Разбитая ваза

Вокс стоял на крыше ресторана, в ожидании очень важной для его жизни встречи. Сердце колотилось как бешеное, оставляя ощущение сильного волнения в груди, затрудняющее дыхание. Теле-демон нервно поправлял свой алый галстук-бабочку, смотря с крыши вниз, ища в людях того, кого он ждёт. А ждал он Аластора. Этот момент планировался с самых первых дней, когда Вокс понял, что он чувствует к радио-демону. Когда понял, что любит его. Шли года, но ни одного удобного случая для такого признания не было. Взглянув на столик, что стоял для них двоих, и не для кого более, ходячий телевизор снова обратил внимание на территорию ресторана, ограничивающуюся ограждением. В какой-то момент Вокс потерял какие-либо надежды на приход радио–демона, понимая, что ему наверняка нету до этой встречи никакого дела. Злость горячей лавой разливалась по венам, оставляя желание разрушать всё на своём пути. Подойдя к столику, теле-демон взял букет с астрами, такими же алыми, как и глаза оленя, он подошёл к краю крыши, чтобы выкинуть, но тут же сердце забилось с таким волнением, что один из "V"-тройки сначала взялся за бортик. Он заметил в конце очереди знакомую высокую фигуру, одетую в алые одежды, смотрящиеся на нём элегантно, делая внешний вид истинного джентельмена. Поставив букет на местно, Вокс встал у входа на крышу и постепенно начал успокаивать сердце и дыхание... *** Ранний утренний звонок от Вокса немного сбил радио-демона с толку. Он тогда видел сны, воистину приятные сны, но звук звонящего телефона тут же разбудил его. Разлепив сонные глаза, Аластор взял телефон и приложил трубку к уху: – Алло? – пробурчал он почти неразборчиво. – Алло, Ал? – возбуждённо проговорил в трубку Вокс, скорее всего, на тот момент он уже давно был на ногах. – Выспался уже? – с сомнением сказал радио-демон. – На часах... Твою мать, – тихо пробурчал он, щурясь от солнечного света. – Десять утра, Вокс. Дай поспать, если повод для звонка не такой уж и важный. – Во-первых, десять утра- нормальное время для бодрствования, помесь совы и оленя. А во вторых, – Вокс помолчал. – Во-вторых у меня есть важный повод для звонка. – Ну и какой же? – Без особого интереса спросил Аластор. – Давай быстрее, Я спать хочу. – Ну, я... Кхм... – Вокс, я сейчас усну, шевели губами. – Ты не хочешь сходить в ресторан со мной? – громко выпалил телевизор, заставив Аластора поморщиться, отчего смысл радио-демон уловил очень смутно. – Чего? По-тише, хорошо? – Да блять, – прошипел Вокс, понимая, что повторить будет чуть по-сложнее. – В ресторан пойдёшь со мной сегодня? Мне нужно... нужно кое-что тебе сказать. Аластор был заинтригован, только услышав, как Воксу тяжело было говорить это, хоть не сильно, и, возможно, причина была действительно важной для этого. – Да, хорошо, во сколько? – практически сразу же ответил Аластор. Сон в этот момент как рукой сняло, сменив себя бодростью и энергией. – В восемь вечера, – сказал Вокс, в голосе которого читалась радость вперемешку с волнением. – Мгм, до вечера тогда, мой плосколицый друг, – сказал радио-демон и повесил трубку. Вокс около пяти минут простоял по середине комнаты, в ней стояла гробовая тишина, лишь изредка нарушающаяся тихим писком приборов и тиканьем настенных часов. Вдруг радость резко заполнила всё его существо, вызывая желание взорваться от этого чувства. Теле-демон закружился в танце, вне себя от счастья. – Да-да-да! Выкусите, ебучие суки! Вокс, докрутившись до стола, задел рукой вазу и уронил её на пол. Изящная длинная узкая ваза из полупрозрачного стекла, приземлившись на кафельный пол, навсегда потеряла свою красоту и изящность, разделившись на мелкие осколки. Вокс, остановившись, сел на корточки, и дотронулся до куска цветного стекла, градиентом переходя из неонового синего в неоновый фиолетовый, и, неаккуратно проведя по нему, вдохнул сквозь зубы, и, посмотрев на руку, увидел на среднем и указательном пальце тонкие царапины. – Дерьмо, – прошипел