Между строк

      — Я могу читать твои заметки. Все. И раз я могу, то и они могут, - Ло понимает, что так рисковать и писать свои мысли и догадки больше нельзя. Чтобы осмыслить и принять эту информацию потребовалось время. — Угу, я понял. Он ничего не понял. Подъем был, как обычно, ранним. На часах едва стукнуло шесть утра, когда Ло разлепил глаза и устремил взгляд в потолок. Не самое продуктивное занятие с утра пораньше, ему бы задание взять да выполнением его заняться, чтобы не бегать потом. Кровать чуть скрипит под телом. Теперь взгляд устремлен на объект, который был явно интереснее пустого удручающего потолка. Дилан ещё спал. Конечно, он всегда спит в такую рань. Ло сидел на своей кровати, не издавая ни звука, но взгляд его был устремлен на расслабленное лицо соседа по комнате. Волосы взъерошено были раскиданы по подушке и лицу. Мироходец шумно сглотнул, когда взгляд с ресниц и щёк спустился ниже к приоткрытым губам. Дилан дышал ровно глубоко, втягивая воздух через губы и Ло ловит себя на мысли, что хочет коснуться этих губ. Ловит и мысленно отвешивает себе оплеуху, чтобы как-то исправить ситуацию. Но чужие губы от этого не перестали казаться мягкими, а молочная кожа на шее ужасно чувствительной. Почему-то думалось, что если провести по той языком и слегка задеть зубами, то она тут же покроется мурашками. Встать получилось резко. Ло тут же, почти бегом, направился в ванную. Черт, это всё заходит слишком далеко. Его простая эмоциональная привязанность больше таковой точно не являлась. Это, конечно, только догадка. Но что-то подсказывало, что при просто эмоциональной привязанности такие мысли не крутятся хотя бы так часто и на нижнем белье не образовывается стыдно влажное пятнышко. Мироходец смотрит на себя в зеркало. Красные щеки, частое дыхание, даже, кажется, расширенные зрачки — нет, бред, это освещение такое — кричат о том, какой же он извращенец. Ло опускается, прижимая лоб к холодному зеркалу. Это просто невыносимо. Водные процедуры, ожидаемо, не сильно помогли. Конечно, вода смыла всё, что смогла, но такие грязные мысли, которые наполнили Лололошку, которые, казалось, теперь заменяли воду в его организме вымыть оказалось нереальным. По привычке, спросони и вообще просто забыл, но Ло тянется к телефону и начинает печатать заметку о том, что такими темпами он определено не спасёт эту реальность, а скорее начнет избегать своего соседа и дрочить на него где-то по углам. Стоило ему допечатать слова о том, что Дилан чертовски привлекателен, как напоминание о том, что записки просматриваются ярким предупреждением загорелось в голове. Мол, прочтите внимательно, ознакомьтесь с условиями пользования и укажите свой возраст, чтобы подтвердить, что вам есть восемнадцать, а ещё пройдите тест на то, что вы не робот. Ло, уже сидя в комнате, смотрит на текст в телефоне. «Это утро выдалось странным. Кажется, я схожу с ума» — Штирлиц никогда не был так близок к победе, но мироходец поднимает взгляд на соседа. Тот, видно, поменял позу и будто специально стал выглядеть ещё вожделяюще. Неужели у Ло пубертатный период начался? Почему так поздно? Почему только, когда он встретил Дилана? Почему? А потому что. С трудом он опускает взгляд в экран, где висит недописанная заметка. Ещё раз, по той траектории, пробегается взгляд. От телефона к Дилану и обратно. Ну ладно, Дилана пришлось осмотреть с ног до головы, уделив дополнительное внимание губам и шее, прежде чем вернуть взгляд на экран. Улыбка сама собой забралась на лицо и растянулась в почти пугающую гримасу. Не писать ничего важного? Что ж, будет ли важно для кого-то свыше, что важная персона в их “спектакле” дрочит на своего соседа? Это ведь не запрещено. Улыбка чуть смягчается, когда Ло понимает, что это обязательно прочитает и Дилан. И вновь пальцы создают звук, быстро печатая на клавиатуре несколько пошлых подробностей. А после многозначительно заканчивает своей пошлый рассказ открытым финалом. Это мелкая шалость. Не хуже того, что Дилан листал его переписки и личные записи. Может это отучит его лазить по таким записям? А если нет, то хоть