Ты в глубине моего сердца

— Лю-шиди, нет! Мужчина едва может видеть сквозь облако, застилающее его глаза, — пелена ярости, предательства и… замешательства. Это не мой гнев, думает он. Он как плащ, который кто-то накинул мне на голову, и который я могу сорвать и отбросить. Смятение, которое должно было сделать всё ещё более туманным, вместо этого имеет противоположный эффект. Оно проясняет его разум, позволяет глазам открыться и увидеть то, что происходит перед ним на самом деле. Он прекрасен, глупо думает мужчина. Его длинные волосы, струящиеся по плечам, его светлая кожа, его лебединая шея… Погодите-ка. Это не то, что я… В его голове, отзываясь эхом, звучит механический голос: [Код активации: «Глупый автор, глупый роман!». Система запущена автоматически.] Лю Цзяхао опускает руки, которые всё это время обхватывали шею мужчины. — Лю-шиди, с тобой всё в порядке? Он кашляет, но в его голосе слышна надежда, а в глазах горит нетерпение. Лю Цзяхао — человек логики, безупречных рассуждений и прямолинейного мышления. Он не говорит, пока не готов что-то сказать, он использует слова экономно, и когда он, наконец, выносит своё суждение, оно всегда неизменно и окончательно. — Нет, — говорит он.

***

Чёрт тебя побери, думает он. Если быть точнее, думает Лю Цингэ, потому что если это нелепое безумное нечто, называющее себя Системой, которое, похоже, теперь навсегда засело в его голове, говорит правду, то в настоящее время он заперт в теле стартового злодея из «Амбициозной Нескончаемой Войны Демона» — Лю Цингэ. Лю Цингэ — грубый, кровожадный Лорд пика Байчжань, человек, который никогда не отказывал себе в драке, и не встречал врага, которого не хотел бы втоптать в грязь. И под врагами он подразумевал всех, потому что Лю Цингэ ещё в юном возрасте усвоил, что единственный способ выжить — быть самым сильным, самым свирепым, тем, кто может убить прежде, чем быть убитым. Лю Цингэ, который умер, крича и проклиная Ло Бинхэ. И величайшей местью для него было то, что он был даже не самым сильным злодеем, с которым герою пришлось столкнуться. Он был просто начальным боссом, никем, оставленным гнить в забвении, пока АНВД скатывалась в… Слушайте, Лю Цзяхао читал книгу не ради сюжета, потому что там было слишком много ужасных и бессмысленных разглагольствований о завоеваниях Ло Бинхэ, и разве может кто-то винить его за то, что он благополучно пропускал эти части, чтобы добраться до чего-то более интересного? До эпичных битв с кровью, кишками и разлетающимися во все стороны конечностями, например. Было довольно очевидно, что Самолёт, Стреляющий в Небеса был отвратительным писателем, и скопировал довольно многое из намного более качественных уся-новелл, но… Нет. Хватит оправданий, думает он. Ты должен взять ответственность за свои действия. Ты сам выбрал поглощать дерьмовую литературу, когда следовало бы изучать классику. Винить можешь только себя самого. — Чжанмэнь-шисюн, он, похоже, страдает небольшой потерей памяти, — говорит Му Цинфан. — Это не редкость после столь сильных отклонений ци. Юэ Цинъюань хмурится, но кивает. — Понятно, — говорит он. — Лю-шиди, тебе лучше немного отдохнуть и восстановиться. Лю Цингэ хмыкает. [Внимание, ООС!] Он снова хмыкает, но на этот раз делает это более сердито. Система замолкает. Юэ Цинъюань успокаивающе протягивает руки. — Просто подожди неделю, — говорит он чуть ли не умоляюще. Ты слишком добр, Чжанмэнь-шисюн, думает Лю Цингэ. Вот так оригинал и воспользовался тобой. Использовал твоё желание помочь хотя бы одному обозлённому молодому человеку, когда тот потерпел неудачу в первый раз, извратив всё по своему усмотрению, попутно уничтожая тех, кого считал ниже себя, потому что Цанцюн не может себе позволить содержать слабаков вроде Ло Бинхэ… Или вроде его учителя Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю, который сидит за столом напротив него и улыбается за своим вездесущим веером, прежде чем закашлять и прикрыть рот изящной белой рукой. Если бы это была оригинальная история, он бы тут не сидел. Он бы три года провёл без сознания из-за сочетания слабого здоровья и травм, которые нанёс ему Лю Цингэ, прежде чем пришёл в себя и выдумал историю о внезапном нападении демона, чтобы объяснить, что случилось с владыкой пика Цинцзин. Ло Бинхэ ему не поверил, но это не имело значения. Не пока оригинальный Лю Цингэ продолжал издеваться над ним день за днём, отказываясь позволять кому-либо другому учить его и постоянно напоминая о том, как слаб тот был, как не смог спасти своего учителя, что был ничем и никем и… Волна отвращения наполняет Лю Цингэ, и он сглатывает её, сохраняя нечитаемое выражение лица. Он кивает. — Ладно, — коротко говорит он. — Неделя. Между двумя главными Пиковыми Лордами проносится неприкрытый взгляд облегчения, и Лю Цингэ крепче сжимает кулаки. Если я здесь застрял, думает он. Если это не какой-то температурный предсмертный сон и я не сошёл с ума, то ничто не обязано идти по оригинальному сюжету. [Предупреждение!] Лю Цингэ хрустит костяшками пальцев.

