Оружие

Сет хорошо смотрится с копьем в руке. Ему вообще идет любое оружие, будь то клинок кинжала или изогнутого хопеша. Эве невдомек, зачем божеству изощряться дополнительными приспособлениями, когда противник может упасть замертво только от одного его щелчка пальцев. Пока до нее не доходит, что единственное, чем всерьез увлекается Сет, это военное искусство. Ей нет дела до ухищренных женских подходов с целью погладить мужское эго — Эва просит научить ее, потому что действительно хочет так же. Владеть своим телом настолько, что любое орудие станет продолжением руки, что в нем не будет вообще никакой нужды, когда она освоит это мастерство. Сет поначалу смеется, а потом кратко ведет бровью, качнув головой, мол, раз хочешь, давай попробуем. Эва, конечно же, знает, что без физической подготовки она научится разве что держать щит. И то шатко, тяжелый, зараза. На рациональное замечание перво-наперво привести себя в форму Сет только качает головой, утверждая, что со снаряжением дело пойдет гораздо эффективнее. И тело, шезмочка, у тебя и так подтянутое, надо лишь просто держать его в тонусе. Эва приходит к выводу, что наставник из Сета никакой, когда после первых занятий не может поднести ложку ко рту из-за трясущихся рук. А тело, принявшее лошадиную дозу так называемого тонуса, болит и ноет абсолютно везде. Она понимает, что ошибается, когда на третью неделю вонзает тяжеленное копье в землю и с легкостью отталкивается от него, замахиваясь на атакующего Сета ногой. Не достает, разумеется, но Сет выглядит довольным, удостаивая ее короткими аплодисментами. А затем в пух и прах критикует ее растяжку. Эва ненавидит ее ровно до того момента, когда из уличной тренировки она неожиданно находит применение в постели. Там, где Сету, оказывается, недостаточно просто натягивать Эву на себя — параллельно он начинает тянуть мышцы ее ног. — Не сгибай, — велит он, поддерживая прямую ногу под коленом и осторожно вгоняя член внутрь. От напряжения Эва дышит, широко раскрыв рот и скомкав простыни. Она лежит на боку, Сет целует ее в плечо сзади, ускоряясь постепенно, словно чувствует, как мышцы начинают привыкать к неудобному положению. Эва дотягивается рукой до его бока и все равно в отместку впивается в кожу ногтями. В ответ Сет кусает ее куда-то в загривок, перекатывается, устраиваясь между ее ног, кладет левую на свое плечо, тянет еще сильнее, хотя прямее уже некуда, и вставляет на всю длину. Эва вскрикивает, поднимает правую ногу вслед так, что теперь голова Сета оказывается меж ее ступней, на что тот наклоняется, сгибает ее почти пополам, трахает ее так сильно, размашисто, глубоко, что Эва не перестает кричать, но не от боли. Будь ей больно, он давно бы остановился. Эва знает это, поэтому, когда он кончает ей на живот, не спешит сгибать колени. Отдышавшись, Сет поворачивает голову, чтобы поцеловать ее лодыжку, а Эва задевает его серьгу ступней и укореняется в мысли, что лучше всего Сет смотрится между ее ног. Сету, в свою очередь, очень нравится глядеть на нее сверху вниз. Она убеждается в этом, впервые опустившись перед ним на колени. Надо отдать Сету должное, он сдерживается до последнего, чтобы не начать толкаться ей в рот, потому что единственное, о чем задумывается из этого положения Эва, помимо того, чтобы сделать ему приятно — так же ли у него саднит челюсть, когда он подолгу и ненасытно лижет ей там. Выход находится внезапно и просто — достаточно лечь так, чтобы голова оставалась приподнятой — и рвотный рефлекс сходит на нет. Поэтому Сет ухмыляется, стоит ей подложить подушку и упереться в нее затылком, приближается к ней неспешно, становясь на колени на кровати прямо перед ее лицом. Эва не торопится, сперва поглаживая внушительный бугор рукой, стреляет глазками вверх, сбивает спокойствие Сета, приподымаясь и касаясь губами члена сквозь штаны. — Не дразни, — предупреждает Сет. Эва незаметно улыбается, продолжая водить губами по легкой ткани. Твердое тепло под ней неистово заводит, но не больше, чем контроль над удовольствием Сета. Сжалившись, она