come out, come out, wherever you are

Гэвин едва дождался полной остановки шаттла и спрыгнул на землю раньше всех остальных. За время полёта он ясно понял, что ехал в команде с какими-то придурками. Никто из них не видел лиц друг друга, но по голосам и размерам тела они отличались довольно сильно — к тому же, среди них была даже одна женщина, что помогало ориентироваться. В любом случае, это подводило к тому, что трое остальных дружелюбно и воодушевленно болтали (очевидно, на взгляд Гэвина, очень наигранно), в то время как он стоял у терминала, молча сложив руки на груди — это, вообще-то, требовало определённой сноровки, потому что он, во-первых, был в скафандре, а во-вторых, не хотел выглядеть идиотом, делая это неумело. Поэтому он. Приложил усилия. С другой стороны, ха, Гэвин знал к чему были все эти разговоры о "держаться вместе", "мы одна команда" и тому подобное дерьмо. Он слышал, что у этой Компании была прямо-таки чудовищная смертность рабочей силы, которую выжившие пространно и глупо пытались объяснить монстрами и несчастным случаями. Спустя долгие размышления, копания на разных сайтах и форумах и несколько совсем не пьяных обсуждений в баре, он пришёл к выводу, что всегда кто-то из экипажа подставлял других, забирая их собранные материалы себе — потому что платили здесь как раз за личный вклад в общее дело. Все сходилось. А потому верить этим лживым речам — себе дороже. Здесь, до кучи, ещё был и "ветеран" Компании — работал в ней уже больше года (Гэвин не слышал до этого ни об одном человеке, продержавшемся так долго в этих вылазках), поэтому доверие к нему и к команде в целом тут же упало ниже плинтуса. Нахрен. Гэвин был довольно хорошим рейнджером, пока его не выперли из ассоциации по причине «неуважительно поприветствовал мудака-главу ударом в ебасос» (он бы сделал это снова, потому что пошел нахуй, Перкинс), и для него работа по нахождению забытых вещей на разных заброшенных базах — проще простого. Лучше он быстро осмотрится, соберёт то, за что больше заплатят, и свалит отсюда, не дав ударить себя в спину. Чем больше денег он получит за эту вылазку, тем меньше ему придётся горбатиться на эту чертову Компанию, и тем быстрее он сможет основать свою собственную группу рейнджеров. Таков план. За дело. Гэвин быстро добрался до высокого здания бывшей фабрики по протоптанной тропинке, не обращая внимания на окрики позади и используя примитивный (здесь все такое чертовски дешёвое и сделанное на коленке! так бы кому-нибудь и въебал!) сканер, чтобы сразу найти вход внутрь. Потребовалось несколько секунд, чтобы отпереть замок и открыть тяжеленную проржавевшую дверь, но вот ещё мгновение, хлопок за спиной — и он внутри. Насколько он знал, вся фабрика была как лабиринт, а потому — был ли вообще смысл выбирать в какой из коридоров идти? Гэвин постоял пару секунд, покачиваясь на носках под гудение огромного продувного вентилятора над головой, потом пожал плечами и свернул налево. Быстрее начнет — быстрее закончит. Вскоре он попал на склад. По пути он собрал несколько побрякушек там, несколько гаджетов здесь — но ничего особого пока не нашёл, так что не брезговал подбирать все, что видит. Может, тут будет что-то, что даже такой убогий сканер, как тот, что в его шлеме, оценит в пару сотен или тысяч баксов? Было бы неплохо. На складе, на удивление, было пусто — да, валялись разные коробки и упаковки, которые Гэвин не преминул пнуть в пропасть или просто откинуть ногой в сторону, но они либо были набиты такими же коробками да упаковками, либо содержали в себе всякий бесценный хлам. И «бесценный» в данном случае значит совсем не то, чего хотелось бы Гэвину. Когда он осмотрел всё, что только можно, разочарованно взяв лишь пару пультов, осталось всего два прохода: через второй этаж склада налево и через нижний — вглубь лабиринта. Гэвин последовал правилу «всегда иди налево» и забрался по шатающейся лестнице в следующий коридор. И он был... Немного странным. Вроде обычный коридор, но непонятно почему Гэвин почувствовал, как напрягается его тело, а волосы шевелятся на затылке (хотя, они, вероятно, давно прилипли к коже от пота после всей этой беготни). За ним... Следили? Он резко обернулся. Там никого не было. Очевидно. Черт, а что, если тот старший мужик с корабля реально пошёл за ним следом? Он больше всех говорил о том, чтобы не разделяться и также больше всех доставал Гэвина, когда тот отказывался подчиняться, даже дойдя до угроз ходить за ним, как за ребенком. До чего жуткий дядька... Но, в любом случае, в коридоре не было ни души, и с некоторым сомнением Гэвин медленно отвернулся, светя слабым фонариком вперед. Следовало закончить здесь со всем ещё быстрее. Он прошел коридор насквозь; в нем даже не было никаких ответвлений или дверей — и зачем такое делать, спрашивается? — и вышел в просторную комнату. Обклеенную старомодными обоями. Что. Он проморгался, и даже придержал сумку с вещами одной рукой, чтобы протереть стекло шлема, но да. Обои и чёртов линолеум, как у его прабабушки в лучшие времена. В пустой комнате в конце пустого коридора. На заброшенной фабрике. На единственной базе на самой маленькой далекой луне. Ну да, совсем не странно. Может это была когда-то комната отдыха или одна из спален персонала? Вот уж загадки мироздания, как же Гэвину похуй. Он решил не задавать себе лишних вопросов и заняться делом. Удивление моментально сошло на нет, так что Гэвин, не отвлекаясь, начал проверять по порядку все углы помещения. Пусто, пусто... Пусто... Он что, серьёзно пошёл в *не*правильную сторону, когда выбирал лево каждый раз? Черт возьми, знаете что, в следующую поездку он будет выбирать только право. Хотя нет, лучше, чтобы это была последняя поездка, он найдёт себе работу получше. Нахер Аллена с его советами по вакансиям, только больше всё запутал. И тут, недалеко от последнего угла, он заметил какой-то небольшой плоский предмет, валяющийся у стены. Гэвин подошел ближе и поднял его, чтобы повертеть в руках. Это была рамка с фотографией. Два молодых парня стояли рядом: рука одного из них, более жизнерадостного на вид, обвила плечи другого, смотрящего прямо с невыразительным лицом. Они оба имели много сходных черт, и, вероятнее всего, были братьями. Уж Гэвин в этом разбирался, ха. На фоне было видно различное оборудование, прикрепленное к стене, а слева, за плечом второго парня — большой иллюминатор, через который можно было увидеть Землю. Черт возьми, сколько этой фотографии вообще лет, если на ней еще цела их планета? Но Гэвин слишком отвлекся. Наверно, эта фотография принадлежала одному из бывших работников — в целом, не важно, пропавшего без вести или просто уволившегося, — и вряд ли она стоила бы много денег. На всякий случай он просканировал ее, но в ответ получил только несколько невпечатляющих знаков вопросов на дисплее. Бесполезный сканер. Бесполезная левая сторона. Чтоб он еще хоть раз доверился своему чутью. Вдруг, на периферии его зрения что-то двинулось — едва заметно — но он тут же вскинул фонарик, заливая слабым светом темный коридор, через который вошел в комнату несколько минут назад. И снова никого. Тогда откуда исходит этот странный шелест? Гэвин еще раз, не двигаясь с места, быстро осмотрел все помещение, даже потолок, прежде чем решил свалить оттуда. Он сунул рамку в один из карманов, осветил коридор впереди и зашагал обратно на склад, навстречу мирно мерцающим лампам. Странно, что в коридоре темно, как... Шелест утих задолго до того, как он дошел до конца — да это, наверно, вообще было от проводки или, может, следствие заброшенности здания? Гэвин пробормотал себе под нос несколько ругательств, притворяясь, что не замечает мурашки, пробежавшие по шее и спине от всей этой ситуации. Когда он спустился на нижний уровень склада и свернул во второй проход, не прошло и минуты, как послышались знакомые голоса других членов экспедиции. Гэвин прикинул в уме, что, похоже, там тоже есть дорога к выходу с фабрики, поэтому он мог дойти до него таким образом, запоминая путь, а потом пойти в третий проход (видимо, справа) самостоятельно, оставив этим неудачникам центр и уже обысканный склад. Он шагнул через единственную дверь в коридоре и вышел в очередное помещение со стеллажами. К нему спиной стоял человек (очевидно, тот самый старик), который давал инструкции остальным, ушедшим дальше. Услышав позади себя шаги, он повернулся так, чтобы видеть Гэвина сквозь шлем, и махнул ему рукой в приветствии, крикнув другим, что догонит их позже. Гэвин проигнорировал его жест, покрепче сжав ремень сумки, и попытался протиснуться мимо мужчины, но тот быстро схватил его за плечо, останавливая. Он прочистил горло, и, понизив голос, спросил: — Ты не видел здесь ничего... Необычного? И что, черт возьми, подходит под это понятие необычного? Пустые комнаты, фотографии, звуки старых зданий? Да уж, та ещё редкость. Хренов старик. — Займись делом, мужик, — пренебрежительно ответил Гэвин, вырывая руку из чужой хватки. — Квота сама себя не выполнит, а будешь тянуть время — ничего ценного уже не останется. Дав сей великодушный совет, он тут же отошел от стремного сотрудника, в считанные секунды дойдя до противоположного выхода из комнаты, и свернул по лестнице наверх. О, а что, если он спрашивал это потому, что раньше уже бывал здесь с другими, очень удобно пропавшими в экспедиции членами экипажа? Хотел проверить его? Или, может, здесь могли остаться какие-то доказательства теории Гэвина о жадности ветерана компании, обернувшейся предательским кровопролитием? Размышления в подобном ключе увели Гэвина в далёкое от правды направление, но вряд ли он когда-нибудь об этом узнает. Если Гэвин в чем-то себя убедил, доказать ему другую точку зрения едва ли становится