***

— Ты уверен? — с сомнением спрашивает Му Цинфан. — Не обижайся, Лю-шисюн, просто раньше ты бы сопротивлялся. Ну, я бы сопротивлялся, думает Лю Цингэ. Но мне удалось запугать систему настолько, что она отстала от меня со своим тупым ООС, которое пыталась мне навязать. — Я в долгу перед Шэнь Цинцю и хочу отплатить. Му Цинфан всё ещё смотрит на него. Скептически. — Это требует деликатного подхода, — говорит он. — Возможно… Лю Цингэ нахмуривает брови и сжимает ладонь в кулак. — Ладно, ладно, — смягчается Му Цинфан. — Но если с Шэнь-шисюном что-то случится… Ага, думает Лю Цингэ. Я знаю, что случится. Вы все меня возненавидите и захотите убить, но никто из вас этого не сделает, потому что я сильнее и безжалостнее всех вас. Чтобы убить меня потребуется главный герой, и, что ж, это будет заслуженно. Я всегда так думал. — Я не причиню ему вреда, — говорит Лю Цингэ. Говорить об этом, конечно, бессмысленно, потому что все его действия говорят об обратном этим неубедительным словам. Выражение лица Му Цинфана сменяется на более задумчивое, и он пристально смотрит на Лю Цингэ. — Знаешь, — говорит он. — Я даже верю тебе.

***

Я просто пытаюсь сделать доброе дело, думает Лю Цингэ. Шэнь Цинцю — хороший молодой человек, который не заслужил своей судьбы, и если это значит, что Лю Цингэ не умрёт от рук протагониста, то это к лучшему. Зачем рисковать в битве, которую заведомо суждено проиграть? Сражайся по-умному или не сражайся вообще. Он собирается с духом и стучит в дверь Шэнь Цинцю. Ты поступаешь правильно. Ты поступаешь… Шэнь Цинцю открывает. Он, раскрасневшийся и растрёпанный, зевает, как будто только что поснулся. Что, учитывая, что сейчас середина дня и его ученикам дали выходной, вполне возможно. Ещё одна причина, по которой Лю Цингэ ненавидел его. Доброта или лень — для оригинала это было одно и то же. — Лю-шиди, — говорит он сонно. — Что привело тебя сюда? Лю Цингэ моргает. Не можешь же ты быть настолько наивным, думает он. Если бы я был настоящим Лю Цингэ, тебе бы стоило сразу захлопнуть дверь перед моим носом. Да, я ещё не успел по-настоящему помучить твоего ученика, но на днях я чуть не убил тебя. Если бы не то безумие, которое я называю своим существованием, ты бы уже был в коме, в то время как твой демон-ученик поклялся отомстить миру за случившееся. Никто не может быть настолько всепрощающим. Или настолько… — Лю-шиди? Лю Цингэ прочищает горло. — Возможно, тебе стоит одеться, — мягко говорит он. — Я здесь, чтобы помочь тебе. И лицо Шэнь Цинцю не должно так светиться, он не должен выглядеть настолько довольным этим, не должен… быть таким «Шэнь Цинцю». Он убегает, оставляя Лю Цингэ неловко стоять в дверях. Дело в том, что когда он читал роман, он не особо обращал внимания на персонажей, запоминая только общие детали. Ло Бинхэ был героем. Лю Цингэ был злодеем. Шэнь Цинцю был добрым наставником, который дал Ло Бинхэ повод по-настоящему ненавидеть Лю Цингэ и стремиться отомстить после… Лю Цингэ как бы пропустил первые главы, так как они в основном шли по сценарию: «Лю Цингэ докапывается до Ло Бинхэ, большинство Пиковых Лордов этого не замечает, и случайным образом появляется девушка, чтобы утешить мальчика». Скучно, однообразно и становится слегка некомфортно спустя некоторое время. Но несмотря на всю эту скуку, трудно забыть кульминацию первой части. [Меч Лю Цингэ сверкнул, и в воздух брызнула кровь. Но его клинок пронзил не Ло Бинхэ. — Учитель, — закричал Ло Бинхэ. — Нет, Что вы наделали? Вы же всё ещё должны были быть… Шэнь Цинцю закашлялся и улыбнулся. — Как я могу спать, когда мой ученик в опасности? — он положил руку на щёку Ло Бинхэ. — Не плачь, — сказал он мягко. — Твоё спасение того стоило. — Слабак, — усмехнулся Лю Цингэ, вытаскивая клинок из безвольного тела, упавшего на землю. — Тебе стоило сражаться лучше, если ты действительно хотел его спасти. Какая ему польза от твоей смерти? Под ним раздался грохот, и Лю Цингэ быстро отпрыгнул назад, когда скала разрушилась ещё сильнее. Под ними Бездна смотрела вверх, чёрная и бесконечная. Это было ужасно. Но даже близко не так ужасно, как красные глаза Ло Бинхэ или обещаемая ими месть. — Ты можешь быть демоном, — прошипел Лю Цингэ и двинулся вперёд, подталкивая Ло Бинхэ к краю. — Но ты всё ещё молод и слаб. Ты мне не ровня. Нога Ло Бинхэ соскользнула. — Может быть, и нет, — тихо сказал он. — Но мы оба знаем, что вы лишь можете стать слабее. Он отступил назад и упал. Но его слова, тем не менее, всё равно дошли до Лю Цингэ, и впервые он по-настоящему испугался. — Но я стану сильнее.] Неудивительно, что первым человеком, которому отомстил новоявленный Повелитель Демонов, был Лю Цингэ, и его месть была действительно страшна. Так что у Лю Цингэ определённо есть причина избежать этой ужасной судьбы. Но он на самом деле не знает многого о Шэнь Цинцю, кроме слабо прописанного тропа благородного наставника, чья смерть сподвигнет героя на великие свершения. Всё нормально, думает он. Просто не будь жестоким, следи за его здоровьем, и, что бы ты ни делал, не зли Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю возвращается в комнату, больше похожий на бессмертного Пикового Лорда. Он всё ещё улыбается, как будто находит всё это глубоко забавным. Почему? Лю Цингэ качает головой. Просто придерживайся своего плана, думает он. Они садятся. Шэнь Цинцю протягивает изящное запястье. Внешне Лю Цингэ не показывает никаких эмоций, но по нему разливается тепло, и это не ци, которую он начинает передавать Шэнь Цинцю. [Поздравляю! +500 баллов за достижение «Природный эротизм очищения чьих-то меридианов!».] Лю Цингэ мысленно пырнул систему ножом. — Учитель! Крик пронзительный, ужасающий, и, о да, исходит непосредственно от главного героя — Блять, — бормочет Лю Цингэ, и ему кажется, что он слышит в ответ приглушённый смех.