спускает штаны, ловит буквально подпрыгнувший член в руку. Он горячий, тяжелый, большой, и от самих мыслей об этом во рту скапливается слюна. Эва облизывает губы, водит головкой между ними, увлажняя, лижет языком от основания к кончику. Не удерживается, довольно мычит, двигая рукой по члену и вылизывая головку, практически целуясь с ней. Чувствует, как Сет упирается рукой в стену, приоткрывает глаза и моментально растекается под его потемневшим неотрывным взглядом. Видит, как он сглатывает от нетерпения, и еле сдерживает себя, чтобы не заставить его просить. Вдоволь наигравшись, Эва проталкивает член глубже в рот, беря чуть меньше половины. Сет выдыхает ругательство, откидывая голову назад от долгожданного ощущения, и Эве приходится придержать его бедра. Она двигает головой в такт своей руке, и ей не нужно восхвалений о том, как хорошо она сосет — сбившееся подчистую дыхание Сета говорит само за себя. Эва успевает следить за собственным, чтоб не устать раньше времени, стонет оттого, как гладко скользит член между распухших губ, насаживается ртом глубже, заглатывая. От сжавшихся стенок горла вокруг головки Сет охает, кладя руку Эве на затылок и вдвигая еще сильнее. Вытаскивает, когда она начинает давиться, и тут же вгоняет еще. Эва не сопротивляется, стиснув освободившимися руками свою грудь, скользит пальцами ниже, под намокшее белье. Раньше было ужасно стыдно признаться в том, как ее возбуждает делать Сету настолько приятно, теперь ни о каком смущении не могло быть и речи, раз она откровенно течет оттого, что он трахает ее в рот. Сет, может, и удивляется, но поощряет, чрезвычайно довольный тем, что он пробудил в ней, непокорной, что он испортил ее, ничего ранее не смыслившую в удовольствии. Он дотягивается до руки Эвы, заменяя ее своей, принимаясь двигать пальцами так, что Эва лишь успевает окончательно увериться в самой лучшей в мире позе, прежде чем ее мозг стремительно плывет. Сет не обращает внимания на то, как ее выгибает, продолжает круговые движения, несмотря на то, что Эва практически мешает ему, сдвигая-раздвигая ноги от неконтролируемых спазмов наслаждения. Держит ей голову, не останавливая толчков, задвигает член неглубоко, вытаскивая полностью, отчего комната взрывается неимоверно пошлыми мокрыми звуками. Эва знает, как сильно они заводят Сета, он дышит все тяжелее, его бедра двигаются все напряженнее, а рука — все неистовее. От этого хаоса Эва теряется, нечаянно дергает головой, отчего член входит под другим углом за щеку, но спешит исправиться, обхватывая дрожащей ладонью основание и возвращая себе контроль. Сет убирает руку с ее головы, и Эве достаточно взглянуть замутненным от слез взором на то, как он упирается лбом в свое предплечье, держась за стену и закрывая глаза от наслаждения, прежде чем ее накрывает волной полнейшего безумия. Сет приоткрывает веки, наблюдая, как ее почти колотит от ослепившего оргазма. Эва готова поклясться, что напрочь лишается рассудка, когда возобновляет движения ртом, не дождавшись окончания конвульсий. Втягивает щеки, буквально чувствуя, как съезжает крыша от низкого гортанного звука сверху, сосет еще интенсивнее, но от абсолютной потери в пространстве пропускает первые капли. Сет хрипло стонет, его тело все еще дрожит, когда Эва выпускает член изо рта, проглотив сперму. Он поднимает штаны, грузно слезает с кровати за платком, практически на негнущихся ногах возвращается, чтобы стереть с лица Эвы слезы, попавшие на кожу капли спермы и слюну с подбородка. Эва благодарно прикрывает веки, потому как не уверена в том, что в состоянии говорить и двигаться. Должно быть, в таком виде она выглядит не очень удачно, но Сет смотрит на нее удовлетворенно, медово и так, словно не может налюбоваться. — Дикарка, — тянет он томно, и в этом, казалось бы, привычно насмешливом тоне Эве не слышится ничего, кроме восхищения. Она ухмыляется соответствующе, краем постепенно возвращающегося сознания убеждаясь в том, что нет оружия более смертоносного, чем его улыбка, ставшая для нее самой сладкой погибелью.