возможным. Что поделать, такой уж Гэвин дуралей. С головой погрузившись в поиск необходимых предметов, Гэвин, не осознавая этого, зашел далеко вглубь фабрики, где уже не только оставшееся электричество работало с перебоями, но и сигналы от корабля и других членов экипажа проходили через раз. Не то чтобы они часто что-то сообщали по рации или передатчику, но иногда Гэвин мог уловить обрывки фраз и команд сквозь шуршание помех. Сам он всего пару раз подтверждал свое присутствие, когда его навязчиво проверяли — типа, жив он, или уже окочурился? — что сильно раздражало, особенно когда он был занят тем, что пробирался по заваленным коридорам или обвалившемся проржавевшим лестницам. Но, что ж, как бы Гэвин не плевался, он понимал зачем нужны эти переклички команды, поэтому отвечал, хоть и не скрывал всего своего недовольства. Будь его воля, он бы в одиночку зачистил всю эту луну без всякой там ненадежной группы скаутов, большое спасибо. Он пришёл в себя, когда, напевая под нос, сложил к другим вещам золотое кольцо, которое нашёл в одном из шкафчиков, и понял, что его сумка почти набита доверху, а сумма найденного приближается к тысяче. Это было последнее помещение в правом крыле, и Гэвин размял шею и плечи, облегченно подумав, что теперь можно вернуться на шаттл. Тем более что те энергетические батончики, которые часто едят люди в космических путешествиях, рассчитаны на поддержание сытости часов на десять-двенадцать. А раз он начал чувствовать голод... Сколько времени, черт возьми, уже прошло? Он повернулся, чтобы осветить комнату вокруг, но, секунду — где- где это он был? Блять, неужели он опять так сильно задумался, механически собирая ценные вещи, что отрубился от внешнего мира? Чёртова тупость Гэвина Рида, почему она не осталась где-нибудь на базе, с которой его турнули? Или, ещё лучше, прицепилась бы к придурку Элу — Гэвин посмотрел бы тогда, как он построил бы бизнес на новых технологиях. От души выдав несколько ругательств, он попытался быстро сориентироваться, но, давайте будем честны — все комнаты, коридоры и развилки выглядели на этой богом забытой фабрике абсолютно одинаково. Что ж... Идти всегда направо, да? Спустя несколько проходов Гэвин вдруг понял, что слышит знакомый едва уловимый шелест — не то за спиной, не то спереди, — чёртов шлем не слишком хорошо передавал направление, а снимать его Гэвин не горел желанием. Тут, конечно, жили и работали люди какое-то время, но вот дышали ли они напрямую кислородом — вопрос открытый. Каждый раз, когда Гэвин светил то в одну сторону коридора, то в другую, перед его глазами была одна и та же картина — тёмное заброшенное ничего. В итоге фонарик начал быстро разряжаться, и Гэвин начал чаще использовать сканер, надеясь с его помощью заметить следы поломки в стенах или, может, подсветить разрушенные трубы — что угодно, на самом деле, но даже так ничего не проявилось. Вдруг, на очередном повороте зашумела рация. —...ём. Тре...й ...а... ...шно... ...в?.. Дальше шли сплошные помехи и жуткое шипение, поэтому Гэвин поспешил схватить рацию для ответа. Он был готов зажать кнопку и открыл рот, чтобы начать говорить. В ту же секунду что-то бросилось на него из-за спины, хватая за горло и не давая произнести ни звука. Чья-то рука стиснула его собственную, держащую рацию, и его пальцы заскользили по корпусу, но он даже не заметил этого. Гэвин двинул локтем, пытаясь со всей силы ударить нападавшего, но тому будто было все равно — и хватку он тоже не ослабил. Гэвин попытался ударить его сумкой, развернув корпус, пнуть ногой, затылком протаранить — но тупой скафандр, тупые неуклюжие движения в ограниченном пространстве и тупой выродок за его спиной, не дающий ему вырваться — тупое комбо, проще говоря, из-за которого он, кажется, тут и умрет. В голове у Гэвина уже звенело, со странным сопровождением из шелеста и шипения и его собственного задушенного рычания. Его что?.. Все изменилось стремительно. Видимо, пока он брыкался — не слишком мужественно, но чрезвычайно действенно — он каким-то образом толкнул нападавшего прямо в выступающий угол поворота. Удар был смачный, но это все, что нужно было Гэвину — ещё один удар всем телом назад, рывок — и сильные, словно металлические тиски, руки исчезли, позволяя ему отпрыгнуть в сторону. Он тут же развернулся, готовясь отражать новое нападение, но с нарастающим напряжением понял, что там... Никого не было? Нет. Его сердце чуть не остановилось, когда он увидел два светящихся белых глаза, немигающе уставившихся прямо на него. Святой Иисус, какая сраная жуть! Да от такого точно волосы дыбом встанут, не важно, мокрые они от пота или нет! Существо (ха, что ж, вряд ли это человек, Гэвин, — панически пронеслось в его голове) было выше его, наверное, на полфута или даже больше, если судить по уровню глаз — ДА КАКАЯ К ЧЕРТУ РАЗНИЦА?! Если он ещё раз так его схватит, Гэвин может и не вырвется — габаритов не хватит. Надо сваливать. Он оплакивал тот день, когда ему сообщили, что проносить собственное оружие на эту работу запрещено — как тогда предлагаете справляться с этим, если у него под рукой нет, ну, не знаю, лазерного луча смерти? Он даже не мог это нормально разглядеть, чтобы понять с чем именно он имеет дело. Сканер, мгновенно распознав его команду, охватил контуры существа — недостаточно долго, чтобы разглядеть его в точности, но также достаточно для того, чтобы подтвердить его нечеловеческую природу — если очертания кучи непонятных конечностей о чем-то говорило. «Новая форма жизни обнаружена. Соответствующая запись была...» Глаза этого нечто будто засветились ещё ярче и сместились чуть ниже. Почему- почему оно не нападает? Гэвин слышал свои ускоренные громкие вдохи и выдохи, но кроме этого — тот самый шелест, странные животные звуки, преследующие его на протяжении всего исследования — их издавало оно. Следило за ним уже бог знает сколько времени. — Что ты... Гэвин не заметил как в оцепенении пробормотал эти слова, но существо — оно услышало. Будто пробудившись от того же ступора, что охватил Гэвина, оно дернулось, тихо зашипело и начало отходить. Спиной вперёд. Почему-то от непрерывного зрительного контакта — да, на нем был шлем, но также было стойкое ощущение, будто белые глаза видят его лицо даже сквозь защитное стекло — Гэвину стало ещё жутче. Он тоже попятился, вероятно, не так плавно, спокойно и осторожно, как существо напротив, но довольно быстро — достаточно, чтобы зайти за угол, моментально развернуться и побежать. Он пронесся по нескольким коридорам, сворачивая каждый раз, когда чувствовал нарастающую паранойю, шепчущую ему о преследовании. Что это за хуйня, что это за хуйня, что это— Гэвин, да ты был вообще не прав, кто бы мог подумать, что монстры действительно существуют, боже блять! ЧТО ЗА ХУЙНЯ. В конце концов он заперся в небольшой серверной — или том, что когда-то ей было — и привалился к стене, пытаясь отдышаться. Да, он не слышал погони, но до чего же жуткая эта срань— БОЖЕ КАК ЭТО УЖАСНО, будь он помладше — наделал бы в штаны. Адреналин шпарил по крови, ударяя в голову, а его руки начали подрагивать от пережитого напряжения — не вовремя он подумал, что был бы не против выкурить сейчас пару классических сигарет, а лучше даже всю пачку. За столько лет жизни, по сути, в космосе (есть свои нюансы, но все же) ещё ни разу люди официально не встречали ни инопланетян, ни монстров, ни любой другой антинаучной паранормальной хтонской хрени. Все россказни оставались россказнями — сказками для любителей страшилок у костра, но никогда не было серьёзных подтверждений существования чего-либо такого рода. Как Гэвину, известному скептику, к этому вообще относиться? Монстр, настоящий монстр... Черт, надо сообщить об этом, быстрее! Он зашарил руками по креплениям на груди, но они были пусты — где его рация?! Где... <Чья-то рука стиснула его собственную, держащую рацию, и его пальцы заскользили по корпусу. Его горло сдавливают, перекрывая воздух. Он пытается ударить нападающего — неудачно, но он продолжает. Все его внимание сузилось до чужой руки, обхватывающей шею. Будто вдалеке раздался стук.> Рация выпала. Рация выпала — что? Не может быть. Гэвин судорожно начал проверять другие карманы, сумку, снова ремни для рации — но ее нигде не было. От накатившей злости ему самому захотелось кого-нибудь задушить. Блядство. Обратно он точно не сунется, пока не найдет хоть какое-нибудь оружие, а среди барахла, которое он наскреб за эти часы самой опасной можно было считать лишь связку ключей, и то только потому, что они были заостренные. Ебаный рот этого казино, в какой же он жопе. На автомате он потянул руку к голове, чтобы запустить пальцы в волосы, но наткнулся на шлем. Что если он просто снимет его нахрен, чтобы не страдать дальше от своей тупости? На одного идиота во вселенной станет меньше. Глубокий вдох, чтобы успокоиться. Черт, нет, сколько у него кислорода? Гэвин постучал пальцем по шлему, пытаясь сделать значки на дисплее поярче. > 38 %. Нехорошо. Но, в целом, и не так плохо, как могло бы быть. Он мог с этим работать. Надо просто успеть вернуться на корабль. Вот только... Как ему выбраться? Куда бы он не убежал от этого существа, это только больше запутало примерную карту в его голове, которую он пытался выстроить с тех пор, как решил отправиться обратно на шаттл. Разве внутри здания не должны быть повсюду развешаны схемы помещений и аварийных выходов? Ему назло противоречие технике безопасности. На всякий случай, он запустил анализ среды на наличие атмосферы, сходной с той, что была на человеческой космической базе — ну или той, которая когда-то была на Земле. Его скафандр не был для этого предназначен как таковой, но минимальную оценку по типу «есть кислород / нет