Малой, не хныч

– Ну, всё, тише, малой, не хныч, – омега осторожно трогает поврежденную коленку сына. Сплошное месиво из крови, уличной пыли и грязи. – Владь, ты же у меня смелый? Давай сходим в ванную, нужно грязь смыть, пока зараза какая-нибудь в рану не проникла. Влад зарыдал ещё сильнее. Во-первых, больно; вдобавок к разбитой коленке он расцарапал ладони об асфальт, отчего те горели и болели, а предплечье правой руки и вовсе было похожим на зимний узор из крови и мелких камушек. Как же неприятно будет отмывать всё это, да ещё и мылом, чтобы инфекция не попала... Во-вторых, не столько было страшно "боевое ранение", сколько сломанный велосипед. Не самый новый, но Андрей подарил его Владу на свои кровные (Миша деньгами помочь тогда не мог – лечился в наркологичке за счёт родителей). До ванной Андрей нес его на руках, потому как Влад боялся пошевелить коленом – становилось дико больно, кровь начинала вытекать ещё сильнее. Мальчишке было немного стыдно, что не специально вынудил папу взять его на руки. Слегка разодранные шорты и футболка висели на нем сплошным мятым мешком. Стоя в холодной ванне, вытирая слезы грязными кулаками, Влад просил прощения за всё: за сломанный велосипед, за слёзы, которые никак не мог остановить. Как только вода попала на рану, он тут же вцепился в папу, остановив поток своих извинений. – Ай! Не-не надо! П-пап! Больно о-чень! – заикаясь, Влад уворачивался от струй прохладной воды, закрыв ладонью коленку, попутно намочив свои шорты. – Владь, потерпи чуть-чуть, прошу! Я осторожно промою, только не шевелись, – и после этих слов в его руке появляется добротный кусок хозяйственного мыла. Матушка с умным видом говорила, что оно почти всех микробов убивает. Видимо, не только микробов ... Тщательно намылив себе ладонь, Андрей аккуратно убирает руку Влада с колена, тут же касаясь его. Последний, крепко сжав зубы, начинает мычать и рычать, из глаз, зажмуренных до цветных мошек, текут слёзы. Такой подставы Влад, конечно, не ожидал... Тем более от папы! Тот в свою очередь намылив сыну руки и ноги, принялся смывать розовую пену вместе с грязью. Притащив красного от слёз Влада на кухню, Андрей достаёт из коробки с лекарствами бинт, зелёнку, пластыри и ватные палочки. Влад, заметив зелёнку, уже начал строить план побега. Когда он болел ветрянкой, этой гадостью мазали его всего с ног до головы. Миша тогда начал называть его гепардом – больно шустрый, ещё и пятна есть. Влад на такое лишь недовольно фыркал, прячась от родителя под одеялом, тайно расчесывая ногтями кожу, за что потом получал словесных звездюлей от пап. – Ты мне можешь объяснить, как ты умудрился на ровном месте так разбить себе все конечности? – Андрей с серьезным видом аккуратно открывал зелёнку ножом. – Ну... Я по дороге катался, тут, во дворе, а какие-то деб... дураки... Они леску прямо на дороге протянули! Ну я и зацепился... – колено снова отдало болью, когда Влад вспомнил момент падения: перелетел через руль и выставил колено вперёд, а рукой защитил свою голову. – А ты их знаешь? – Да я их даже не видел! Андрей тяжело вздохнул, принявшись обрабатывать не хилую рану, что не переставала кровоточить. – Ай! Ай-ай-ай! Папа! Не надо! Не надо зелёнку! – Руки вцепились в стул, а глаза снова наполнились влагой. – Тих, терпи! Давай подую! Стало чуть-чуть легче. Легче, но болеть всё не перестало. Андрей быстро, как мог обработал рану, постоянно на неё дуя, да так, что голова и щеки начали неприятно покалывать. Намотав бинт на руку и колено, Андрей взглянул на разодранные об асфальт ладошки. – Владь, тут тоже болит? Если да, давай и их перебинтуем. Эх, вот батька твой вернётся – а его сын – мумией стал. – С чего это? – Да с того это, Владь, у нас все бинты только на тебя и уходят! – посмеявшись, Андрей потрепал его и без того взъерошеннын волосы. – Велосипед оставь, починим. Главное, что ты целый! Тебя мы такого больше нигде найти не сможем. Так что не переживай, что велик сломал. – удержаться от объятий было трудно, потому Андрей ласково обнимает сына, прижимая к себе. Единственного и любимого сыночка, характером который напоминает Мишу, а внешностью – его самого.