***

Пик Байчжань сравнительно прост в управлении. Лю Цингэ никогда добровольно не брал себе учеников, а Ло Бинхэ всё ещё не лишился учителя, поэтому ему не нужно беспокоиться о том, что придётся специально за кем-то присматривать. Те ученики, что у него есть, самодостаточны, независимы и откровенно боятся его, так что если их учитель решил оставить их в покое, вместо того чтобы постоянно избивать под видом тренировки, они списывают это на неожиданную удачу, а не на смену души, занимающей тело. Серьёзно, Лю Цингэ, они же просто дети. Не нужно на них давить, пока заставлять их бегать круги вокруг пика тоже неплохо работает. Это также означает, что у Лю Цингэ есть достаточно времени, чтобы привыкнуть к этому миру. Он очень хочет начать бороться с монстрами, охотиться на различных существ, которые были одной из ярких деталей этого в основном скучного мира. Но он предполагает, что пока он не овладеет искусством совершенствования, преисподняя может быть ему немного не по плечу. В остальном, для книги под названием «Война Демона» она на удивление скучна и однообразна. Он отпивает чай, сохраняет каменное выражение лица и пытается не желать, чтобы случилось что-то интересное — Учитель. Один из его многочисленных учеников подбегает, совершая глубокий, испуганный поклон. — Мне очень жаль беспокоить вас, но возникла ситуация, которая может потребовать вашей помощи. Лю Цингэ старается не закатить глаза. Ближе к делу, думает он. — Да? И тут он слышит крики вдалеке. — Демоны напали на… Ох, чёрт, уже? В книге этот период, казалось, длился намного дольше, поэтому Лю Цингэ просто пробежался глазами по различным произошедшим событиям, но да, именно в этот момент происходит первое демоническое вторжение. В отсутствие Юэ Цинъюаня Цюндин стал уязвим для атак, и демоны в полной мере этим воспользовались. И это значит… ну, в АНВД Ло Бинхэ и ученики с Байчжаня сдерживали демонов, полагаясь на их недостаточную силу. Несколько человек погибли, в том числе и старший ученик Шэнь Цинцю, Мин Фань, который пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти Ло Бинхэ, несмотря на их взаимную неприязнь. Лю Цингэ присоединился только в конце, когда посчитал, что уже достаточно «слабаков» было перебито, и был очень удивлён и недоволен, осознав, что Ло Бинхэ удалось выжить ценой чужих жизней. Для него это было просто ещё одним подтверждением того, что главный герой недостаточно силён, чтобы выжить в одиночку, и его нужно разоблачить как труса, коим тот явно и был. У оригинального Лю Цингэ было много достоинств, но интеллект в их число не входил. Но теперь Ло Бинхэ не будет один. У него будет… Шэнь Цинцю Сильный, но физически уязвимый Шэнь Цинцю, с которого сталось бы броситься на защиту своих учеников, стремясь спасти всех их до единого, умереть за… О, ради всего святого! — Мы идём, — говорит Лю Цингэ и уходит, не оглядываясь.

