Открывая сердца

— Сколько тебе дали? — в отчаянной ярости спросил Сэм. — Сколько?! Они были где-то посреди нигде, только отбившись от демонов, усталые, но Сэму было всё равно. Его брат заключил сделку с демоном, чтобы он жил. В Сэме боролось столько чувств, столько эмоций, что он не знал, как вывалить их на брата, просто в отчаянии смотрел на него, смотрел в эти глаза, в уголках которых часто разбегались смешливые морщинки, на губы, такие красивые в улыбке. Он смотрел на Дина и понимал, что не сможет без него, что нахрен застрелится, когда его не станет. Если. Он найдёт способ, не важно, что для этого нужно будет сделать, Сэм спустится в ад за ним. За братом, которого любит, и любит совсем не братской любовью.  Ведь именно поэтому он тогда уехал. Ссора с отцом, колледж, Джессика… Всё это были лишь предлоги, предлоги убежать подальше от Дина, потому что сил быть рядом и не иметь возможности просто прикоснуться чуть интимнее, чем просто братские объятия, сводило с ума. Как же Сэм любил Дина, и вот теперь он хотел знать, сколько лет осталось у них.  — Год, Сэмми, — Дин смотрел на брата и чувствовал, что не сможет сдержаться, заплачет у него на глазах, чего не делал никогда, ведь он старший брат, он должен быть сильным, смелым, ебанутым, только бы защитить малыша Сэмми.  Не защитил. Не смог, не успел. Не смог сохранить самое дорогое, что когда-либо было в его жизни. И когда-либо будет. Дин смотрел в глаза, сейчас тёмные от горя, смотрел на кривящиеся, подрагивающие губы. Смотрел и так хотел коснуться их хотя бы пальцами, почувствовать их невероятную мягкость. Но нельзя было выдавать Сэмми, что любовь его совершенно не братская, что каждый раз лёжа на соседней кровати, каждый раз идя на очередную охоту, он не мог думать ни о ком и ни о чём другом. Только о своём брате Сэмми.  Сэм что-то говорил, но Дин не слышал, понимал правоту его слов, чувствовал, что снова накосячил, но иначе не мог. Как бы он хотел для него лучшей жизни, но, чёрт возьми, семейный бизнес, который не принёс им ни цента, только множились статьи в уголовном деле.  Да, Дин эгоист, да, он вернул жизнь Сэму ради себя, потому что не смог бы без него. Оказывается, Сэмми тоже не хочет жить без него, кажется, именно об этом он говорит. Дин не заметил, как по щеке покатилась одинокая слезинка, а очнулся, только поняв, что Сэмми поймал её пальцем, остановил, и встал очень-очень близко. Вплотную встал, и когда только успел? Как же хотелось поцеловать, но Сэму так страшно, что этим он оттолкнёт от себя Дина навсегда. На весь этот грёбаный год, который они должны провести вместе. Он поймал слезинку, удивляясь, что его старший брат умеет плакать, ведь никогда до этого Сэм не видел его слёз. Даже когда умер отец.  — Дин, — голос Сэма звучал тихо-тихо, он почти шептал, а Дин почувствовал, как ладонь Сэма обнимает его щёку, и он сам кладёт свою ладонь на его. — Дин…  И невозможно посмотреть в глаза, так тяжело, потому что в них всё написано, всё то, что так давно нещадно давилось. — Сэмми, — Дин выдохнул, опаляя запястье горячим дыханием, понимая, что ещё чуть-чуть, и он не сдержится, не сможет оторваться. — Сэмми… И Дин посмотрел брату в глаза, и не понял, как вторая ладонь Сэма оказалась на его другой щеке, а губы накрыли губы. Это был восторг, невероятное ощущение почти оргазма только лишь от лёгкого касания. Сэмми-Сэмми, зачем, почему? Теперь целый год Дин будет мучиться, зная, каковы губы Сэма на вкус. Сладкие, такие сладкие, что невозможно. И Дин не выдержал, обхватил Сэма за под затылок, прижал, сминая его губы поцелуем.  Они пропали, погрузились друг в друга, утонули в этом поцелуе, таком долгожданном, таком нужном, таком единственно верным, только сейчас понимая, что все остальные, кого они целовали, были лишь эрзацем, ничем, по сравнению с этим.  — Дин, — кажется, все слова потерялись, осталось только имя на губах, только самый нужный, самый любимый человек рядом.  — Сэмми, — Дин гладил его волосы, вечно растрёпанные, и был совершенно счастлив. Главное, не отпускать брата.  Ничего не было сказано, но ничего и не нужно было говорить, всё было понятно и так. И у них есть целый год, чтобы быть вместе так полно, как они давно мечтали.