Take me now, f*ck me later

***       Если раньше кто-нибудь сказал Йере, что он будет стоять в аэропорту и ожидать самолет в другую, неизвестную ему доселе страну — он бы истерически расхохотался и послал бы шутника на три хуя. Из Финляндии он не выбирался примерно никогда и не считал нужным, за исключением туров и мероприятий. Ему было слишком комфортно в своей стране, хотя на деле просто оказалось страшно признаться самому себе, что он банально боится. Боится, что потеряется в другом месте, где не говорят по-фински или по-английски на крайняк, хотя на последнем и он говорил не так хорошо, как хотелось бы. Но всё меняется, так же как и изменился мир Йере после Евровидения. Теперь у него есть объект обожания, терять который он не намерен. И спустя тысячу уговоров со стороны Бояна он все-таки согласился. Правда, не сказал ему об этом. Сюрприз хотелось сделать, а потому он маякнул Наце, спросив, может ли кто из группы его забрать из аэропорта. Наце на такое заявление восторженно пропищал в голосовое, но после со смехом заверил, что бомжевать в терминале Йере точно не останется.       Несколько часов пролетели стремительно, а потому уже вскоре Кяярию ждал на парковке Ян, готовый отвезти его к тому, кто так жаждал этого момента, но даже не догадывается о том, что это случится. — Я в шоке, что ты вообще решился, — делится мыслями гитарист джокеров. — Я тоже, если честно, — хихикнул Йере, — Но мне больше интересно посмотреть на мордочку Бояна. — А мне интересно узнать, что он сделает в первую очередь: изобьет тебя или заобнимает.       Финн звонко расхохотался от шутки, мысленно надеясь, что это не претворится в жизнь. Ведь все думают, что они с Бояном друзья, правда, никто не знает, что скрывается за этим кое-что большее. Гораздо большее. Это они вдвоем уже успели изучить как на Евро, так и на визитах Бояна в Финляндию. Потому Йере замирает перед дверью в квартиру Цветичанина, чувствуя, как заходится в бешеном ритме сердце. Он приехал. Сделал это. И сейчас предстанет перед самым близким ему человеком. Он звонит в звонок, предварительно закрывая глазок рукой. Изнутри слышится возня, а после раздраженный выдох. — Если это кто-то из вас, ребята, я с вас семь шкур спущу, ей богу, хватит глазок закрывать и поднимать меня в такую рань! — ругается парень, распахивая дверь и замирая в оцепенении. Он растерянно хлопает глазами, смотря то на улыбающегося Йере, то на его чемодан, неверяще тянется к своей руке и щипает за кожу, тут же ойкая и заодно промаргиваясь — чтобы наверняка. — Привет?.. — от повисшей гробовой тишины Йере становится некомфортно, и он решает начать разговор первым. — Придурок, — через секунду его тут же сгребают в объятия, — Почему не сказал, а? — Я тоже рад тебя видеть.       Боян ничего не говорит, лишь тащит в квартиру, а когда дверь захлопывается и щелкает замок, то моментально нападает, впиваясь в родные губы жадным поцелуем. Показывает всем своим видом, насколько скучал и насколько рад. Поцелуй становится требовательнее и жарче, когда Боян опускает руки по спине вниз и на упругие ягодицы, обтянутые джинсами, а не привычными кожаными штанами, с силой сжимает мягкую кожу, отчего Йере коротко стонет в чужие губы, немного отстраняясь. — Я потный и грязный после полета, может… — но его сбитую речь обрывают. — Плевать. Мне плевать, Йере, так долго я тебя не видел, Боже мой, ты… — Боян продолжал зацеловывать каждый миллиметр чужого лица, — Мой хороший, я до сих пор не верю, что ты здесь… — Я здесь, Боян, я никуда не уйду в ближайшие две недели, — успокоил его Кяярия. — Мой драгоценный. Мой, слышишь? Я так рад, я так чертовски рад… — Боян чуть ли не плакал, неспособный насытиться.       