***

Рука касается его лба, осторожно вытирая его. — Честно говоря, Лю-шиди, — говорит голос. — Тебе не нужно брать на себя каждую битву. Лю Цингэ открывает глаза и сразу же жалеет об этом, поскольку боль пронзает его голову и распространяется вниз, наполняя его ноющей болью. В его размытом поле зрения появляется Шэнь Цинцю. — Тебе повезло, — задумчиво говорит он. — Му-шиди на секунду подумал, что тебя отравили Неисцелимым. Лю Цингэ бледнеет, а Шэнь Цинцю сочувственно кивает. Потому что единственный способ вылечиться от него… Нет он не станет просить главного героя помочь в этом. Ни за что. — Но тебе придётся некоторое время поберечься, — продолжает Шэнь Цинцю. — Даже более слабым демоническим ядам потребуется время, чтобы полностью выйти из твоего организма, — его лицо светлеет. — К счастью, это значит, что я могу ответить тебе услугой за услугу. Его рука, тёплая и тонкая, обхватывает запястье Лю Цингэ. — Мне не нужная твоя ци, — выдавливает из себя Лю Цингэ, поднимая руку, чтобы осторожно убрать пальцы Шэнь Цинцю со своего запястья. А Шэнь Цинцю выглядит обиженным. Чёрт. — Лю-шиди, я знаю, что мы не всегда ладили, но ты пострадал, — Шэнь Цинцю выглядит подавленным. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе хотя бы немного. — Дело не в этом, — говорит он, потому что этот взгляд намного более сокрушителен, чем любой демонический яд, циркулирующий по его венам. — Тебе не надо… тебе не стоит мне помогать. Не в твоём состоянии, думает он, но что-то в нём воздерживается от того, чтобы произнести эту часть вслух. Но Шэнь Цинцю, чёрт бы его побрал, всё равно видит его насквозь и мягко улыбается. — Но я хочу, Лю-шиди, — говорит он. — Давай поможем друг другу? Вот поэтому ты и лучший ученик Юэ Цинъюаня, думает Лю Цингэ. Как и он, у тебя есть способность заставлять людей делать вещи, противоречащие их природе. — Хорошо, — соглашается он и про себя добавляет, что теперь главный герой точно его убьёт.

***

— Если тебя не затруднит задержаться, Лю-шиди, — говорит Юэ Цинъюань вежливым, мягким голосом, не оставляя ему выбора. Шэнь Цинцю сочувственно улыбается ему, прежде чем выйти из комнаты. Лю Цингэ никогда не был робким ни в одной из своих жизней, но что-то в Юэ Цинъюане заставляет его немного нервничать. Он всё-таки сильнейший Пиковый Лорд в ордене, даже если он выбирает не демонстрировать свою силу. Оригинал считал это признаком слабости человека, давно пережившего расцвет сил. Этот Лю Цингэ умнее. Разве он не читал экстры, в которых молодой Юэ Цинъюань отправлялся в эпические путешествия, задолго до того, как стал лидером Цанцюн? Охота на монстров, убийство демонов, обещалась даже битва с драконом — Лю Цингэ поглощал всё это и задавался вопросом, не решил ли братец-Самолёт наконец-то написать нормальный роман. А затем… [Сяо-Цзю, пожалуйста! — раздался голос Юэ Цинъюаня сквозь пелену, печальное завывание, что соответствовало плачу небес, роняющим на него свои слёзы, стекавшие по его лицу. — Не называй меня так, — прорычал Шэнь Цзю. — Я никому в этом мире не друг, я брат отчаяния и боли. Мой отец был прав. Этот мир никогда не сможет меня понять. — Я люблю… — Ложь, — и дракон взмахнул хвостом. Юэ Цинъюань не отвёл взгляд, даже когда хвост приблизился к его лицу и остановился. — Ты болван, — тихо сказал Шэнь Цзю. — Даже если ты мог бы принять меня, мы оба знаем о твоих обязанностях. И я знаю о своих. Я девятый сын Дракона Буревестника. Ничто не может это изменить. Юэ Цинъюаню оставалось только смотреть, как он улетает, его названый брат, его товарищ. Не было никакой магии, которая могла бы заставить его остаться, и слова обращались в пепел у него на губах. Это было величайшим сожалением в его жизни.] То есть вместо обещанного эпичного противостояния силам Храма Пионов они получили целую главу о том, что Юэ Цинъюань чувствует себя виноватым и решает, что будет использовать свой меч только в том случае, если не будет другого выбора. Больше никаких сражений. Никаких войн. Только слёзы, сопли и вселенская хандра. Самолёт, Стреляющий в Небеса определённо стабильно получал порцию недовольства в комментариях от пользователя Облака и Дождь по поводу такого развития сюжета на протяжении целого месяца. — Да, Чжанмэнь-шисюн, — спокойно говорит он и снова садится. Юэ Цинъюань продолжает улыбаться и осторожно кладёт руки на стол, обхватывая ладонями изящную фарфоровую чашку. — Тебе лучше, Лю-шиди? Лю Цингэ пожимает плечами. — Нормально, — говорит он. — Му-шиди говорит, что ты, кажется, хорошо поправляешься, — Юэ Цинъюань делает глоток чая. — Оказывается, Цинцю-шиди помогал тебе. — Ну да? Улыбка Юэ Цинъюаня не дрогнула. — Му-шиди уверяет меня, что его состояние не должно ухудшиться из-за его помощи в твоём лечении, но я надеюсь, что ты тоже можешь развеять мои сомнения на этот счёт. Ну, чёрт. Вот что он получает за то, что слишком сильно сблизился с любимым учеником Юэ Цинъюаня. — Я слежу за тем, чтобы Шэнь-шисюн не перенапрягался, — говорит Лю Цингэ. — Я уверен, что скоро полностью поправлюсь, и тогда не будет необходимости обращаться к нему. Улыбка Юэ Цинъюаня становится более задумчивой, а его взгляд отстраняется. — Я думаю, ты немного неправильно меня понял, — говорит он. — Я не прошу вас прекращать общение. На самом деле, — его взгляд теперь будто пронзает Лю Цингэ насквозь. — Я считаю, что оно пошло тебе на пользу. Я подумал, что оно могло бы. Лю Цингэ моргает. — Это… хорошо? — Ты кажешься более спокойным, Лю-шиди, — говорит Юэ Цинъюань. — И твои ученики тоже заметили изменения. Тогда хорошо, что я вырубил Систему, думает Лю Цингэ. Наверное, сейчас мои баллы уже были бы в минусе за полный и абсолютный ООС. — Их навыки начали улучшаться, — говорит он вместо этого. Возможно, если бы оригинал не запугал их до такой степени, что они либо прятались от него, либо избивали друг друга, ему бы не потребовалось так много времени, чтобы привести их в приемлемое состояние. — Полагаю, да, — говорит Юэ Цинъюань. Его лицо всё ещё задумчивое, как будто слова, которые он говорит, на самом деле ещё не успели дойти до мозга. Кажется, мысленно он где-то далеко в прошлом или в месте, куда Лю Цингэ не может добраться. Поэтому Лю Цингэ ошеломлён, когда Юэ Цинъюань тянется через стол и крепко хватает Лю Цингэ за руку. — Чжанмэнь-шисюн? — выпаливает он. — Цинцю-шиди всегда был хорошим ребёнком, — говорит Юэ Цинъюань. — Позаботься о нём. Что-что? Почему у него возникло чувство, что ему вдруг дали разрешение на то, о чём он не просил? — Конечно, — выдавливает из себя Лю Цингэ и определённо не выбегает за дверь, как только появляется возможность