кислорода» он уж точно должен дать, тем более, что снаружи даже были какие-никакие деревья. Вдруг оставшаяся треть запасов закончится намного раньше, чем он выберется? Вот уж бесславная смерть от удушья и недостатка кислорода — нет, спасибо. Так, а теперь... Он задержал дыхание, посмотрел на единственную запертую дверь. Он прислушался. Он посмотрел еще немного. Он прислушался. Гэвин не слышал ни единого звука. Вокруг не было ни души (есть ли у монстров душа? вопрос для другого раза, Гэвин), и сидеть здесь, забившись в угол, он не собирался. Он поудобнее закрепил сумку на манер рюкзака, чтобы она не мешала при возможном беге, проверил уровень кислорода (те же 38 %), еще раз прислушался и выскользнул наружу. Некоторое время он шел в абсолютной тишине — только иногда поскрипывал металл под ногами — и без света, одной рукой ведя по стене для контроля поворотов. Оно наверняка хорошо видело в темноте, учитывая обстановку вокруг, и здесь Гэвин был определенно в проигрыше. Его фонарик был почти на нуле (им подсунули самое дешевое пластиковое дерьмо на свете, иначе как это объяснить?), и он решил оставить его на самые крайние случаи — все-таки до этого, по пути сюда, ему часто приходилось перепрыгивать через разрушенные мостики или спрыгивать с лестниц. В некотором роде это странное "выживание" начинало ему нравиться. Ну, немного. Навевало воспоминания. Не зря ему говорили, что он отбитый наглухо. Бесчисленное количество комнат и залов осталось позади, а к выходу он не приблизился будто ни на йоту. По дороге он не смог найти даже захудалой отвалившейся трубы или чего-нибудь подобного в качестве оружия — а из-за того, что Гэвин стремился быть тихим, он не мог даже отломать ее, вырвав из пазов, не разбудив при этом весь белый свет. Кто вообще знает, сколько таких тварей здесь бродит? Или насколько хорошо они слышат? Напряжение не покидало его уже довольно долго, и он начал чувствовать усталость. Все коридоры выглядели однотипно, особенно из-за того, что он чаще использовал сканер, чтобы подсветить себе необходимый минимум пути. Рабочее освещение здесь встречалось еще реже, чем по-новому выглядевшие комнаты. Бледные пустые стены, одинаковые стеллажи и двери, повторяющиеся типы лабиринтов — ад для человека с топографическим кретинизмом, и надо ли пояснять, к какой категории людей относился Гэвин? Ладно, он начал излишне драматизировать. Но все же. Наконец, когда Гэвин уже начал чувствовать натуральную тошноту от однотипных коридоров, он вышел к месту которое тут же узнал — разрушенный мост, через которые он прыгал ранее, пока бродил в поисках добычи. Если это то самое место, то слева — да! Бак с почти полностью стершимся названием и поручнем, который Гэвин случайно отломал, когда перепрыгивал. Он почувствовал невероятный душевный подъем, будто открылось второе дыхание. Он был уверен, что теперь легко нашел бы путь к выходу — осталось только перепрыгнуть через пропасть, и дело с концом. Гэвин без лишних раздумий включил фонарик, чтобы проверить противоположную сторону помещения. Некоторые стропила разрушились неравномерно, а за ними и металлические решётки пола отлетели то тут, то там — вслепую он бы никогда не решился прыгать, даже по памяти. Он осмотрел низ, задумчиво кусая губы, заодно прикидывая, сколько ему было бы лететь вниз, если бы он все-таки сорвался. Довольно высоко. Раздался шелест. Гэвин подпрыгнул на месте, вскидывая фонарик. В его слабом мерцающем свете стала заметна фигура на другой стороне. Полностью тёмное тело, на котором можно было различить очертания вполне человеческих мышц, две руки, две согнутые ноги... Яркие светящиеся глаза на пустом тёмном лице. Гэвин дернулся, не в силах спокойно смотреть этому в глаза. Шелест прекратился. Теперь оно урчало. Оттого, что Гэвин абсолютно не знал причины смены звуков, да и обдумывать это времени не было, он сделал первое, что пришло в голову — схватил отломившийся поручень (по сути, просто палку в данный момент) и направил его в сторону монстра. Даже при том, что их разделяла буквально дыра в полу длинною в несколько метров, Гэвин лучше постоит как дурак с палкой, чем схлопочет ещё одно нападение, но теперь еще и в прыжке. Он определенно ощущал некий азарт от мысли, что ему придётся драться с этим, но такое смелое чувство не затмевало полностью зачатки инстинкта самосохранения — к сожалению, в Гэвине они успели дать корни. А потому — что ж, да, ему было нереально страшно. Существо снова застыло, не предпринимая никаких действий — даже не моргало, отчего Гэвину казалось, что оно пялится на него без перерыва. Черт, вероятно, так оно и было. Гэвин тоже не двигался, невольно копируя чужую позу, но его неуемный мозг предложил сделать кое-что другое. От нервно откашлялся и сказал: — Ты понимаешь меня? — его голос звучал хрипло и приглушенно, и он прочистил горло ещё раз. — Уходи. Сюрреализм ситуации во всей красе, отстраненно подумал Гэвин, когда существо замолкло и склонило голову к плечу. Реакция на слова или на звук его голоса? Пальцы крепче, насколько позволяли перчатки, вцепились в единственное доступное оружие, а сердце забилось как бешеное. Он заговорил громче. — Убирайся отсюда! — и нервно добавил, не в силах удержаться. — Черт, что ты вообще такое? А я тебе нахрен сдался?! Отвали нахуй от меня, давай! Почему-то у Гэвина в голове смешалось сразу две теории: во-первых, речь могла это банально отпугнуть как некоторых зверей, во-вторых, учитывая вполне человеческое тело, можно было предположить, что у монстра есть разум, а возможно и понимание речи. А там уже договориться — дело десятое, с какими только придурками Гэвин не болтал в свое время. Конечно, как и всегда, у мыслительного процесса Гэвина были свои издержки — например, он совсем не подумал о сценарии, в котором его голос и восклицания только разозлят это, или, в качестве другого примера, если твари, ну, тупо поебать было на то, что Гэвин хотел сказать, и она просто хочет его убить, съесть или запытать до смерти. Вариантов, на самом деле, была масса, но какой бы ни была правда, существо шевельнулось и наклонилось в сторону Гэвина. Он напрягся, готовый нанести удар в ответ на выпад, но вместо ожидаемой атаки получил только очередную игру в гляделки. — Не... — Гэвин не успел даже начать предложение, как монстр вдруг попятился спиной в коридор, все дальше и дальше, за пределы мощности его умирающего фонарика. Белые глаза исчезли последними — не то оно свернуло в другой коридор, не то ушло дальше вглубь, — теперь Гэвину его было не разглядеть. Снова он не был уверен, поняло ли оно его слова, или это было какое-то особенное поведение — такое отступление он уже видел, — но теперь надо было быстро решить, что делать дальше, пока оно не передумало и не вернулось. Честно говоря, хрен знает, найдёт ли он какой-нибудь другой путь к выходу, тем более что эту самую пропасть он точно пересекал раньше, он был уверен. Он также был почти на сто процентов уверен, что смог бы ещё один раз убежать от монстра: теперь у него были а) палка, б) уверенность в своих силах найти выход, и в)— «Шаттл отбывает в 00:00. Просьба всем сотрудникам вернуться на шаттл.» Надпись лениво переливалась на дисплее, словно издеваясь. —в) понимание, что если он не возьмёт яйца в кулак, то его, кажется, бросят на этой сучьей луне. Он воткнул палку в карман сумки, со злости наверняка пробив пару дорогущих плат, которые таскал с собой. Рваными движениями он закрепил фонарик и затянул ремни сумки вокруг тела — не супер-надёжно, но сойдёт. Не марафон же с препятствиями тут намечался... Ну, во всяком случае, он надеялся. В последний раз Гэвин всмотрелся в тьму дверного проёма на другой стороне, но не было ни зловещего силуэта, ни горящих глаз. Хороший шанс. Он отступил на несколько шагов назад, а затем разбежался и прыгнул, оттолкнувшись от края платформы. И слишком поздно он понял, что силы толчка было недостаточно. С размаху Гэвин врезался рёбрами в решетку, прямо поперёк солнечного сплетения. От боли у него потемнело в глазах (хотя, может и фонарик окончательно сломался — в таком положении было тяжело разобраться), и он закашлялся, вслепую пытаясь ухватиться за столб перил или какой-нибудь выступ. Его ноги болтались в воздухе, не находя опоры. Металл под ним заскрипел, и решётка спереди накренилась, сгибаясь под большим весом. Блятьблятьблятьблять он это не рассчитал, пиздец как не рассчитал! Только он схватился за что-то сверху, как пол тряхнуло, а решетка резко наклонилась ещё сильнее. От неожиданности Гэвин вскрикнул, не успев зажать пальцы под другим углом, и правая рука соскользнула, оставляя его ненадежно болтаться, цепляясь только левой. — Сука! Блять, блядство, ебучие полы, ебучие компании! Гэвин ухватился второй рукой за решётку, судорожно пытаясь подтянуться под неостанавливающийся кашель. Без опоры под ногами, с дополнительным невъебенным весом, в сраном неудобном скафандре на трясущейся платформе у него не было шансов. Вдруг что-то дёрнуло его вверх — за сумку, будто котенка за шкирку — и потянуло на себя. В панике он едва ли это осознавал, пытаясь быстрее залезть как можно выше. Он поднялся почти наполовину, когда почувствовал, что ремни сумки не выдерживают натяжения и начинают рваться. — Черт! За миг до того, как он вылетел из креплений сумки прямо в пропасть — потому что, вероятно, сильного удара от вернувшегося веса его руки не выдержали бы, — все резко изменилось. Его плечи зажали в тиски, поднимая вверх, а сумка была отброшена в сторону; повсюду зазвенели ударяющиеся о стены падающие безделушки. Под эту какофонию Гэвина затащило на площадку и дальше, прямо к дверном проему. Он остался лежать на животе, приподнявшись и пытаясь отдышаться; его руки и грудь