнату.

***

Почта. Обычное утро перед работой. Работники делают свои дела. Один из мужчин взял тележку с письмами. Слегка подтолкнув она поехала. Одно из писем выпало, тихо упав на пол, чего никто не заметил. «Питер, твой фанат! *адрес* Лино — Рино! *адрес*», гласила надпись на конверте.

***

Шторы были завешаны. В гостиной было темно. На телевизоре крутился муз.канал. Джисон ждал, пока на нём появиться Рино. На кухне, что была совмещена с залом, появился Бан Чан. Он открыл холодильник, внимательно его рассматривая, после поворачиваясь к Хану. — Питер, ты голоден? — Тихо ты, идиот, — проговорил Хан махнув рукой. — Идиот? Ты вообще офигел?! — выкрикнул Бан, закрывая дверцу холодильника. — Да заткнись ты! Задрал уже! Отстаньте все от меня, чёрт возьми! — встав на ноги сказал Джисон, а после вышел с гостиной, направляясь в подвал. Там его точно не потревожат.

***

— Крис? Все в порядке? — спросил вошедший в кухню Чанбин. Он слышал крики даже на втором этаже, поэтому, ради любопытства, он решил спуститься вниз. — Все нормально. Просто опять повздорил с Питером. Ты же знаешь, мы с ним не в ладах, как бы я не старался наладить контакт с ним, — выдохнув и сев на диван сказал Бан, выключая телевизор. — Я знаю его уже давно. Он никогда таким не был. Возможно, у него какое-то дерьмо в жизни твориться, а сказать нам не хочет или не может. Все наладиться, друг, — сказал Чанбин, начиная массировать плечи Криса, пытаясь его успокоить. — Да мне всё равно на его дерьмо, понимаешь, Льюис? Я устал от этого. Нам надо скоро снова выходить в чёртов университет, а он совсем рехнулся с этим Лино. — Знаю. Но всё же, не будем его пока трогать. Он успокоился и всё наладится, я верю, — сказал Льюис, тоже садясь на диван, протягиваю руку к журналу на кофейном столике.

***

Закрыв за собой дверь, Джи спустился по бетонным ступенькам и прошёл к столу. На нём валялось множество исписанных бумаг. Взяв чистый лист, Хан принялся писать письмо. Это дело его хоть как-то успокаивало.

«Привет Лино. Ты так и не позвонил и не написал мне.

Надеюсь, ты еще найдешь возможность. Я не сошел с ума, я просто думаю, что не отвечать фанатам — отстойно.

Если ты не хочешь говорить со мной вне концерта, то оставь мне автограф»

В голове вспыхнуло воспоминания. Был вечер зимы. Толпа фанатов стояла у чёрного входа уже как минимум полтора часа. Вот-вот должен был выйти Рино. Руки Джисона медленно замерзали, так же как и всё его тело, ведь Хан тогда был в одной футболке. И все это ради лишь встречи с Лино. Перед этим был проведён концерт, на который смог прийти Хан, потратив последние деньги на этот чёртов билет. Но он не жалеет. Никогда не пожалеет. Прошло два часа, перед тем, как дверь открылась и оттуда вышел Рино вместе с охраной. Джисон отчетливо помнил каждую деталь с той встречи.

«Я ждал тебя на лютом морозе четыре часа, а ты просто сказал «нет».

Это предельно грубо, друг, ты для меня точно гребаный идол. Я хочу быть похожим на тебя, я люблю тебя даже больше, чем кто-либо»

После, в голове снова появилось воспоминание. Та встреча, что была примерно полгода назад. Джисон пришёл на фан.встречу. Он еле вытерпел стоять в толпе фанатов, что постоянно толкались и были потными из-за духоты помещения. Хан решил упомянуть это в своем письме. Он, чёрт возьми, и в правду был обижен на Рино.

«Я не сошел с ума, но я не люблю, когда мне лгут.

Помнишь, как мы встретились в Денвере? Ты сказал, что, если я напишу тебе, то ты ответишь.

Послушай, я чем-то на тебя похож. Я так же не знал своего отца, он постоянно врал маме и избивал ее»

За окном вновь началась гроза. Только сейчас Джисон вспомнил о том, что хотел посмотреть на Лино на муз.канале. Включив маленький телевизор, Джисон с радостью выдохнул, увидев певца на экране. Хан оглядел комнату. Абсолютно все стены были увешаны фотографиями из журналов. Свет он молнии освещал темное помещение, а капли били в окно. Почему-то, сезон дождей накрыл город внезапно.

«Я понимаю, о чем ты поешь в своих песнях, и, когда у меня дерьмовый день, я выпадаю из реальности и включаю их, ведь у меня нет больше ничего.

Поэтому, эта хрень помогает мне, когда я в депрессии. У меня даже есть тату с твоим именем на груди!»

Джисон помнил тот день, когда решил набить себе татуировку. Теперь, на его груди с права, виднеется надпись «Ли Рино младший» , что далось ему с трудностью. Всё таки, набивать тату было больно. Даже очень, потому что алкоголь совсем не помогал.