Вокс, и, встав, щёлкнул пальцами, после чего осколки его одной из любимых ваз пропали все до единого. *** Аластор стоял на балконе, наслаждаясь живописным видом на Ад. По поводу предстоящей встречи радио-демон никак не переживал, Вокс много зачем звал его, одна из причин их встречи была сотрудничество в "VVV". Аластор отказался, от чего их дружба была на какое-то время разорвана. Он не помнит, как и по каким причинам они возобновили общение, и он не был как-то против этого, но всё же неприятный осадок после их вражды остался, слегка попортил хорошее впечатление о теле-демоне. На этот раз Вокс был более взволнован. К чему бы это? Типа, это не в его духе. Неужели он собирается сказать что-то.. Ну не знаю.. Что-то личное? Ну да, ну да. Слышать о Валентино Аластору уже надоело. Постоянно, как они не увидятся, одно и то же: "Ой, мы с Валом такой фетиш попробовали", да "Валентино такой профи в постели". Фу блять. Аж противно становиться, вспоминая это. Может, Вокс теперь чувствует к мотыльку нечто более, чем просто сексуальное влечение. Было бы хорошо. Но точно ли этот разговор будет об Валентино? Об этом Аластор и не думал никогда. Вряд ли ходячий телевизор будет ещё что-то обсуждать, кроме его работы. Это в какой-то степени вызвало досаду и лёгкое презрение. Чёрт, он реально одержим этими остальными двумя сраными "V". Сжав поручень балкона, Аластор прорычал что-то даже для себя непонятное. Быстро поймав себя на том, что сейчас он готов разгромить весь Ад, он глубоко и часто задышал, чтобы успокоиться. Не ему судить теле-демона. Радио-демон взглянул на часы. Пятнадцать минут! Чёрт, он не успеет собраться! Олень, как ошпаренный, побежал в свою комнату. *** Вокс стоял и ждал, пока Аластор поднимется на верх. Эти минуты казались ему мучительней, чем минуты ожидания этого вечера. Может, если кто-то и придёт, то только официант? Или ещё одна парочка? Эти мысли не давали ему покоя. Услышав шаги, приближающиеся к входу на крышу, сердце теле-демона подскочило от волнения, казалось, что его язык будет заплетаться или нести всякую ересь, даже не успевая подумать. Аластор зашёл на крышу, и, увидев Вокса, сказал, протянув руку: – Добрый вечер. Я немного опоздал, извини, – слегка виновато проговорил он, свободной рукой поправляя монокль. – Да, привет, – с еле заметным трудом ответил теле-демон и пожал ему руку. – Всё нормально. Но я думал, что ты не придёшь. – Ну что ты! Я никогда так не делал. Я приходил на все наши встречи, ты помнишь? – Да, просто я думал что ты дальше будешь спать и забудешь. –Ох, ты меня без ножа режешь, – показав, что Вокс оскорбил его, радио-демон мучительно вздохнул. – Ну ладно, прости и всё такое, – быстро сказал тот, отпуская руку. Он был взволнован так сильно, что его сильно сушило. В горле пересохло, а ладони были нездорово сухи. – Пошли уже, - сказал наконец ходячий телевизор, и пошёл в сторону столика. – Хо-хо, вот это романтика, – хохотнул Аластор, глядя на свечи и бокалы вина, стоящие на столе.– Уж не о смазливой любви ты хочешь поговорить сегодня, мой друг? Аластор глядел на него с усмешкой. По выражению лица Вокса можно было понять, что радио-демон угадал. – Ну, возможно, – уклончиво ответил один из V, разглядывая свои руки. Аластор в ответ хмыкнул, и, поддерживая бокал за тонкую стеклянную ножку, налил немного вина в него, после чего, немного помедлив, стал маленькими глоточками потягивать его. Они сидели молча около пятнадцати минут. Это молчание постепенно сводило Вокса с ума, сдавливало грудь, затрудняя дыхание, заставляло голову кружиться, а сердце биться всё сильнее. – У тебя.. Есть любимый человек? – спросил теле-демон, желая как можно быстрее избавиться от этой ненавистной паузы. – Хм? – Аластор чуть не выронил бокал из рук от неожиданного вопроса. – Я над этим не задумывался, – коротко ответил радио-демон, снова попивая вино. Вокс едва ли сдерживался, чтобы не впиться когтями в столик. Боже, какой Аластор тормоз! Неужели до него не доходит, что