нещадно болели — неплохое свидетельство того, что он жив, но... он бы предпочёл обойтись без этого. Как он вообще выбрался, это же гребаное чудо... Чудо. Гэвин откатился в сторону от едва различимого движения и ударился спиной о стену. Он застонал, пытаясь сесть прямо и отодвинуться подальше от знакомого тёмного существа. Он смог только невразумительно махнуть рукой и выдавить из себя хриплое «нет, не-а», прежде чем шелест и странное урчание заполнили все вокруг, а в его плечо вцепилась когтистая ладонь. Гэвин попытался отодвинуться дальше, но не смог отползти и на дюйм — вместо этого чужое лицо приблизилось к стеклу его шлема. Невольно он задержал дыхание. Монстр затих, издал странный гортанный звук, а потом снова раздался шелест. Гэвин едва смог оторваться от горящих глаз напротив, чтобы посмотреть через плечо существа — в почти неразличимом свете сканера прорисовались, что это за срань? Конечности? Крылья? Они до странного походили на широкие заостренные листья, но были почти такими же тёмными, как и все оно, и, ну, Гэвин никогда не слышал о цветочных монстрах. Хотя он вообще ни о каких монстрах до этого не слышал. Плохая аналогия. Так что, вероятно, это были крылья. Звуки, издаваемые существом, стали громче, а крылья (?) позади затрепетали ещё быстрее, будто оно начало терять терпение. Оно схватило Гэвина за предплечье, отводя его в сторону, и начало дёргать разные ремешки и выворачивать карманы, не особо заботясь о целостности его скафандра. Гэвин очнулся от оцепенения, и под всплывающие сообщения о повреждениях попытался отпихнуть чужие руки. — Эй, эй, стой! Что ты, черт возьми... Ты так порвешь его к хренам! Может оно и вовсе не умело контролировать свою силу? Вдруг существо застыло и подняло на него глаза. Его когтистый палец уперся в один из грудных карманов Гэвина. Оно чуть ли не вибрировало в ожидании. Гэвин медленно протянул ладони, озадаченно пытаясь определить, что такого оно нашло у него в костюме, что проявляло такое нетерпение. Может, какая-то инопланетная еда? Это могло бы объяснить, эм, что-нибудь из сегодняшней херни. Он расстегнул молнию и под неотрывным взглядом существа потянул предмет наружу. Гэвин тут же понял, что это было. Маленькая рамка с фотографией, которую он захватил из пустой комнаты. Монстр тут же оживился, хватая рамку у Гэвина из рук, с той же необычайной силой, с которой делал, видимо, все что угодно. От давления стекло над фотографией треснуло, но существу, казалось, было абсолютно плевать — оно тряхнуло рамкой в сторону, смахивая мелкие осколки, и посмотрело на фотографию. — Ох, так тебе нужна была эта фотка, Господь, — облегченно выдохнул Гэвин, разглядывая существо перед ним. — Ты поэтому напал на меня, ха? Его полностью проигнорировали, поэтому Гэвин фыркнул, откинув голову на стену, наконец-то освободившийся от напряженного состояния «бей или беги», или как там это дерьмо называлось. Спал на всех уроках биологии. Он лениво рассматривал тихо урчащее существо, внимание которого полностью захватила фотография, и чувствовал, что расслабляется. Но спокойный Гэвин равно болтливый Гэвин. И глупо бесстрашный. — Эй, приятель, ты мог просто, знаешь, попросить ее у меня, не обязательно надо было нападать. Ты вообще в курсе, что нападения со спины — моветон? Хотя откуда тебе знать. — Он встряхнул руки, пытаясь избавиться от боли в мышцах. Они продолжали подрагивать. Гэвин начал разминать пальцы и кисти, чтобы прийти в себя. — Уверен, если бы мы вышли раз на раз, я— Внезапно перед глазами у него пронеслись зловещие слова, будто в замедленной съемке: «Шаттл отбывает в 00:00. Просьба...» Он не успевал. Он понятия не имел, сколько сейчас времени, но точно знал одно — это сообщение появлялось примерно за час до вылета, после чего повторялось с какой-то рандомной тупой периодичностью, которую ему так и не сообщили на инструктаже. Гэвин вскочил на ноги, чувствуя нарастающее отчаяние. Эта сволочная Компания сделала автономные корабли, которые приземлялись и улетали с планеты по определенному расписанию — команда конечно могла запустить полет раньше, но задержать его было не под силу даже капитану. А если они думали, что он мертв, то каковы шансы, что улетев, они потом вернутся на луну после завершающей ее исследование вылазки? — Твою-то мать... Его ребра все еще болели — ну сто процентов опять ушиб, если вообще не сломал — но все неприятные ощущения отошли на второй план. Вначале добраться до шаттла, потом уже можно разныться да пожаловаться о чем угодно. Он уже хотел начать бежать по коридору, но вдруг одна мысль проскочила в его голове, заставив схватиться за перила, чтобы остановиться. Черт, разве этот... это не сможет указать ему выход? Если да, то это было бы намного быстрее, чем если бы Гэвин искал его сам, теряя драгоценные минуты. Он стремительно развернулся к существу, которое уже отвлеклось от своей находки, с интересом наблюдая за Гэвином. — Ты, ты ведь знаешь где выход, верно? Выход на поверхность? — монстр наклонил голову к плечу, никак больше не показывая, что понял его слова. — Отведи меня туда. И как Гэвин мог думать, что это существо обделено интеллектом? Он точно видел искру сучьего высокомерия в выражении его лица. — Эй, не надо здесь этого "вы все грязь под моими ногами"! Где вообще такому научился? И я все-таки отдал тебе эту фотографию, так что давай, помоги мне. — Даже в темноте было видно, как что-то поменялось в чужом лице. Гэвин мгновенно понял, что это за выражение — он видел это каждый час каждого дня до того как убежал из дома в шестнадцать лет. Он выставил палец в обвинительном жесте. — Ну я же не знал, что она твоя! Хватит быть таким скептиком, и, эй, постой, ты понимаешь меня! — возможно, позволь анатомия существа это сделать, оно бы уже закатило глаза. Вместо этого оно недовольно зашуршало крыльями. Гэвин сглотнул, попытавшись в последний раз: — Пожалуйста?.. Существо никак не среагировало, продолжая прожигать его взглядом. Гэвин разочарованно цыкнул, развернулся и зашагал дальше по коридору, на ходу уже пытаясь вспомнить, какой дорогой он шел сюда раньше. Он тогда решил ходить всегда налево... или нет, стоп, это было до того как он поменял план, решив ходить направо? Ссаные лабиринты, он их всех в рот... Вдруг оно накинулось со спины, подхватило его и бесшумно понеслось вперед с невероятной скоростью. Висящий вертикально, словно зажатый в коконе из длинных конечностей, Гэвин от неожиданности вскрикнул и вцепился в чужие обхватившие его руки, сжимая что есть мочи. От быстрого бега у него перехватило дыхание, и не в хорошем смысле. Сколько в нем скорости, все шестьдесят миль в час? Долбануться. Гэвину определенно было не слишком удобно в таком положении — чертову монстру никто, видимо, не пояснял о давлении на поврежденные человеческие ребра или об инерции на поворотах, — но что ж... У него снова не было никакого оружия, его буквально стиснули в руках, вжимая в чужое тело, не давая особо никакого маневра для движения, да еще и перемещались они с нереальной скоростью — Гэвин благоразумно решил подождать, пока существо остановится в конечной точке, прежде чем он попытается вырваться. Хотя вряд ли оно все-таки передумало и решило его съесть где-то в своем логове, верно? Верно же? Под его пальцами чужая рука ощущалась необычайно твердой — не то литые мышцы, не то чрезвычайно плотная кожа, кто бы знал, — так что он решил не беспокоиться о том, что его высадят с импровизированного экспресс-рейса за то, что он случайно сломал эту самую руку из-за попыток удержаться. Пару раз существо замедлялось и меняло направление, а один раз вообще вернулось назад к перекрестку, чтобы побежать в другую сторону, но все это происходило так быстро, что Гэвин даже не успел запереживать, что оно тоже не знает правильной дороги. В какой-то момент оно замерло, повернув голову в сторону, настороженно прислушиваясь. Гэвин, который хотел, в обычной манере, громко потребовать объяснений (или, наконец, попытаться выбраться из хватки), заерзал, но тут же почувствовал, как когтистая ладонь поднялась по его телу к шлему, прикрывая его, будто пытаясь заставить его закрыть рот. Несмотря на абсурдность ситуации, Гэвин решил промолчать. Несколько долгих мгновений они стояли в абсолютной тишине; тело существа оставалось напряженным, готовое сорваться на бег в любую секунду. Вдруг Гэвин уловил, как оно еще раз дернуло головой прямо по направлению их пути, после чего подняло плечи, и из-за спины раздались знакомые звуки. Теперь они были больше похожи не на мягкое шуршание или спокойный шелест, а на странное гневное шипение, и едва Гэвин понял это, как существо начало быстро отступать спиной, постепенно набирая скорость. Видимо, слух у монстра был чувствительнее, чем человеческий, потому что только в этот момент Гэвин уловил далекий гул рычания впереди. По шее пробежали мурашки. Какие твари водятся на этой фабрике, что они заставляют его монстра шипеть и обходить их стороной? Когда Гэвин понял, что, вероятно, был тем еще балластом в потенциальном сражении, существо с силой толкнуло дверь в какой-то помещение и стремительно приблизилось к дальней стене, отпуская Гэвина. Он зашатался, заново привыкая к земле под ногами, и кинул взгляд на красный свет, идущий из-под потолка. Пожарный выход. Гэвин повернул голову на существо, но уткнулся взглядом куда-то в район груди — оказалось, что оно выпрямилось во весь рост, нависая над Гэвином и отгораживая от него проем, через который они только что вошли. Он задрал голову, чтобы быть уверенным, что именно делает существо. Оно просто смотрело на него; острые крылья тихо шуршали за его плечами. Гэвин немного отодвинулся, еще раз посмотрев поочередно на выход и на монстра. В руке у него