весело будет. Что может испортить маленькая шалость? Дилан вставал с протяжный зевком и негромким хрустом суставов от потягиваний. Ло, конечно же, в комнате не было, куда-то убежал с утра пораньше, поэтому тишина не удивляла. Шурша ногами по полу, Дилан неспеша направился в ванную, прихватив с собой телефон. Новости можно почитать, мемы всякие полистать, тик-так, в конце концов. Хоть что-то, чтобы бытовая рутина не была такой скучной. Чуть нахмурившись, просматривает чужие тюбики с пастой и закатывает глаза. Бесит. Чистка зубов с какими-то видео из тик-така прошла бы спокойно, если бы черт его не дёрнул зайти чужие заметки. Лололошка ведь не такой идиот, чтобы после вчерашнего его предупреждения что-то написать? Какого было его удивление, когда глаза натыкаются на чужую, непривычно длинную запись. Взглядом он тут же выцепил и своё имя, и некоторые пошлые слова вне контекста, и что-то про дрочку в углу. Дилан с силой закрывает глаза, глубоко вдыхает. Откладывает телефон. Не хватало ещё зубной пастой подавится. Наспех закончив с умыванием, он поспешил в комнату. Закрыв за собой дверь, он приземлился на кровать и вновь достал телефон. Взгляд побежал по чужим словам, предложениям, по пошлым фантазиям и описаниям. Каждое слово будто обливало его жаром; каждое последующее слово заставляло краснеть пуще прежнего; каждое слово доводило его до шумных вздохов против его же на то желания. Дилан под конец записки прикрывал рот рукой, потому что вздохи показались ему и его разгоряченной больной фантазии чересчур громкими, пошлыми. Парень медленно отложил телефон от себя и опустил взгляд в пол. Это шутка какая-то? Взгляд скользит к соседней кровати и заостряет на ней внимание. Неужели Ло может думать о таком? Не то, чтобы Лололошка был прям неземной невинностью — хотя что-то неземное в нём всё же было — но такие мысли казались чем-то невозможным, они не вписывались в характер соседа. В тихом омуте черти водятся.. Дилан вновь возвращается к телефону с чужими записями. Быстро просматривает, в общем, уже запомнив, что там написано. И это выжигало в нём клеймо, будто на последнем извращенце. Хотя это даже не он писал! Уши, щеки пылали, горели от непривычного чувства стыда и смущения. Дилан не был девственником, он знал о многих извращениях, о некоторых даже на собственном опыте, поэтому такая яркая реакция была неожиданной даже для него. Чтобы успокоится потребовалось несколько кругов по комнате и пару стаканов воды. А ещё минут десять дыхательных упражнений. И много, очень много силы воли, чтобы не прочитать ту заметку ещё раз. И ещё раз. Потому что с каждым разом то, что там было описано становилось всё более соблазнительным. По решению суда и присяжных — то есть одного только Дилана — было решено дождаться виновника ситуации и поговорить с ним. Хотя бы о том, что нельзя больше писать заметки. А такие тем более. Проблема появилась сразу же. Лололошка пришёл поздно. Открыл дверь, сделал шаг и внимательно-внимательно посмотрел на Дилана. Даже чуть прищурился. Тот даже замялся как-то так сразу начинать разговор. Ло сел на свою кровать и устремил взгляд к двери, кажется, ожидая Карла. — Ло, нам нужно поговорить, - переборов первичное смущение всей этой ситуацией, заговорил Дилан и вот ему прямо в душу смотрят два озерца сквозь пелену тёмных очков. — Да, конечно, о чём? - сама невинность, чтоб его. Дверь едва слышно скрипит и в комнату входит Карл с привычным «добрым утром». — Готовы к учёбе, ребята? - он улыбается, смотря то на одного, то на другого парня. — Конечно. Так о чём ты хотел поговорить? - Ло даже не посмотрел на вошедшего соседа, сверля Дилана любопытный взглядом. Будто сам не знает о чем им нужно поговорить. — Да ни о чём. Потом, - вспыхивает Дилан, тут же собирая сумку и выходя перед Карлом. Под наушниками не видно, как краснели уши. Это капля в чашу терпения. Полную чащу, если быть честными и откровенными. Но Дилан терпеливо будет ждать удобного момента. Хотя терпеливо - это сильно сказано. Скорее с нетерпением. — Чего это он? — Не знаю, - Ло пожимает плечами. Ухмылка на его лице тянется сама