***

— Правда, — говорит Шэнь Цинцю. — Шисюн всегда слишком опекающий, — он обмахивается веером. — Я больше не ребёнок. Лю Цингэ неловко сидит. — Если сейчас неподходящее время… — Чепуха, — Шэнь Цинцю машет рукой. — Просто игнорируй Шан-шиди, как я, — его улыбка сияет. Шан Цинхуа фыркает. — Знаешь ли, ты сам попросил меня прийти. — Конечно, — говорит Шэнь Цинцю, и его улыбка исчезает. Его глаза сужаются, и Лю Цингэ… вздрагивает. Какого чёрта? Как он так быстро изменился с солнышка на грозовую тучу? — В конце концов, — продолжает Шэнь Цинцю. — Я действительно нуждаюсь в некоторой помощи, и ты кажешься наиболее вероятным кандидатом, который сможет мне помочь. Шан Цинхуа сглатывает и выглядит нервным, что неудивительно. Лю Цингэ копается в памяти в поисках актуальной информации о нём. Её не так уж много, учитывая, что Шан Цинхуа был в лучшем случае второстепенным персонажем, существующим только для того, чтобы дать имя одному из многочисленных Пиковых Лордов Цанцюн. Он не был выдающимся бойцом, всего лишь средненьким совершенствующимся, и даже его пик был фоновым. Оригинальный Лю Цингэ видел в нём муху, от которой он периодически отмахивался, и ничего, на что бы стоило обратить внимание. Честно говоря, больше всего он был известен дружбой с Шэнь Цинцю, что лишь вкратце было показано в экстрах Юэ Цинъюаня. Это была одна из тех миленьких побочных историй, которые Лю Цингэ смутно помнил, что просматривал, прежде чем с ужасом осознать что а: в ней фигурируют дети, и б: в ней нет никаких сражений. Эта было просто ненужное ответвление сюжета, сделанное только для того, чтобы показать, насколько Шэнь Цинцю был всеми любим, и для того, чтобы дать Шан Цинхуа правдоподобную причину предать Цанцюн. [— Зачем кому-то вроде тебя предавать Цанцюн? — сказал Ло Бинхэ. От него исходила демоническая энергия, тёмная сила, подавляющая всех, кто её видел. — Они твои люди. Пиковые Лорды, — добавил он, скривив губы. — Больше нет, — тихо сказал Шан Цинхуа. — Шэнь Цинцю был моим другом. Я вырос рядом с ним после того, как Юэ Цинъюань забрал нас обоих из семей, которые отреклись от нас. Он был моим лучшим другом, моим братом. И тем не менее никто не выступил против Лю Цингэ и не бросил ему вызов за то, что он сделал. Мобэй-цзюнь — великолепный ледяной демон и второй по значимости командир демонической армии — шагнул вперёд. — Ты можешь лгать нам, — сказал он, призывая ледяное копьё. — Почему бы нам не убить тебя и не забрать информацию из твоего мёртвого тела? Но Ло Бинхэ покачал головой. — Нет, — ответил он. — Если он может быть нам полезным, значит нам стоит его использовать. Нет смысла избавляться от того, что может быть ценным. Шан Цинхуа сморгнул слёзы. Он был готов умереть в этот день, лишь бы увидеть, как его любимый друг будет отомщён, но оказалось, что демоны были более благородны, чем люди, с которыми он вырос.] — Так что, возможно, Шэнь Цинцю нуждался в помощи в чём-то серьёзном, о чём он мог попросить только старого друга детства. Шэнь Цинцю с размаху достаёт книгу и швыряет её на стол. Лю Цингэ внимательно всматривается в неё и слишком поздно понимает свою ошибку. Кричащая обложка, обнимающиеся мужчины и… — Не мог бы ты объяснить это, Шан-шиди? — мило спрашивает Шэнь Цинцю. — Это ещё один из твоих литературных шедевров? Лицо Лю Цингэ пылает, и он понимает, что он, должно быть, весь красный. Шан Цинхуа поднимает её и пролистывает, не выказывая особого смущения. Это не является хорошим доказательством его невинности, и ухмылка тоже не помогает. — Тебе ли не знать, Шэнь-шисюн, — говорит он. — Разве ты не эксперт по части моих работ? — Только потому что кто-то должен держать такую грязь подальше от наших учеников. Ухмылка Шан Цинхуа становится шире. — Я уверен, что это также объясняет то, что если бы я достал одну из своих «грязных» книжек оттуда, где бы ты их сейчас ни прятал, я бы точно не нашёл в ней никаких записей, поправляющих мои исследования. — Что? Лю Цингэ знает что он не самый гениальный человек на свете. Он не тупой, но он не из тех, кто предпочёл бы закрыться дома с книгами, вместо того чтобы пойти на свежий воздух. Тем не менее, в его мозгу что-то щёлкает, и он пользуется случаем, чтобы вырвать книгу из рук Шан Цинхуа. — Лю-шиди? — Шан Цинхуа выглядит испуганным, пока Лю Цингэ пролистывает книгу. — Не злись, — говорит Шэнь Цинцю. — Ты пугаешь его, а это просто глупая… Он захлопывает книгу и бросает её на стол. — Шэнь-шисюн, — спокойно спрашивает он. — Не мог бы ты выйти на секунду? — Но это мой дом, — говорит Шэнь Цинцю, и Лю Цингэ отказывается признавать, насколько очаровательны его надутые щёки. — Мне нужно просто немного побыть наедине с Шан-шиди, — говорит он. Теперь Шан Цинхуа выглядит по-настоящему напуганным.