он заметил знакомую рамку. Спасла ли эта вещица ему жизнь, в каком-то смысле? — Спасибо, — с облегчением сказал Гэвин, неловко показывая на красную дверь. — Без тебя я бы плутал здесь еще несколько часов. Существо наклонило голову к плечу, чуть согнув ноги, приближая к нему свое лицо. Казалось, оно разглядывало его, и у Гэвина снова возникло чувство, что оно видит его глаза даже сквозь стекло. Он прочистил горло, когда бросил взгляд за спину существа, и решил быстро спросить, пока не передумал: — С тобой, эм... все будет в порядке, не так ли, приятель? — он кивнул в сторону коридоров (и, скорее всего, блуждающего там опасного нечто), на что его собственный монстр даже не повернулся. — Конечно, ты будешь в порядке, ха, — не дождавшись ответа, пробормотал Гэвин себе под нос. — Еще бы. Тогда... Не успел он закончить предложение, как внезапно рев и громкие удары раздались совсем близко к комнате, на что оно среагировало моментально — толкнуло Гэвина прямо в дверь, заставив ее заскрипеть, а само стремительно развернулось, угрожающе шипя. Гэвин широко раскрыл глаза, увидев в красном свете больше десятка разведенных дрожащих крыльев, но грохот от чьего-то приближения нарастал, и он толкнул дверь сильнее, заставляя ее неохотно открыться. В последний момент, когда Гэвин выскользнул в ночную тьму и быстро оглянулся на закрывающийся проем, он увидел, как что-то огромное и бледное вползло в комнату, рыча на его монстра. А затем дверь захлопнулась. Боже. Блять. Блять, ладно, ему надо было успеть на шаттл, он не мог просто... он не мог сейчас переживать еще и за это существо. Затушив маленькую искру чувства вины, не дав ей разгореться настолько, чтобы открыть дверь и попытаться чем-то помочь, он решительно отвернулся, в свете звезд пытаясь определить, где именно он находится. Вокруг был лес, такой же, как и когда они только прилетели на эту луну. Пожарный выход находился в небольшой низине, а над ним находился холм, и Гэвин тут же взобрался на него, чтобы осмотреться получше. Едва ли он увидел что-то кроме деревьев, но когда он включил сканер, выкручивая его на полную мощность, вдалеке отметилась точка и замерцала надпись: «Главный вход». Гэвин нигде не заметил никакого ориентира, указывающего на корабль, но он точно мог бы добраться до него от основного входа, просто идя по тропинке напрямую. Он не знал сколько было времени, но было темно — чуть ли не также, как внутри здания в местах, где не работало электричество, — поэтому он уповал на то, что прошло совсем немного времени от предупреждающего сообщения, и он успеет. Он успеет. Стараясь не терять головы от повторяющего всплывающего уведомления об эвакуации, он несколько раз чуть не споткнулся и не подвернул ногу, но на удивление смог сохранить равновесие. Когда он почти добежал до метки, сканер наконец-то уловил место посадки. Гэвин побежал так быстро, как только мог, двигаясь в темноте, через лес, в как будто не слишком предназначенном для этого скафандре. Его мышцы болели, дышать было тяжело, и он устал. Все это было ужасно неудобно, но приземлились они не слишком далеко от фабрики, поэтому осталось потерпеть ещё совсем чуть-чуть… Чем ближе он приближался, тем сильнее становился шум двигателя. Сквозь крону деревьев что-то засветилось, будто разгорелся пожар, а затем свет начал затухать вслед за шумом. Торопясь, Гэвин поскользнулся на грязи, чуть не навернувшись, и неудачно врезался в дерево, тут же от него оттолкнувшись, чтобы побежать дальше. Задыхаясь, он ворвался на поляну. Она была пуста. Резким движением он вскинул голову, надеясь увидеть шаттл, не успевший далеко отлететь, но, кого он обманывал, — корабль не смог бы преодолеть гравитацию и улететь в космос, если бы сразу не развивал достаточную скорость. Неестественно ярко и высоко в небе отдалялись огни его шаттла. Гэвин застыл, не в силах переварить эту мысль: он остался здесь... не успев на какие-то жалкие пару минут. У него не было часов на дисплее — потому что за них надо было заплатить деньгами, которых у Гэвина, сука, не было. Он был абсолютно на мели, потому он и устроился в Компанию, несмотря на ее рекордную текучесть кадров (в некотором роде), чтобы быстро встать на ноги и вернуться на основную базу людей. Он посмотрел на примятую траву, вспоминая, как еще в начале дня спешил добраться до фабрики и собрать побольше вещей на продажу. Гэвин чувствовал себя настоящим идиотом, понимая, что сам себе вырыл могилу своей вечной самоуверенностью. От накатившей усталости он сел на корточки, опустив голову; его руки повисли, упертые в колени. Какая же это все хуйня ебаная. Гэвин зажмурился, застонав от досады, пытаясь всеми силами не дать себе впасть в панику. Таким же идиотом, каким был он, можно было считать и того, кто придумал чертову систему с закупом блядских часов или того, кто проверял работу раций. Сука. Как он ненавидит себя и их всех. В нем проснулось яростное желание убить любого, кто был причастен к созданию чёртовой Компании. У него с собой не было ни нужной аппаратуры, ни достаточных знаний, чтобы собрать из говна и палок что-то, что привлечёт внимание сотрудников по старым каналам, или хотя бы пошлёт сигнал бедствия в космос. Возможно, что-то и осталось на фабрике, но Гэвин в этом сильно сомневался — за столько поездок на эту луну люди наверняка уже стащили все компьютеры, станции и передатчики. Как он собирался не умереть здесь? Что насчет еды, воды, да просто, черт возьми, воздуха? Кстати о воздухе. Он нехотя открыл глаза и тихонько постучал по шлему. Проверка среды еще не была закончена (ну, блять, не удивительно. хоть что-то из этого будет нормально работать?), но показатели его запасов кислорода все равно высветились. > 9 %. Ему захотелось закричать. Злость на самого себя и безвыходную ситуацию — по-настоящему безвыходную, Гэвин, что теперь ты будешь делать? — вскипела в нем с невероятной силой. Он вскочил и развернулся, замахнувшись, чтобы ударить ближайшее дерево, и раздробить к хуям костяшки, не зная как еще избавиться от переполняющей его ярости. Вдруг на дисплее ярко засветилось сообщение, отвлекая его и заставляя замереть. «Анализ окружающей среды завершен. Состав воздуха: приближенный к оптимальным. Процентаж: кислород — 18, углекислый...» На секунду Гэвину показалось, что у него кружится голова. Это же, это хорошо, не так ли? Значит он может... дышать этим. Верно. Верно. Он почувствовал, что от эмоциональных качелей ему скоро окончательно поплохеет. Он глубоко вдохнул, прикрыв глаза. Медленно выдохнул. Прошла, вероятно, пара минут, во время которых он просто дышал, пытаясь убедить себя, что он, Гэвин, мать его, Рид, и не из таких передряг выбирался. На луне есть воздух, здесь есть бывшее место пребывания людей, растения и даже живые существа — он найдет еду, воду, потом смастерит что-нибудь для передачи сигнала, и все будет шикарно. Не может он вот так умереть. Это будет так жалко. Где-то вдалеке нечто невероятных размеров затопало по земле. Кто же еще живет здесь? Поднялся ветер, закачавший деревья, высокая трава согнулась под его силой. Шелест напомнил ему... Мог ли Гэвин считать это кем-то, кто был бы на его стороне? Он в последний раз оглянулся на небо, не увидя ничего, кроме сверкающих звезд, активировал сканер и повернулся к знакомой надписи. Гэвин решил двигаться обратно к фабрике. Путь к ней показался бесконечно более долгим, чем было утром. Пока он шагал, в его голове одновременно проносилось столько мыслей, что он не мог нормально сосредоточиться ни на одной из них — Гэвин не мог позволить себе завернуть на еще один круг паники или отчаяния, или... Чего-то еще более темного. Когда он добрался до дверей, он вовсю чувствовал голод и усталость, которые вряд ли снова на время исчезли бы из-за всплеска адреналина. Над входом светилась лампа — надо будет проверить, как распределялось электричество, и на чем работали генераторы, — но несмотря на ее яркость, освещала она совсем небольшой кусок бетона перед дверьми. Поэтому Гэвин не сразу заметил лежащую в тени сумку, отдаленно похожую на его собственную, о которую он споткнулся — выглядело так, будто ее выкинули из-за дверей как можно быстрее, не обращая внимания, куда именно она приземлится. Он нахмурился, его пальцы на ноге неприятно запульсировали от столкновения, и он наклонился к сумке, чтобы разглядеть поближе. Ее забыли забрать? Может, сюда выкидывали вещи, которые надо было отнести на корабль, но они слишком торопились? В ней был сплошной бесполезный мусор, который не посчитали нужным захватить с собой? Или, может, тот, кому принадлежала эта сумка, остался внутри — потерянный, застрявший или мертвый? Гэвин подтянул сумку в круг света, ближе к дверям, и открыл молнию. Сканер выдал ему только множество сообщений о ценах, заполонивших весь дисплей, поэтому он отключил его, предпочтя копаться в содержимом самостоятельно. Внутри была и вправду куча ненужного барахла по типу кубиков Рубика (какого черта), резиновых уточек (зачем), кружек и другой кухонной утвари — и только на самом дне он нашел фонарик (один из тех, что им выдавали в Компании), разряженную рацию, перочинный нож, электрошокер и несколько компьютерных плат да пультов. Гэвин вытряхнул из сумки весь хлам, сгребя его в небольшую кучку у бетонной стены фабрики, оставив себе только то, что он мог бы как-то использовать. Придумать бы еще как именно, ха... он никогда не был хорошим механиком или техником, как бы это не называлось — хуевым он был, вот что. Все его навыки заканчивались на том, чтобы выследить кого-то, что-то найти или пробраться куда-то, где он быть не должен — довольно бесполезные умения в данной ситуации. Но вот уж вряд ли ему пригодятся пять надувных резиновых уточек, не так ли?