Йере каждой клеточкой тела ощущал присутствие Цветичанина, его восторг и счастье. И самому так хорошо становилось, и внизу живота тянуло нещадно, сворачивая внутренности в один большой узел. Сердце заходилось в яростном ритме, тело отвечало на каждое прикосновение, каждое слово, каждый вздох, а потому в голове пролетела мысль: «К черту все!», и Йере забрался холодными руками под чужую домашнюю футболку, чувствуя, как вздрогнуло тело напротив от контраста температур. Боян не желал отставать, а потому схватился за ворот чужой куртки, резко скидывая её на локти финна, после чего тот уже сам сбросил ее на пол.       Он тащил Йере в спальню, по пути избавляя их обоих от одежды. Все это время он не отрывался от сладких губ, ставших родными за все это время вместе. Ему хотелось здесь и сейчас, забрать Кяярию в пропасть и остаться там навсегда. Боян толкнул мужчину на кровать, нависая сверху и вглядываясь в его лицо, после чего забрался на его бедра, моментально припав к голому торсу. Он не переставал гладить того по всем возможным частям тела, параллельно раздевая догола как себя, так и возлюбленного. Внезапно он притормозил, переводя дыхание. Йере вопросительно взглянул на него, заметив смущение и смятение в его взгляде. — В чем дело, цветик? — губы финна дрогнули, расплывшись в нежной усмешке. Это прозвище он придумал парню еще давно и обожал использовать, в то время как тот зарделся, как и каждый раз, смущенно отворачиваясь. — Я… Знаешь… Просто я так долго об этом думал, но не знал как сказать… — обычно очень решительный, пусть и немного мягкий Боян теперь мялся, пытаясь собраться с мыслями и выложить то, что было на душе, — В общем, я хочу попробовать кое-что. — Что конкретно? Тебе не стоит переживать, ты же знаешь, я поддержу любое твое желание и сразу скажу, если что-то мне придется не по душе, — Кяярия ободряюще погладил его по плечу, вторую руку перемещая на щеку парня. Боян еще немного помялся, прежде чем продолжить: — Хорошо, — он глубоко вдохнул, собираясь сказать всего четыре слова, которые, как назло, застряли в горле, не желая выходить из пересохшего рта.       Он потянул Йере вверх за подбородок, вынуждая того сесть и прижаться голым телом к нему. Словенец обвил его руками, буквально не оставляя расстояния между ними, после чего уткнулся носом в чужую шею, медленно двигаясь к самому уху, чтобы остановиться около них губами и опалить горячим дыханием. Кяярия замер, не в силах выдавить и звука, не в силах даже вздохнуть, оставалось только слушать сбивчивые вдохи и выдохи, всем телом чувствуя, как волнуется Цветичанин. И словенец решился. — Трахни меня, Йере, — прошептал еле слышно Боян и, помолчав, добавил, — Пожалуйста.       А Йере в этот момент будто бы оглох. В голове лишь эти слова, которые обухом ударили по его равновесию. Он всегда был снизу, он к этому привык, но тут Боян буквально давал ему доступ стать первым. Первым, кто заберет всего его без остатка, такого закрытого для остальных, но такого нежного и искреннего только для него. Йере увлекает его в поцелуй, такой чувственный и искренний, дающий уверенность, что он сделает всё в лучшем виде. Он укладывает словенца на спину, касаясь кончиками пальцев его эрегированного члена. Боян на такое судорожно выдыхает, откидывая голову на подушки и закрывая лицо руками, сдавленно простанывая. — Нет-нет-нет, не закрывайся только, — Йере цепляется за его руки, устанавливая зрительный контакт, — Я хочу видеть и слышать тебя. Всего. Раз уж ты меня так просишь…       Боян на такое начал бессвязно что-то бормотать, не в силах скрыть смущение. Финн чувствовал, как под его руками дрожит тело от нескрываемого предвкушения. Он касался его нежно, основательно, зная все его слабые точки. Он нашел их еще в период Тавастии, когда их нужда в телах друг друга достигла пика, и оторваться было просто нереально. Боян тогда не жалел его, изводил всеми самыми изощренными способами, но это только добавляло азарта. Йере даже не может вспомнить, какую поверхность в гримерке они не облюбовали, что уж говорить о его квартире. А теперь пришло время квартиры Бояна и его задницы. Этот пункт отдельно заставлял сознание Кяярии трепетать, потому он решил больше не мучать и без того взвинченного до предела парня. Он потянулся губами к его члену, когда его остановила чужая ладонь. — Н-нет, Йере, я же не выдержу, я сейчас… — Боян хрипел, осознавая, что сейчас ему хватит немногого, чтобы дойти до конца. На это финн лишь усмехнулся. — Значит будет второй раунд.       