***

Дверь захлопывается, и они остаются одни. — Послушай, Лю-шиди, тебе действительно не стоит бить меня, — говорит Шан Цинхуа, выставляя руки вперёд, словно пытаясь отогнать его. Глупо, думает Лю Цингэ. Если бы ты имел дело с оригиналом, ты бы остался со сломанными руками. — Ну, посмотрим, — говорит он. — Мне не стоит побить тебя за то, что ты написал этот мусор обо мне и Шэнь Цинцю? Он не хочет верить, что Юэ Цинъюань видел эту книгу, потому что в таком случае это создало бы у него неприятое представление о Лю Цингэ, однако очевидно, что часть информации оттуда уже разошлась по пикам. Это объяснило бы выражение лица Лю Минъянь при виде её брата. Смотри, Лю Цингэ, вот что ты получаешь за то, что так долго изолировал себя от своей сестры. Теперь она считает, что единственная причина, по которой ты был к ней добр в последнее время, это то, что у тебя регулярный секс. Хуже всего то, что это даже не правда. Подождите, это хуже всего? Лю Цингэ качает головой, но мысль остаётся. Почему его мозг так говорит? Нет, думает Лю Цингэ, именно поэтому Шан-шисюн должен заплатить. — Мне очень жаль, — запинаясь, говорит Шан Цинхуа. — Я обещаю… — Или не стоит ли мне побить тебя за то, что ты создал этот мир, в котором я являюсь главным злодеем, который издевается над детьми, пытается убить своих боевых братьев и в итоге умирает от рук ученика, которому он причинил больше всего страданий? — Лю Цингэ наклоняется вперёд. — Братец-Самолёт. У Шан Цинхуа от шока отвисла челюсть. — Как ты… — он вскакивает на ноги и тычет в него пальцем. — Ты тоже переродился! — Очевидно, — говорит Лю Цингэ. — По крайней мере, твой слог стабильно ужасен в любой вселенной. — Знаешь, я уже получил порцию дерьма от Шэнь Цинцю, — жалуется Шан Цинхуа. — И я написал его. Я не хочу слышать об этом ещё и от… — он останавливается и хмурится. — А кто ты? Серьёзно. — Облака и Дождь, — говорит Лю Цингэ. Наступает тишина. Лю Цингэ почти может услышать, как шестерёнки скрипят в мозгу Шан Цинхуа, пока тот пытается вспомнить. Ладно, я не был самым активным участником на форумах, думает Лю Цингэ. Но конечно… Шан Цинхуа щурится. — Ты был тем парнем, который постоянно жаловался, что я не добавил достаточно боёвки? Похоже, Лю Цингэ действительно в совершенстве овладел самоконтролем, поскольку он воздерживается от того, чтобы ударить Шан Цинхуа по лицу. — Да, — спокойно говорит он. — Кроме всего прочего. — Хах, — Шан Цинхуа снова плюхается на пол, его страх, по-видимому, испарился. — Знаешь, из всего дерьма, через которое я прошёл в этом мире, единственная позитивная вещь это то, что у меня наконец-то есть читатель, который ценит все исследования, которые уходят на написание моих книг, — он улыбается. — Даже если Шэнь Цинцю никогда в этом не признается. Лю Цингэ закрывает глаза. — Приятно видеть, что разрушение двух человеческих жизней дало тебе поклонника. — Знаешь, очень странно видеть на этом лице сарказм, — размышляет Шан Цинхуа. — Или вообще любую другую эмоцию, кроме ярости. — Подожди немного, и я покажу тебе ярость, — говорит Лю Цингэ. — Я абсолютно уверен, что я найду в себе целый источник гнева специально для тебя. Шан Цинхуа даже не удосуживается поднять голову. — Чувак, серьёзно, тебе понадобится нечто большее, чем просто поорать на меня. Система делает это, кажется, уже… вечность, — он зевает. — Тебе тоже, должно быть, она надоела. — Не знаю, — говорит Лю Цингэ. — Я уже давно её отключил. Это заставляет Шан Цинхуа выпрямиться от шока, его взгляд тут же устремляется на лицо Лю Цингэ. Он снова бледнеет. — А что, так можно было что ли? — спрашивает он. — Ну да?