***

Хэнку было около сорока, когда в его жизни появились дети. Они не были его по крови, но за долгие годы Хэнк начал воспринимать их, как своих собственных, воспитав так, как хотел бы воспитать своего погибшего сына. Они выросли в старших подростков, а потом и в молодых мужчин, амбициозных и уверенных в себе. В какой-то момент все трое разошлись, работая в разных отделах исследования далеких лун. И это было нормально — дети выросли, встали на ноги, начали путешествовать и работать, не завися от старого доброго Хэнка, желая быть полноценными взрослыми. Их семья не распалась как таковая, но они находились в разных уголках системы, поэтому связывались обычно втроем не чаще раза в неделю по специальным каналам передачи. Все изменилось, когда Коннор — старший из братьев — вышел на связь с Хэнком в одиночестве. В тот день к звонку не присоединился его брат, но и через неделю, и через месяц — ничего не изменилось. А когда они узнали, что с его луны и вовсе перестали поступать любые сигналы, будь то отчеты о проделанной работе, личные сообщения или запросы на доставку производимой техники, беспокойство взыграло не на шутку. Хэнк лично решил отправиться на луну, даже найдя Компанию, которая занималась подобным — хотя она больше походила на какое-то мародерское сообщество, учитывая, что ее целью было выносить все ценное с заброшенных баз, — и он также сказал Коннору держаться от этого подальше, не представляя, что будет, если и со вторым его ребенком что-то случится на этой странной луне. Итак. Он летал на нее больше десятка раз. И не нашел абсолютно ничего. Его новая работа предполагала, что он будет осматривать все шкафы, полки и столы, выискивая вещи подороже, но даже такое прикрытие для тщательного осмотра не помогло найти хоть какие-то следы. Не только Найнса, но и любого другого человека, работающего на этой фабрике. Они просто... исчезли. Будто их никогда и не было. Это продолжалось целый год. Всегда было некомфортно ходить по пустым однообразным коридорам; из-за разыгравшегося воображения он иногда начинал чувствовать чье-то жуткое присутствие за спиной — конечно, когда он оборачивался, там было пусто, поэтому он вскоре перестал на это реагировать. Он решил, что это чувства потери и вины давили на него, сводя с ума. Часто бывало, что кто-то умирал в его смену — это было чертовски странно, ведь сам Хэнк никогда не оказывался в опасности, пока был на луне, — но Компания славилась объемами нанятой рабочей силы, и никто этих инцидентов и вовсе не замечал. А он слишком погрузился в поиски хоть каких-то знаков, чтобы по-настоящему придавать этому значение. Его семья была ему дороже кого-либо еще. Хэнк ненавидел возвращаться на базу к Коннору с пустыми руками, видя как он все больше отчаивается, ненавидел себя за то, что в глубине его сознания все чаще проскакивала мысль — Найнса уже нет в живых. В итоге, Хэнк отправился в завершающую экспедицию на эту луну — больше он не мог убедить начальство, что это необходимо (да и самого себя — это только мучило). Сам того не подозревая, он скорбел, провожая Найнса в последний путь, и у него не хватало сил следить еще и за очередным асоциальным мудаком, который решил, что справится в одиночку, оставив их всех позади. И когда тот не вернулся на корабль и не вышел на связь незадолго до эвакуации, Хэнк лишь опустошенно вздохнул, не желая думать, что еще одна душа погибла на этой проклятой луне. Даже две. Он взглянул на последнюю выжившую сотрудницу, вспоминая, что она ему рассказала, когда, запыхавшись, вбежала на корабль и заблокировала люк. Чтобы человек всего лишь надел маску и от этого озверел? Это действительно было проклятое место.

***

Так тихо, как только мог, Гэвин прикрыл за собой входную дверь, не давая ей захлопнуться со всей силы. Он прислушался, но не услышал ни рычания, ни глухих ударов, ни знакомого шелеста — только его собственное дыхание. Насколько далеко находился пожарный выход от главного? И справился ли его монстр с тем бледным ползущим чудовищем? Что, если они действительно начали сражаться, но переместились в другие комнаты, или что, если оно не справилось и его загрызли насмерть и... Он сглотнул, не слишком желая развивать эту мысль. Все-таки иметь рядом кого-то нормального, пусть даже монстра, было предпочтительнее, чем остаться на недружелюбной луне в полном одиночестве. Так что он надеялся, что с ним все в порядке. Либо монстр найдет его, когда поймет, что Гэвин вернулся, либо Гэвин сам отправится на его поиски. Но вначале ему надо поесть. И, возможно, поспать, хотя бы пару часов. Была ли какая-нибудь кухня или кладовка с едой, которую он мог бы заметить? Он мог вспомнить только бесконечные склады и стеллажи с самыми разными коробками, но ничего, что намекало бы на еду или воду. На самом деле, он даже не помнил, видел ли где-то внутри здания ванную комнату — она ведь точно должна быть здесь, не так ли? Здесь жила и работала уйма людей, и не может быть, что все они не мылись, не ели и не ходили в туалет. Конечно, теперь пища, которую употребляли люди, была, чаще всего, генетически выращенной из клеток, как то же мясо, и переваривалась она дольше — но это не избавляло человечество от примитивных позывов по делам. Не важно. Итак. Где же могла быть еда? Он двинулся влево, чтобы снова осмотреть большой склад, потому что днем он ориентировался на просканированные метки цены у вещей — теперь же он должен был осмотреть все самостоятельно. По ощущениям, Гэвин проторчал среди забитых хламом коробок в районе получаса — за это время он не услышал ни одного звука и не заметил ни одного монстра (он часто оборачивался, так и не находя белых светящихся глаз). Единственное хорошее событие, произошедшее с ним — это победоносная находка контейнера с консервами, которые, судя по сроку годности, могли пролежать закрытыми еще около трех десятилетий и не испортиться. Боже храни тех, кто был слишком занят, чтобы вынести все эти запасы со склада. С облегчением он схватил с собой несколько банок, запомнил, у какой стены стоял контейнер, и закинул на него несколько досок и обрывков ткани — ну так, на всякий случай. Исполняя приказы внутренней паранойи он чувствовал себя спокойнее. Теперь надо было найти убежище... или создать его. Гэвин задумчиво посмотрел в сторону прохода, который вел вглубь лабиринта коридоров, прикидывая, насколько безопасно было бы туда соваться прямо сейчас. Если он сможет найти какую-нибудь комнату с одним выходом поближе к складу, это будет идеально... Он остановился. Разве он не мог поступить еще проще, заняв пустую комнату на втором ярусе склада? Гэвин быстро залез по лестнице и прошел по длинному пустому коридору, выйдя в просторную комнату с желтыми обоями. Да, она идеально подходила, успокоенно подумал он, кидая сумку в угол, оставив при себе только электрошокер и нож. Теперь надо было притащить сюда каких-нибудь досок и ящиков для баррикады. Спать, пока к нему может в любой момент просто зайти разнообразная нечисть, было плохой идеей. На удивление, это заняло не так уж много времени — он затащил наверх достаточно вещей, которыми мог подпереть дверь, ведущую на склад, или загородить проход в комнату. Он даже смог откопать что-то наподобие лежака или одеяла, который бросил рядом со своей сумкой. Закрыв, как мог, проход, Гэвин рухнул на скомканную ткань, чтобы наконец-то поесть. У него особо не было выбора, поскольку запас кислорода оставался на смешных двух процентах, поэтому с некоей опаской он отстегнул шлем и снял его со своей головы, ожидая, что тут же задохнется, отравится или что-то в этом роде — вместо этого Гэвин набрал в легкие немного затхлый, но вполне себе нормальный прохладный воздух. Он посидел немного со шлемом в руках, крутя его туда-сюда, но ему так и не стало хуже, так что это можно было считать победой. Вскрыв консервы и поев — до чего же они были отстойные, — он притянул сумку, уложив ее на манер подушки, взял в руки шокер и, улегшись на импровизированную кровать, тут же задремал. В таком состоянии ему обычно слышались и виделись самые разные вещи — он вроде и не спал, чтобы видеть сон, но и не бодрствовал, чтобы чисто мыслить, — но когда странный шум стал слишком громким, он дернулся, приходя в себя. Это и вправду было не дремотное видение — кто-то вразнобой ударял по куче ящиков и досок, которой он