собой, а сердце совершает кульбит. Это всё становится забавным. Это всё ещё лишь маленькая шалость, которая никак не навредит. Уже перед выходом из блока, парни пересекаются взглядами. Ло под любопытным взглядом чуть снимает очки и подмигивает. Очки тут же вернулись на переносицу и парень вышел за Карлом. Глаза Дилана округлились, а сглотнуть слюну получилось сильно с трудом. — Блять, - тихо ругаться тот и выходит следом. Ещё одна капля. Кап-кап. Чаша терпения слегка покачивает, шатко держится и Дилан прикусывает губу, наблюдая за Ло, который что-то обсуждал с Карлом. Спокойно, сука, обсуждал какую-то ботаническую херь. По пути в университет Дилан не сказал ни слова. Сложно вообще поддержать ботанический диалог — который больше смахивал на монолог Карла и редкое поддакивание Лололошки — когда в голове большая часть забита одной конкретной персоной. Чего он добивался этим? Просто стебется или чего-то хочет? И, как на зло, каждый раз, когда Дилан решался отвести взгляд от окна автобуса в сторону Ло — тот, будто чувствовал это, поворачивался и искрит нагловатой усмешкой, которую редко увидишь на его лице. Будто для него, Дилана, одного хранил её. В университете его вообще оказалось невозможно выловить. Не то, чтобы Дилан прям горел желанием обсуждать что-то такое в стенах университета, особенно с учётом того, какая правда сейчас им открылась. Паранойя проявляла себя в полной мере, но не безпочвенно. Первые пары прошли спокойно, тихо, даже успело подзабыться то утренние происшествие и Дилан почти верил в то, что это просто провокационная шутка — кто ж знал, что у Ло всё так плохо с чувством юмора. Всё ровно до момента, пока любопытство не победило и парень вновь не залез в чужие заметки. Он, конечно, пообещал себе не перечитывать ту пошлость, но мало ли, что новое появится. Вдруг Ло напишет о том, что это была первоапрельская шутка — неважно, что сейчас середина осени — но вместо этого Дилан обнаружил новую, твою мать, запись. В горле тут же пересохло. Сердце застучало быстрее и, кажется, даже слишком громко для аудитории. Дыхание ускорилось и всё это слишком выдавало его. Конечно же, всем было всё равно, но это не мешало чувствовать себя последним извратом, читая строчку за строчкой. Теперь прошлая запись казалась цветочками, ведь не имела столько подробностей и подручных предметов. Голова шла кругом от таких ярких красочных описаний, но оторваться от чтения Дилан не мог. Осознать тот момент, что он, как заведенный на одну пластинку, читает эту пошлость уже который раз — помогли брюки, которые неожиданно стали узкими на уровне таза. «Твою ж мать» — Дилан бы выругался вслух, но понимал, что лишнее внимание ему ни к чему. Он вновь убрал телефон и прикрыл глаза. Старался не думать о том, что описывал Ло. Уводил мысли в сторону мерзких вещей. Думал о слежке, о заговорах, о “людях”, которых закупает правительство, о Лололошке на собственном члене. На последней мысле Дилан резко распахивает глаза и больно вжимает ногтями в бедро. Шумно вздыхает. Этот засранец. Он нетерпелив. Ужасно нетерпелив. Чаша его терпения уже переполнена, хотя ещё и держится на тонких цепях его самообладания. Но надолго ли его хватит? А хватает его действительно ненадолго. Ровно до встречи с Лололошкой в коридоре. Он, что, специально его искал? Ло проходил мимо, но, завидев Дилана, остановился. И вновь это наполненное пафосом лёгкое движение руки и очки остаются в руке. Дилан изгибает бровь и хмыкает, уже собираясь отвести взгляд, как опять это чёртово подмигивание и наглая улыбка. Он сжимает зубы, прикусывая губу, сжимает сумку в руке, сжимает до следов от ногтей на ладони. Собрав всю волю в кулак, Дилан усмехает и показывает Ло красноречивый жест пальцами. Шумно вздыхает и уходит в другую сторону, чувствуя как его спину опаляет взгляд голубых глаз. Кажется, в нем прожгли дыру. Насквозь. Лололошка после пар не собирался в общежитие и ускакал по каким-то делам. Поэтому Дилан ехал один. Оно и к лучшему. Можно было успокоится, отдохнуть от людей, переварить всё то, что происходит между ним и Ло. Это вообще какое-то