«Иногда я даже режу себя, чтобы посмотреть, сколько крови прольется. Это как адреналин. Боль — такой неожиданный прилив для меня…

Смотри, все, что ты говоришь, — правда, и я уважаю тебя за твои слова. Тебе стоит позвонить мне. Я стану самым большим поклонником из тех, что ты потерял

Искренне, твой фанат Питер.

P. S. Мы должны быть вместе»

Хан вмиг вспомнил кое-о чем. Он достал из кармана своих спортивных штанов фотографию. На ней, на диване сидел Лино, вместе с какой-то девушкой, возможно, это была ведущая, а возможно и певица. Джисон не хотел в это вникать. Сказать правду, он совсем не хочет знать, что эта за девушка. Так же, из кармана, Джи достал и свою фотографию, обрезанную, где он так же сидел на диване. На другой половине должны были быть его друзья. Нанеся клей на фото, Джисон склеил две фотографии. Он положил это фото в конверт, вместе с письмом, заклеивая его.

***

Ночью гроза усилилась. Джисон уже лежал в своей постели. Заснуть все никак не получалось, поэтому Хан лишь ворочался в кровати из стороны в сторону, слушая разбушевавшуюся погоду. За пределами комнаты было тихо, поэтому Хан сразу услышал шаги. Эти шаги шли вниз, а после послышался скрип двери. Вмиг поднявшись с кровати, Питер поспешил вниз, в подвал. Внутри парень заметил Бан Чана, который внимательно смотрел на обрезанную фотографию. Он испуганно обернулся, увидев друга рядом с собой. — Питер… — Ты что тут, чёрт возьми, делаешь? — спросил Джисон, злобно смотря на друга. — Пит... Я не... — Ублюдок.

***

Машина ехала на большой скорости. Колёса разбрызгивая дождевую воду, что текла по дороге. На лобовое стекло капало множество капель, что дворники практически не справлялись со своей задачей. Из багажника были слышны крики, но Джисон не обращал на них внимание. На дороге было совсем пусто, поэтому Хан зажал педаль газа, даже не планируя останавливаться. В руке у Джи был диктофон. Он прислонил его ко рту, начиная говорить. — Дорогой Мистер «Я слишком крут, чтобы писать или звонить фанатам», это последнее послание, которое я шлю твоей заднице, — сказал Джисон, не жалея связок и смотря на дорогу. — Прошло шесть месяцев, а от тебя ни слова, я не заслужил такого. Я знаю, что ты получил два моих последних письма. Я отчетливо написал на них адреса, так что это последняя кассета, которую я тебе отправляю, надеюсь, ты услышишь. Рука, которой Хан держался за руль, дрожала, поэтому машина виляла из стороны в сторону. На зеркале висела фотография Лино которую Джисон хотел сорвать, да рук не хватало, поэтому она продолжала качаться, привлекая к себе внимания. — Я в машине, еду 90 в час по автостраде. Эй, Лино, я напился водки, она делает меня смелее. Ты знаешь песню Фила Коллинза «Рассекая ночной воздух»? Она о том парне, который мог бы спасти утопающего, но не сделал этого, а Фил всё видел и потом встретил того парня на концерте, так вот, в моей ситуации почти то же самое: ты мог спасти меня! Но уже слишком поздно, я выпил тысячу таблеток, и уже засыпаю, — продолжать говорить Джисон, крича. Впереди ехала машина, свеча фарами и ослепляя Джисона, которой не с первой попытки увильнул от столкновения. По стеклу лилась вода, дворники больше не помогли. Дорогу совсем не было видно. — Всё, чего я хотел — чертово письмо или звонок. Надеюсь, ты узнаешь, что я сорвал все твои фото со стен. О да, Джисон помнит, как перед этой поездкой сорвал все постеры и фотографии со стены, помнил, как разбил телевизор, разбудив этим Чанбина. Тот, побоявшись, остался в своей комнате, даже не подозревая, что может твориться в подвале дома. Хан достал из шкафа биту, та, на которой была наклейка с именем Рино. Он разнёс всю комнату, оставив сущий беспорядок. — Я люблю тебя, Слим! Мы могли бы быть вместе! Подумай над этим, только что ты всё разрушил! — продолжал кричать Джисон. Голова начала гудеть, а крики из багажника усугубляли ситуацию. — Я надеюсь, это не даст тебе заснуть, и что ты будешь видеть об этом кошмары! Не сможешь заснуть, а будешь кричать об этом. Надеюсь, тебя мучает совесть, и ты не можешь дышать без меня, Лино, смотри — Заткнись, чёрт возьми! Ты мешаешь мне говорить, Кристофер! — Эй, Лино, это мой друг орет из багажника. Но я не перерезал ему горло. Я просто связал его… Видишь, я не похож на тебя. Ведь если он задохнется, то будет страдать дольше… И в итоге он тоже умрет. Что ж, мы едем, я уже почти на мосту. Вот дерьмо! Забыл! Как же я отправлю тебе это дерьмо? Сквозь затуманенный взгляд Джисон увидел ограждение. Не успев затормозить машина въехала в него, снося. Не справившись с управлением, Хан выехал за пределы моста, в итоге, падая в реку.