закрыл проход. Блять! Гэвин подорвался с пола, направляя оружие на баррикаду; его сердце заколотилось, когда он понял, что, что бы это ни было, оно каким-то образом прошло через дверь и теперь пыталось пробраться к нему. Быстро проскочила мысль, что это мог быть тот самый темный монстр с крыльями, но он ее отмел, как только в щели показались руки в скафандре — такие же как его собственные. От изумления он даже опустил шокер. Неужели Гэвин был не единственным застрявшим на луне? Костюм был чуть темнее, чем его, а нашивка на рукаве говорила о том, что это... — Эй, ты же тот... Кайл... нет, Крис! Ты что, тоже не успел на эвакуацию? — Гэвин подошел чуть ближе. Сотрудник ничего не сказал, только протягивал руки еще усерднее. Все его движения были как у солдатика — деревянные и механические. Гэвин почувствовал, что что-то было неправильным. Он нахмурился. Парень был... странным. Жутким. Почему он молчал? Был ли он таким же на корабле утром— нет, нет. Что-то не так. — Крис? Не дождавшись ответа, Гэвин сощурил глаза в подозрении, и тихо проверил, включен ли электрошокер. Судя по полоске, его хватило бы еще на два-три сильных удара, перед тем, как его нужно будет заряжать. Хватит, чтобы если что схватить ближайшую доску и уебать сотруднику как следует. Словно в ответ на его мысли, человек отступил, а затем всем телом кинулся на баррикаду. Она не дрогнула, но этот удар только больше подтвердил мысли Гэвина — что-то с ним было неладно. Он вложил в голос побольше враждебности, когда раздался второй удар. — Если не хочешь, чтобы я тебя отметелил, Крис, предлагаю отступить. Прямо. Сейчас. Тот снова промолчал, скребя коробки со своей стороны, а затем снова набросился на баррикаду всем весом. Настоящий человек бы вряд ли делал это так неаккуратно — если только не хотел сломать себе половину костей, — но этот парень будто не чувствовал боли, не реагировал на хруст и шум, продолжая попытки прорваться внутрь. Гэвин помрачнел, понимая, что снова нарвался на какое-то чудище. То ли двойник, копирующий внешность сотрудников, то ли что-то, захватившее разум и тело одного из них — в любом случае, Гэвин не хотел бы с таким сталкиваться. Но вот он здесь. Когда доски затрещали под очередным ударом, он отступил еще глубже в комнату, оставляя себе больше места для маневра. Гэвин встал в стойку, готовый использовать шокер, нож за пазухой, или даже свои кулаки. Он смотрел исподлобья, как отлетела одна доска, затем наблюдал, как двинулась стопка из ящиков, подталкивая стеллаж, и наконец — шкаф с грохотом упал на пол, не выдерживая напора, а за ним последовали верхние коробки; у некоторых отскочили тяжелые крышки, и повсюду разлетелись одинаковые металлические детали от каких-то механизмов. В проеме показался человек в серебряной маске. Гримаса на ней демонстрировала гротескную грусть, от которой алое свечение из прорезей становилось еще более жутким. Человек постоял еще пару секунд, как будто пытаясь сориентироваться. А затем, протягивая руки, направился к Гэвину, словно загипнотизированный. Он не обращал внимания ни на ящики, ни на мешающие ему доски, ни на раскиданные повсюду детали, будто не видел ничего кроме Гэвина. Пока сотрудник медленно шел к нему, пробираясь через завалы, Гэвин вслепую поднял мощность на шокере до максимума — не вовремя он подумал, пробьет ли вообще ток этот скафандр, — после чего отошел чуть дальше. Как только Крис — или то, что им управляло, — ступил на расчищенный пол, он тут же кинулся прямо на Гэвина. От неожиданности тот, ругнувшись, едва успел увернуться в последний момент, избегая цепких пальцев. Он тут же заметил, что сотрудник довольно медленно поворачивался, будто ему нужно было время, чтобы определить необходимое направление. Гэвин начал кружить вокруг него, не давая себя коснуться, чтобы выбрать подходящий момент для удара. Наконец, человек застыл снова — дольше чем в прошлые разы, — и Гэвин ударил его шокером прямо в спину, выпуская за раз весь заряд. Человек не упал, как ожидал Гэвин, но все его тело начало дергаться от проходящего по нему тока; отбросив теперь уже бесполезный шокер, Гэвин схватил Криса за ремни, замахнулся и ударил его несколько раз кулаком в лицо. На третий удар маска пошла маленькими трещинами, на четвертый свет в глазницах замигал, и когда Гэвин хотел ударить его еще раз, тело в его руках вдруг дернулось ему навстречу. Он отпихнул его, пиная ногой в живот, и сам отскочил в сторону, чуть не врезавшись в одну из стен; его ребра заныли от быстрых движений. Сотрудник зашатался на месте, и, пока он снова пытался сориентироваться, Гэвин кинулся к ближайшей доске, валяющейся у упавших ящиков — это точно было более опасное оружие в данной ситуации, чем несчастный перочинный нож. Он поднял ее двумя руками, быстро разворачиваясь — как раз вовремя, чтобы не позволить человеку схватить себя сзади. Гэвин толкнул его локтем, сбивая направления движения, а после замахнулся — и со всей силы ударил сотрудника доской по голове. Удар пришелся плашмя в скулу и висок, и от него маска вся покрылась трещинами — хотя ее куски так и не осыпались на пол, будто были приклеены к голове Криса, — а алый огонь в прорезях в последний раз мигнул и погас. Тело застыло, словно деревянное, потом завалилось назад и с шумом упало, не подавая признаков жизни. Гэвин настороженно стоял над ним, тяжело дыша и до боли сжимая пальцы вокруг доски. Прошло, наверно, около минуты или двух, пока Гэвин не удостоверился, что на него не нападут снова. Он отошел к своему углу, не спуская глаз с маски — вроде же не горит? Он безумно хотел спать — но он не мог заснуть, поэтому он просто сидел и... смотрел на тело Криса. Оно ни разу не двинулось после того, как упало, но Гэвин не решился убирать его из комнаты — так он, по крайней мере, мог бы сразу что-то предпринять, если бы тот снова ожил. Даёшь зомби апокалипсис? Гэвин сидел у стены, где были все его вещи, согнув ноги в коленях и положив на них руки, и просто ждал, сам не зная чего. Блядского просветления, вероятно. Даже когда раздался тихий шелест от сваленных в кучу остатков баррикады, он лишь смог вяло махнуть ему рукой, не отрывая взгляда от тела. — Привет, приятель. Часто тут бываешь? Большое существо бесшумно переместилось ближе к нему, пройдя вдоль стены, и заурчало, более глубоко и тихо, чем когда-либо до этого. Это действительно странно походило на кота, меланхолично подумал Гэвин, краем глаза улавливая, как монстр замер, заметив тело недалеко от Гэвина, явно им заинтересовавшись. Большой чёрный дикий кот. — А я тут решил заглянуть на огонёк, — криво усмехнулся Гэвин, взлохмачивая волосы, падающие ему на глаза; перчатки неприятно цеплялись за пряди. Как же он устал. Следующие слова он пробормотал уже скорее для себя, чем для кого-то ещё. — Кажется, мне придётся остаться здесь ненадолго. Существо издало другой звук — что-то, что можно было бы принять за выражения удивления, судя по интонации, — но пошло оно не к Гэвину, а к телу Криса, поэтому Гэвин не мог понять, чему конкретно был посвящён этот звук. Сам того не замечая он расслабился с другим существом, находящихся с ним в комнате — вряд ли ему стоило опасаться одержимого маской сотрудника, когда здесь было это чудо, — поэтому он откинул голову на стену, из-под полуприкрытых век наблюдая за существом. Оно присело возле тела, спиной к Гэвину, отчего все его странные крылья предстали перед ним во всей красе. В тусклом свете потолочной лампы, он наконец смог разглядеть их темно-зелёный цвет, заостренную форму и тонкие жилки идущие по всей длине каждого из крыла. На их нижней стороне были разрезы — маленькие и частые. Все отростки брали начало из мощной спины, по бокам от позвоночника. Все вместе они походили на распустившийся лист папоротника. Казалось, в этот момент существо что-то обнаружило, потому что крылья — листья, черт, Гэвину реально не показалось тогда в темноте — задрожали, распускаясь в стороны, а само оно наклонилась ближе, что-то рассматривая. Гэвину было слишком лень двигаться, чтобы узнать, что привлекло его внимание, поэтому он остался у стены, довольствуюсь тем, что смотрел за плавными движениями существа. Папоротниковый монстр (?) в этот момент схватил сотрудника за шею, приподнимая его над полом, чтобы осмотреть или, может понюхать? Он выпрямился, утягивая за собой и