И припал губами к чужой плоти, вбирая наполовину и начиная быстро двигаться, языком обводя головку. Боян в свою очередь всхлипнул, вздрагивая и изливаясь в рот мужчине всего через пару минут. Йере послушно сглотнул и облизнулся, хитрющим взглядом наблюдая за словенцем. Тот выглядывал из-за подрагивающих ресниц, тихо выдыхая. Кяярия приподнялся к нему, оставляя нежный поцелуй на чужих губах. — В комоде, — выдохнул Боян, — Там всё лежит.       Йере посмотрел на него удивленным взглядом, не ожидав, что тот готовился, а потом потянулся рукой к ящику, открывая его и доставая оттуда смазку. Он повернулся к Бояну, наблюдая, что тот уже восстановил силы, и теперь смотрит так призывно и требовательно. Финн утопает во взгляде его больших глаз-омутов. Он устраивается между чужих бедер, разводя их в сторону, обильно смазывает пальцы лубрикантом, при этом неотрывно наблюдая за Бояном, который нетерпеливо сжимает ладонями простынь. Последний все-таки не выдерживает этой пытки. — Пожалуйста, Йере, умоляю… — В чем дело? — обеспокоенно спрашивает тот. — Хватит меня мучать, просто сделай это уже.       Дважды ему повторять не надо. А потому он медленно погружает в Бояна один палец, с удивлением не встречая даже намека на то, что тому больно. — Ты… — пораженно бормочет Йере. — Да, — Цветичанин судорожно кивает, — Да, черт возьми, да, я так хотел, я думал, я…       Он захлебывался в словах, поскольку финн с коварной улыбкой ввел и второй палец, начиная медленно ими растягивать податливое тело. Словенец под ним мечется, поскуливая и всхлипывая, насаживается на пальцы и хватается за все подряд от ощущений. Йере не торопится, тщательно подготавливая своего любимого, чтобы не дай Бог не сделать ему больно. Но Боян снова его удивляет, укладывая свою руку на его плече, и с мольбой в глазах смотрит в голубые омуты. — Йере, милый, я прошу тебя… — он замирает, сжимаясь на чужих пальцах так сильно, насколько это возможно, замечая несдержанный вздох остолбеневшего финна, — Возьми меня уже.       И Кяярия пропадает. Он с рыком вынимает пальцы, тут же хватаясь за смазку. Хватает бедра Бояна, притягивая к себе ближе, закидывает чужую ногу к себе на плечо. Он замирает, чего-то выжидая, и словенец нетерпеливо кивает, подтверждая свою готовность. Йере медленно входит в него, растягивая податливые стенки, наблюдая за тем, как Цветичанин скалится, втягивая носом воздух. Он хватается за родные руки, чуть подтягиваясь и чувствуя, как чужой член заполняет его полностью. Ему даже вздохнуть страшно. Настолько он чувствует Йере в себе. Боль, пронзающая и пульсирующая не уходит, отчего хочется разреветься, но он держится. Боится спугнуть чуткого финна, который так беспокоится о его комфорте. — Если тебе больно… — начинает было взволнованный Йере, но Боян не дает ему договорить. — Нет-нет… Я… Я не хочу, чтобы ты останавливался, просто… — слова давались с трудом, пока тело мучительно долго привыкало к новым ощущениям. — Боль скоро пройдет, потерпи немного, цветик, — Кяярия потянулся к его волосам, ласково приглаживая, а после аккуратно нагнулся для поцелуя, сглаживая углы и отвлекая от дискомфорта.       