молчание СЛИШКОМ уж долгое?! – Аээ.. Ясно, – протянул ходячий телевизор, проводя кончиком пальца по краю пустого бокала, не зная, что можно сказать ещё. – К чему все эти вопросы? Что ты этим хочешь сказать? Я знаю, тебе не просто интересно, Вокс. Ты всегда спрашиваешь, потому что это как-либо связано с причиной встречи. Что ты хотел сказать? Вокса словно прошибло мощным зарядом электрического тока. Почему Аластор настолько прям? Неужели нельзя просто отвечать на ненавязчивые вопросы, ждать, пока человек сам найдёт удобный момент и скажет.. Нет, надо просто спросить прямо! – Ну я.. Кхм.. - замялся теле-демон, встав со стула и подойдя к поручню у края крыши, думая, как сформулировать мысль как можно правильнее, чтобы не спугнуть радио-демона. Как только Вокс уже хотел заговорить, Аластор сказал так же резко, как неожиданно шумит упавшая с полки вещь: – У тебя есть ко мне чувства? Ты это пытаешься сказать мне все эти полчаса? – говорил олень спокойно, невозмутимо, но всё же с лёгким шоком, который еле читался через помехи. Вокс почувствовал, как колени подогнулись, едва не давая ему упасть от неожиданных слов. Земля как будто ушла из-под его ног, а мир замер, оставляя их обоих наедине, подальше от окружающего их мира. – Я.. Н-ну.. Блять, я же почти сказал это! Какого хуя ты читаешь людей, как открытые книги?! - неожиданно разозлился теле-демон, густо краснея. – Это можно легко заметить по твоему поведению, даже тот, кто не знает о людях почти ничего, заметит это. И как же так получилось, что ты полюбил меня? Неужели твои чувства даже во время вражды были столь крепки? – Во время вражды... – сказал глухо Вокс, словно вспоминая, что было в то время. – Да. Я очень сильно тобой восхищался. Просто я не хотел показывать это, всё-таки ты тогда и знать меня не желал... – Всё ясно. И на какой ответ ты рассчитываешь? – Ну.. Наверное, на взаимность, – сказал Вокс тихо, но, так как на крыше не было ни единого постороннего звука, это было хорошо слышно. Аластор после ответа Вокса громко рассмеялся, заставив Вокса почувствовать себя идиотом и ёбанным посмешищем – Ты.. Ты.. Ты серь.. Ой блять! – хохотал Аластор, пока на глазах его не выступили слёзы. Вокса постепенно охватывало чувство страха и злости. Ему хотелось вмазать радио-демону, чтобы стереть эту чёртову улыбку с его лица. – Ты серьёзно надеялся на взаимность?! – Слегка притупив приступ смеха, сказал олень, вытирая слёзы платком. – Боже, как наивно! Нет-нет-нет. Это не взаимно. Вокс почувствовал, как земля уже из-под его ног, но от охватившей его печали. Он... Чёрт, он так надеялся.. А вместо этого любимый человек сейчас просто сидел и откровенно смеялся над тобой. Теле-демона резко охватило чувство отвращения к Аластору. – Какой же ты кусок говна, – прошипел он. – Вместо того, чтобы радоваться, что тебя хоть кто-то в этом Аду любит, ты просто смеёшься над этим! – Вокс подошёл к столику и всё скинул с него. – Как же низко ты пал. – Значит, ты всё же не любишь меня? Какой же ты лицемер, – со сладкой улыбкой пропел радио-демон. – Завались! Ты - лицемер, ты - подонок! Сейчас ты просто давишь свою эгоистичную лыбу и наслаждаешься тем, что разбил единственное сердце, способное тебя любить! Боже, Я не хочу видеть твоей рожи! – громко прорычал телевизор, и, взяв осколок от разбитого бокала, полоснул себе по венам на руках и по горлу, от чего оттуда фонтаном брызнула кровь. Не в состоянии что-либо говорить, Вокс в последние секунды свои жизни подбежал к краю крыши, перелез через ограждение и прыгнул вниз. Аластор, немного шокированный этой сценой, посмотрел в то место, где ранее стоял теле-демон, а потом на осколок, валявшийся на столе и запачканный его кровью. Его посетило чувство вины, практически впервые за всё пребывание в Аду. Взяв осколок, Аластор приложил его к губам, и тихо прошептал: – Прости, мой друг. Я не виноват, что моё сердце не способно на такое чувство, – сказал он, и, встав из-за стола, пошёл вниз...