тело, которое было все таким же деревянным. Сотрудник странно болтался в руке существа, пока оно приблизило лицо к маске. Словно что-то щелкнуло, его монстр зашипел, отодвигая тело от себя, в одно мгновение второй рукой сворачивая ему шею. От этого Гэвин подскочил, не ожидая, ну, ТАКОГО, и не уверенный в том, что именно происходило. Из-за спины монстра он уловил, как мигнули и тут же погасли алые глаза. Пиздец. — Пиздец. — Не выдержав, сказал Гэвин, широко раскрыв глаза. — Пиздец! Я так и знал, что оно ещё там. Блять— блять! Оно реально было живое, ахуеть... Он почувствовал, как его затошнило — какая-то непонятная смесь пережитого страха, напряжения и облегчения, — и прислонился к стене, в то время как оно за считанные секунды пересекло помещение и вышло в коридор, волоча по полу за собой (вероятно, теперь уже с концами) мёртвое тело. Пока Гэвин потерялся в мыслях о том, как близок он был к смерти (снова, черт возьми, чтобы он ещё хоть раз полетел на какую-нибудь луну— ах, постойте), за пределами комнаты, эхом послышался удар чего-то тяжёлого. Гэвин резкими движениями сдернул перчатки с пальцев, потерев лицо, чтобы собраться с силами — оно что, скинуло тело в пропасть на складе? довольно умно, — но это мало чем помогло. Он исчерпал абсолютно все запасы энергии на этот день. Гэвин сдвинулся, собираясь снова сесть на лежак (а лучше сразу лечь и отрубиться — и пусть его хоть задушат во сне, да ради бога), и тут же его ребра дали о себе знать. Он разочарованно застонал в ладони, проводя ими по лицу до волос, чтобы заставить себя не забивать на свое тело хуй и проверить все травмы, которые у него могли остаться. Ладно. Ладно. Он устало оглянулся, но существо еще не вернулось (оно вообще собиралось обратно? Гэвин вроде и хотел этого, а с другой стороны желал побыть в одиночестве хотя бы часов десять), поэтому он решил пока снять скафандр, удостовериться, что ничего не сломано — если же вдруг что-то было, то что ж... медикаменты ему еще только предстояло найти. Ебучий случай. Его ноги были в порядке, поэтому Гэвин сел поудобнее, стянув только верхнюю часть. Она собралась в кучу вокруг его тела, но не особо мешала, поэтому он просто начал прощупывать ребра сквозь термоводолазку. На всякий случай он быстро проверил и кожу под ней, но обе проверки показали только большую (и по-мерзотному болезненную) гематому поперек его груди и верха живота. Он облегченно выдохнул, радуясь, что ему не надо было срочно искать бинты или какие-то более серьезные лекарства. Определенно, какая-никакая удача все еще оставалась при Гэвине. Вероятно, в заложниках судьбы, под лютейшими пытками, но все же. Он не понял, когда успел закрыть глаза и, видимо, ненадолго заснуть, но от входа в очередной раз послышалась возня, и он поднял голову с руки, упирающейся в колено, чтобы проверить звуки. Если бы сюда пролезло еще какое-нибудь чмо, он бы все равно не успел ничего сделать, так что — он просто пялился на вход. На пороге показалась знакомая темная громада с белыми глазами. Гэвин проморгался, изо всех сил отгоняя сон, и подпер подбородок рукой, будто это не он только что спал в самой неудобной позе. — А я уж думал, ты не вернешься. Далеко ходил? Существо зашуршало крыльями, подтаскивая к проходу несколько наиболее больших ящиков, будто они вообще ничего не весили, а затем прошло к нему вдоль стены, немного пригнувшись. Когда оно приблизилось и замерло, пялясь на него, Гэвин неловко похлопал рукой рядом по свободной половине лежака. — Падай, здоровяк. Оно наклонило голову, наблюдая за его рукой, а затем, когда Гэвин убрал ее, село на место в странном подобии позы лотоса, развернувшись к нему лицом. Выглядело так, как будто оно было готово внимать любым словам Гэвина, что сделало все каким-то образом еще более неловким. Гэвин прочистил горло, тоже немного повернувшись к монстру. — Ну так что? В ответ существо протянуло ему рамку. Два молодых парня все также смотрели с фотографии в камеру. С последнего раза, как Гэвин видел эту вещицу, стекло полностью исчезло, а на деревянной раме появились засечки от чего-то острого — когти? — но в остальном это была та же фотография. Он взглянул на монстра, дернув бровью. — В чем дело? Кажется, его постоянные вопросы начали его утомлять. Оно недовольно заворчало, толкнув рамку ему в руку, но не лицевой стороной вверх, а задней, где была подставка и металлические крепления. Гэвин выпрямился, взял ее (намного осторожнее, чем ему ее пихали) и покрутил в руках. Хочет ли оно, чтобы Гэвин вытащил фотографию? Он начал отводить крепления в сторону, на что существо удовлетворенно опустило руки, тихо шелестя, поэтому Гэвин продолжил, пока не отделил подставку и не вытянул из под нее бумажку. На фотографии сзади были написаны слова — имена, тут же понял Гэвин — и год. Он повернул ее лицевой стороной, потом снова обратной, читая надпись. «Найнс и Коннор А. 2137 г.» Внезапно его осенило. Он взглянул на безмятежного монстра рядом с собой — Ты был человеком, верно? — оно наклонило голову в чем-то отдаленно похожем на кивок. — Я так и знал! Это твоя семья? — молчание. Нет? Гэвин нахмурился, еще раз посмотрев на изображение. Чем дольше он осматривал лица, тем сильнее становилось чувство дежавю. Его глаза продолжали возвращаться к невозмутимому человеку на фото, а затем ему в голову пришла еще одна идея. — Это ты и есть. Существо согласно заурчало, впервые в присутствии Гэвина прикрыв глаза. Его крылья мягко подрагивали за спиной. — Посмотри какой суровый парень, никогда бы не подумал, — сухо сказал Гэвин, стуча пальцами по пустой рамке в неопределенном ритме. — А имя... Коннор? Оно недовольно уставилось на него — каким образом Гэвин начал различать едва заметные изменения в выражении его лица? — и он поспешил исправиться. — Ладно, ладно. Найнс. — Он фыркнул, когда существо величаво наклонило голову плавным движением. — Что за дурацкое имя, кстати. Эй, я шучу! Шучу. Гэвин уклонился от протянутой руки, завалившись спиной на другую сторону одеяла. Он вдруг почувствовал, что выпрямляться обратно было бы невероятно трудной задачей, поэтому остался лежать. Раздался вопросительный звук, и Гэвин понял, что снова ненароком закрыл глаза, чуть не заснув. Он прищурился, уставившись на— на Найнса снизу вверх. — Что? — проворчал Гэвин, недовольный, что ему прямо в лицо светила лампа с потолка. Найнс наклонился над ним, заслоняя свет. Гэвин довольно вздохнул, расслабляя глаза. Его взгляд тут же перехватил сверкающий чужой. — О, можешь посидеть так дальше? Очень удобно. — Найнс раздраженно заурчал, но Гэвин легко отличил этот звук от того, что он издавал во время драк. — Слушай, я ахуенно сильно устал, поэтому... — он долго зевнул, словно в подтверждение своих слов. От широты зевка его глаза заслезились. — Лично я собираюсь сейчас впасть в беспамятство. Пожалуйста, воздержись от моего убийства в это время. Сказав это, Гэвин вытянул из под себя часть скафандра, которая неприятно давила на спину, расправил ее и рухнул обратно, устраиваясь поудобнее. Он не был уверен, в какой именно момент начал чувствовать себя настолько комфортно в такой компании, но этому определенно способствовало и то, что монстр был человеком, сохранившим интеллект и воспоминания. В любом случае. Для подробных размышлений у него будет завтра. Прежде чем он окончательно заснул, Найнс рядом зашевелился, беспрестанно двигаясь и дергая одеяло. Гэвин неохотно открыл глаза, чтобы узнать, чем этот черт занимается. Тот как раз ложился на бок, спиной к двери и лицом к нему, когда заметил направленный на него взгляд и застыл. Это напомнило Гэвину, как он отступал при встречах раньше, если они долго смотрели друг другу в глаза. В этот раз Найнс никуда не ушел. Но и дальше не двинулся. Когда через полминуты ничего не произошло, Гэвин скорчил рожу и недовольно (и совсем не жалобно) спросил: — Ты долго еще будешь возиться? Будь человеком, Найнс. Звук, который тот издал, больше всего походил на хмыканье. Гэвин лежал на боку, сложив руки на груди и уткнувшись частью лица в одеяло. Нахрен использовать сумку как подушку, у него после того сна шея до сих пор в себя не пришла. В полусне он уловил мелодичное урчание, не похожее ни на что другое. Листья распушились, становясь шире, и свернулись вокруг тела монстра, накрывая собой и Гэвина. В эту ночь свет ему больше не мешал.