***

Хотя, он должен был понимать. Не всё так просто. Злодеи не сдаются после простого поражения. Не всегда возможно остановить обидчиков, дав им отпор. И ты можешь сделать лишь немногое, прежде чем история вернётся, крича на тебя в ответ и требуя свою жертву. [Система онлайн.] Сообщение мелькает у него перед глазами. — Что-то не так, Лю-шиди? — Шэнь Цинцю, должно быть, заметил, что Лю Цингэ отвлёкся, а поток ци прервался, и он меняет позу. — Ничего, — выдавливает Лю Цингэ. — Я в порядке. Он в порядке, он в порядке, сегодня день Собрания Союза Бессмертных и всё в порядке. Система включилась, но ему необязательно иметь с ней дело, и она не может заставить его сделать что-либо против его воли. [Уведомление об особом событии: выполнение обязательно для продвижения по сюжету. В случае неудачи будет снято 10000 баллов.] Мне плевать, думает он и сосредотачивается на стабилизации ци Шэнь Цинцю. Они достигли комфортного баланса, в котором он делает вид, что не замечает долгих взглядов или лукавых замечаний Шэнь Цинцю, а тот в свою очередь не поднимает вопрос о том, что ему на самом деле не нужно, чтобы Лю-шиди каждый день приходил проверить его состояние. Это ложь, которая удобна им обоим. Он пытается игнорировать системное сообщение. [Текущий баланс пользователя — 100 баллов. У вас недостаточно баллов, чтобы пропустить это событие. Может последовать наказание.] Ему всё ещё плевать, но очевидно, что Система не отступит. Что там за событие? [Кульминация первой арки — смерть наставника должна случиться для развития главного героя. Дуэль на скале над Бездной начнётся через 3 часа.] «Ну конечно» — его первая мысль. Сразу после неё идёт «Пошла нахуй». [Отказ повлечёт за собой наказание.] Мне всё равно, думает он. Если ты думаешь, что я бы выбрал убить Шэнь Цинцю вместо физической боли, вместо наказания, вместо собственной смерти, ты глубоко ошибаешься. Потому что ты не знаешь о моей жизни до того, как ты пришла сюда. Ты вообще меня не знаешь. [Лю Цингэ убьёт Шэнь Цинцю.] Нет. [Первичный план провален. Протокол наказания активирован. Вторичный план активирован.] Что? Его голову пронзает жгучая боль и он падает на землю. Ци Шэнь Цинцю исчезает, тепло покидает его, когда он соскальзывает в холод и тьму. Кто-то кричит. Он надеется, что это он сам.

***

Лю Цингэ всегда был одинок, и он говорит себе, что это его выбор. И какое-то время у него получается в это верить. У него есть сестра, которую он отсылает, зная, что куда бы она не пошла, там она будет в большей безопасности, чем с ним. Он сражается, он истекает кровью, и с каждым телом, падающим к его ногам, он убеждается в том, что человеческая плоть слаба, что сила — единственное, что имеет значение, что только слабакам бывает нужна помощь. Сильные справляются сами по себе. Поэтому он прибывает в Цанцюн и клянётся, что однажды возглавит его. У Юэ Цинъюаня для этого кишка тонка, это очевидно, и если парочка вторжений демонов ускорит процесс, что ж, тем лучше для него. Но на пути у него встаёт доброе улыбающееся препятствие. Оно зовёт его Лю-шиди и смеётся. Оно приглядывает за его учениками и говорит: «Правда, Лю-шиди, они же просто дети. Не нужно быть с ними строгим». Оно появляется на собраниях и вежливо выступает против войны с демонами. — Мы защищаемся, — говорит. — Мы не нападаем. Это препятствие нежно касается его плеча и позволяет цветам падать и запутываться в своих волосах, оно с сочувствием смотрит на шрамы Лю Цингэ, и он так сильно хочет причинить ему боль, потому что оно бесполезное, ленивое и прекрасное, и оно существует лишь для того, чтобы заставить его желать того, что сделает его таким же слабым, как оно. А голос в его голове говорит: «Шэнь Цинцю ничего для тебя не значит». Докажи это.