Боян спешно кивнул, отвечая на поцелуй и чувствуя руки на своей груди, поглаживающие соски. От таких действий снова становится хорошо, и это приятное чувство контрастирует с болью, постепенно уходящей на второй план. Уловив взгляд словенца, Кяярия вопросительно изогнул брови и, получив одобрительный кивок, начал медленно двигаться. Он нежничал, целовал его так успокаивающе, что Боян просто плавился от всего, что происходило. Этого момента он ждал все время с их первой встречи. Йере первый у него во всем и про все. Потому только ему он мог довериться. Он вдруг чувствует сильный толчок и вспышку удовольствия, отчего протяжно стонет и видит на губах возлюбленного коварную ухмылку. Он понимает все. Они медлят лишь секунду, словно Йере ждёт команды. И Боян готов эту команду дать. — Я весь твой, делай так, как чувствуешь, прошу. Я же знаю, ты не хочешь так. Я тоже не хочу, а потому, Йере, пожалуйста, — Боян на секунду запнулся, — Не сдерживайся и трахни меня, Бога ради!       Йере лишь рыкнул, тут же потеряв самообладание окончательно. Он тут же резко вошел на всю длину, вырывая гортанный вскрик из уст словенца, и начал вбиваться быстрее, задавая бешеный темп. Боян метался, не в силах справиться с той волной ощущений, которые на него нахлынули. Он просто бессовестно стонал, не пытаясь сдерживаться, выгибался навстречу, шептал лишь одно имя вперемешку с мольбами и ругательствами как на английском, так и на родном языке. Йере думал, что он умрет. Так хорошо, так правильно, так грубо и быстро. Он перехватил чужие бедра поудобнее, вбиваясь глубже и попадая по простате чаще, отчего стоны возлюбленного становились еще громче, а порой и вовсе переходили на вскрики. Он видел, что Боян уже на грани пропасти, но так быстро заканчивать не хотелось. Он провел рукой по стволу и перехватил у основания, не давая словенцу так быстро кончить. Он резко толкнулся и остановился, вырывая из груди Бояна то ли всхлип, то ли вой. — Блять, Йере, какого… — он вновь вскричал, когда финн, несмотря на его слова, снова двинул бедрами, попав по простате, — Я не смогу, я не выдержу, я… — Сможешь, — утвердительно прорычал в самое ухо Кяярия, — Давай, постарайся для меня, еще немного. Это будет того стоить.       Он вновь набрал бешеный темп, не отпуская Бояна. А тому казалось, что он сейчас отключится от переизбытка ощущений и чувств. Слишком хорошо, чересчур хорошо, так хочется дойти до пика, но сильная рука на его члене лишь продолжает его сладкую муку. Из глаз покатились слезы, а он запрокинул голову, не сдерживая рвущиеся наружу выкрики. Он сам не понимал, что говорит, ему просто некуда было деться от такого напора и наслаждения. Он лишь чувствовал, как ускоряются толчки, как каждый второй отзывается у него по всему телу, вынуждая скулить от того, как ему чересчур хорошо. И он чувствовал, что финн тоже на грани. — Кончи в меня, умоляю, Йере, прошу, пожалуйста, — он бормотал что-то бессвязное, но при очередном попадании по чувствительной точке уже не сдержался и повысил голос, — Блять, Йере!       Кяярия вошел до конца, отпуская чужой член и чувствуя, как сжимается на нем Боян от наставшего наконец оргазма. Того трясет и буквально подбрасывает от взрывной волны удовольствия, а после и Йере кончает внутрь него, как словенец и попросил, от запредельной узости и пульсации.       Бояна все еще трясло, когда финн рухнул рядом, прижимаясь губами к его шее. Мужчина вздрогнул от прикосновения, поскольку тело все еще было чувствительным после такого мощного оргазма. Он поворачивает на Йере голову, подается вперёд и втягивает того в ленивый поцелуй. — Это было лучшее, что я испытывал в своей жизни, — прошептал Боян, слабо улыбаясь. — Спасибо, что доверился мне, — улыбнулся Йере в ответ. — Ты бы знал, как долго я об этом мечтал и как долго готовился к этому. — Могу представить, — Кяярия вновь запустил пятерню в мокрые каштановые волосы, — Нам надо в душ. — Да, это да… — Боян затормозил на несколько секунд, после чего взял свободную руку Йере в свою, смотря прямо в голубые омуты, — Я так рад, что ты приехал. — Люблю тебя, цветик, — усмехнулся финн, помогая словенцу подняться с кровати и дойти до ванной. И ни разу он не пожалел, что преодолел такой путь в другую страну ради одного очень родного ему человека.