***

— Сегодня ночью, в этой реке, утонул парень, лет двадцати. В багажнике машины было найдено тело другого мужчины, возрастом чуть старше. Будет заведено уголовное дело, — говорил репортёр в жёлтом дождевике. За её спиной ходили люди, кружась возле машины, что вся пахла сыростью. Лобовое стекло было разбито, из салона авто достали личные вещи погибшего. Чанбин выключил телевизор, закрывая лицо руками. Просидев так минуты две, он вышел в коридор, одевая поверх черный дождевик. Он не помнил, как дошёл до кладбища. Не помнил, как оплакивал двух лучших друзей. А ведь, если бы он тогда вышел из комнаты и остановил Хана, всего этого бы не было.

***

Минхо стоял возле вокзала, выпивая кофе. Феликс — его друг, и, по совместительству, его личный менеджер. У того в руке был стаканчик с чаем, чёрный, без сахара. — Нам пора идти, Рино, — сказал охранник. — Хорошо. Феликс, ты все вещи взял? — спросил Лино, направляясь за охранником внутрь вокзала. — Да. Я не брал много вещей, не думаю, что мог что-нибудь забыть, — ответил Ли, подтянув сползающий рюкзак на плечо. — Хорошо. Минхо натянул капюшон куртки пониже, опуская голову, что бы, не дай бог, фанаты его не узнали и не прицепились как мухи к дерьму. К сожалению, нашлось пару фанатов. Ли повезло, что эти фанаты были сдержанными и попросили лишь автограф, а после, ушли по своим делам, оставив его в покое. Как назло, опять начался дождь. И, как бы сильно Минхо не любил такую погоду, в последнее время её было слишком много. Охрана проводила его до нужного вагона, а после ушла, оставив двух парней. Феликс, предупредив, что ушёл в туалет, вышел из вагона, закрыв за собой дверь. Минхо разместился на своей нижней полке и достал из своего рюкзака письма, раскладывая их на стол. Все те, на которые не нашёл времени, что бы ответить. Все они были от одного фаната — Питера. Прочитав их все, Минхо взял синюю ручку в руки, принимаясь писать ответ.

«Дорогой Питер, я собирался написать тебе раньше, но был занят.

Автограф для тебя, я оставил его на бейсболке… И, мне жаль, что не увидел тебя на концерте, наверное, не заметил, фанатов было слишком много.

Не подумай, что я говорю это специально, чтобы позлить тебя. Но, что за хрень ты написал о себе? Тоже любишь резать запястья? Я сказал это, просто валяя дурака…

Какого черта, Питер, ты ебанулся?

У тебя проблемы, Питер, думаю, тебе нужна помощь, чтобы кто-то спас твою задницу, когда ты решишь спрыгнуть с крыши.»

Минхо высунул язык, усердно думаю над ответом. Он, мягко сказать, был в немалом шоке от прочтения писем. Для него они казались слишком странными. Даже очень. Это был первый фанат, который писал о таком в своих письмах, не стыдясь.

«И что это за хрень про то, что мы должны быть вместе? После такого мне вообще не хочется видеться с тобой.

Надеюсь, ты прочтешь это письмо Надеюсь, оно дойдет до тебя вовремя, пока ты не покалечил себя, я думаю, у тебя все будет хорошо, если ты просто расслабишься.

Я рад, что вдохновляю тебя, Питер, но… Почему ты такой псих? Попытайся понять, что ты мне нужен как поклонник. Я просто не хочу, чтобы ты натворил безумной херни.»

За окном была гроза. Гром был слышен даже в вагоне поезда. Феликс подошел к своей кровати, ложась плостом. — Рино, пора спать, ложись, — сказал он, отворачиваясь к Ли спиной. — Хорошо, я допишу и тоже лягу спать, всё-таки я слишком устал после концертов, — ответил Лино, слегка улыбнувшись другу, смотря ему в спину.

«Я видел такое в новостях недель тому назад, и это повергло меня в ужас! Какой-то парень напился и съехал на машине с моста, а в багажнике был его лучший друг.

В машине нашли кассету, но по ней не было понятно, кому она адресована. Подумай об этом… его звали… это был ты…»

— Твою мать!

***

— Ты серьёзно, Рино? — спросил у него Феликс, когда тот рассказала ему о "Питере" — Да. Чёрт, я даже подумать не мог, что он такой идиот. Он такой бред мне писал. — Но всё же, жаль его. Ему было всего-то двадцать лет, — попивая чай сказал Ли, переводя взгляд в окно. — Это да. Надеюсь, мне больше не повстречаются такие фанаты. Я тогда точно рехнусь. — Я даже буду не удивлён, Рино, — посмеявшись ответил друг. — Ложись спать, завтра будет тяжёлый день. — Да, ты прав. Выключив свет в вагоне, двое парней легли спать. Только вот, Минхо, этой ночью, уснуть так и не смог.