***

— Лю-шиди, нет! Мужчина едва может видеть сквозь облако, застилающее его глаза, — пелена ярости, предательства и… нет, он уже проходил через это, и ничто не заставит его сделать это. Он не сделает этого. В его руке меч, и он пронзит им себя, прежде чем… Шэнь Цинцю делает шаг вперёд, и меч… Скользит влево от него, разрезая его одежды, оставляя их развеваться на ветру. — Учитель! — Всё хорошо, Бинхэ, — говорит Шэнь Цинцю. — Мы… Лю Цингэ бросает меч и заключает Шэнь Цинцю в объятия. Он не плачет. Лю Цингэ ни за что бы не заплакал. — Мы в порядке, — тихо говорит Шэнь Цинцю. — Цингэ просто нужно было проснуться. Последняя частичка оригинального Лю Цингэ покидает его разум. В нём дыра, бездна, которая хочет, чтобы он упал в неё, чтобы он стал демоном в обличии человека, который вымещает свою боль на всех вокруг. Прощай, Лю Цингэ, думает он. Пожалуйста, обрети покой, где бы ты в итоге ни оказался. И Лю Цингэ целует Шэнь Цинцю, потому что если есть хоть одна ложь, которой он собирается жить, это не будет ложь о его чувствах к Шэнь Цинцю. К невозможному, прекрасному, невероятно сложному Шэнь Цинцю. Это будет нелегко. Его голова всё ещё болит. Это ошеломляющее напоминание о его наказании, и Система это так не оставит, вероятно, она всё ещё собирается… [Смерть наставника не удалась. Больше заданий не будет.] И система снова отключается. Никаких угроз, никаких баллов, только тишина. Лю Цингэ не знает, что это значит, но он жив. И Шэнь Цинцю жив. Ло Бинхэ подозрительно смотрит на них обоих, несомненно, готовясь накричать на Лю Цингэ за то, что его руки всё ещё обнимают его драгоценного учителя. Он это переживёт. Это наименьшее из того, что он заслужил.

***

Шэнь Цинцю прижимается к нему, откидываясь назад в полном довольстве. — Если это то, через что Юэ Цинъюань проходит каждый день, — бормочет он. — Я сбегу и оставлю Шан Цинхуа разбираться со всем этим беспорядком. Лю Цингэ фыркает. — Если только ты сможешь оторвать его от службы Мобэй-цзюню, — говорит он. — Тебе стоит сделать что-то со своим боевым братом, сбегающим, чтобы присоединиться к демонам. Шэнь Цинцю лениво зевает, прикрываясь веером. — Какой в этом смысл? Я и так достаточно работаю, пытаясь сохранить альянс. Мне не нужно, чтобы влюблённые демонический генерал и Пиковый Лорд разводили тут сырость, делая всё только хуже. Плюс, тот факт, что Шан Цинхуа продолжает подкупать тебя, как оказывается, томиками демонического порно, вдохновлённого его пребыванием там, не имеет к этому никакого отношения, я уверен. Для человека, который утверждает, что так щепетильно относится к своей личной библиотеке, на его полках слишком много пошлых книжек. Они были довольно… вдохновляющими. — Чжанмэнь-шисюн вернётся рано или поздно, так? Шэнь Цинцю никому не сообщил всех подробностей полученного им письма, сказав лишь, что у Юэ Цинъюаня есть «личные дела», которые надо уладить. Но наедине с Лю Цингэ он упомянул, что если его путешествие затянется на слишком долгое время, они просто отследят, в каком районе наибольшее количество осадков, и будут исходить из этого. Шэнь Цинцю поворачивается и мягко и нежно целует Лю Цингэ, прежде чем ответить: — Что, ты не доверяешь мне в управлении орденом? — Я доверяю тебе, — говорит Лю Цингэ. — Но мне бы хотелось больше времени проводить с тобой наедине. Это всё, что Лю Цингэ успевает сказать, прежде чем Шэнь Цинцю проходится руками по его одежде, и, что ж, Лю Цингэ — человек, которому пришлось мириться с тем, что его парень погряз в бумажной работе и встречах. Никто не может упрекнуть его, особенно когда Шэнь Цинцю такой горячий, нуждающийся и идеальный прямо перед ним. Он накрывает рот Шэнь Цинцю своим, пробует сладость фрукта, который тот грыз. — Цингэ, — говорит Шэнь Цинцю, затаив дыхание, когда они расцепляются. — Пожалуйста. Все думают, что Лю Цингэ читал роман только ради боевых сцен. Даже Лю Цингэ. Но правда в том, что есть ещё одна причина, по которой он его читал. И сейчас эта причина в его объятиях — милая и тёплая, и… — Я люблю тебя, — говорит он. Шэнь Цинцю лучезарно улыбается в ответ. — Я тоже тебя люблю. Хорошо, в конце концов, Шан Цинхуа, возможно, оказался действительно хорошим писателем. И это самый неожиданный поворот.