сумасшедствие. По-другому назвать это было невозможно. Хуже всего, что Дилан не понимал сам, что чувствовал. Конечно, его раздражает эти догонялки, но с другой стороны — это азартно. Поведение Лололошки распаляет в нем то, о чем Дилан и сам не догадывался. Какой-то жар внутри не давал успокоится, а на контрасте эмоций — лицо жгла азартная ухмылка. Дверь в блок хлопнула вслед за зашедшим Диланом. Тот бросил сумку на пол и под мелодичный скрип сам упал на кровать. Растянулся на той, потягиваясь. А после ненадолго залип в потолок, ведь соседа ещё нет и можно выдохнуть. И если говорить о соседе — Дилан вновь полез в телефон. И вновь в чужие заметки. В этот раз новых заметок не было, поэтому глаза зацепились за текст прошлых. Вновь кровь прилила к щекам и к тому, что ниже. Но оторваться от чтения не мог, вплоть до последней строки. Он глубоко вдохнул и горячо выдохнул в ткань подушки. Перевёл взгляд на Абилку, что спала неподалёку. Это уже совсем богохульство. И пусть внутри его будто вывернули и завернули обратно, заставляя свыкаться с этим как-то самостоятельно, он всё же переборол и пошёл в ванную комнату, унося за собой шлейф пошлых мыслей и влажных фантазий. На удивление всем, в этот раз Дилан пробыл под струями воды намного дольше обычного. Пытался смыть возбуждение, вымыть все те мысли в голове, причиной которых стал Ло. И казалось, что даже успешно. Так казалось до момента, когда Дилан вернулся в комнату. Ло сидел на своей кровати, но тут же перевёл взгляд на вошедшего, стоило двери захлопнутся. — Набегался? - Дилан подходит ближе, вытирая волосы полотенцем, что висело на его оголенных плечах. — Набегался, - негромко отвечает Ло, не поднимая взгляд выше чужого торса. Что за озабоченность? Дилан фыркает, но вот, он уже стоит прямо перед Ло, смотря на него сверху вниз, вновь изгибая бровь. Его ноги касаются чужих коленей и от этого проходит волна мурашек. У обоих. А на него смотрят так искренне, так вожделяюще, что довольная ухмылка лезет на лицо сама собой. Он опускает полотенце обратно на свои плечи и тянется рукой к чужим очкам. Медленно, будто ожидая протеста, касаются их, а после также неспеша снимают, убирая куда-то на стол. — Объяснишься? — Нет, - Ло говорит на выдохе, гулко сглатывая слюну. Он крепко вцепился пальцами в простынь, сжимая ту. Видимо, так пытался держать себя в руках. Но Дилан замирает, смотря тому в глаза. «Нет» - значит, так. Казалось в его чашу терпения начинаются лить из ведра, специально переполняя его. — Нет? - Дилан кладёт руку на чужое лицо и сжимает чужой подбородок. Дёргает, заставляя смотреть на себя. О этот взгляд. Парень мог покляться, что в жизни не видел ничего такого. Ло больше не был в силах отвечать на его вопросы, полностью зациклив свое внимание на его лице. Дилан улыбается и наклоняется ближе. Он почти наяву видит, как в чужих глазах рвётся тонкая-тонкая нить терпения и тут же чувствует чужие пальцы в своих волосах и плечах. Спустя мгновение его губы накрываются. Влажно, пошло, но так долгождано. От количества чувств на один квадратный метр, Ло буквально впивается в чужие губы. Он кусает, вылизывает, оттягивает и снова кусает. Кап-кап. И чаша с терпением Дилана с громким звоном падает, разбиваясь вдребезги. Он улыбается в поцелуй, ставит колено между чужих бёдер и давит на Ло. Давит и откидывает назад. Ло отстраняется от желанных губ и тяжело-тяжело дышит, совсем уже загнано. Но сильнее сжимает чужие волосы, сильнее тянет к себе, сильнее жаждет его. Выгибается от ощущений между ног и совершает ошибку. Дилан облизывается. Стягивает шарфик, совсем ненужный сейчас и горячо облизывает нежную кожу. Лололошка тут же реагирует, сжимает волосы, выгибает шею, горячо выдыхает. Зубы оставляют яркий след, который Дилан так нежно и заботливо зализывает, осторожно обдает горячим дыханием. — Какая пошлость, - шепчет Дилан тому на ухо и касается мочки языком. Но тут же остраняется, ведь Ло сильно сжал его волосы. Дилан шипит, а Ло тут же тихо и часто-часто заизвинялся. — Прости, прости, я не хотел, - совсем тихо слышно от Лололошки. Он уже теряет себя в этих всех желаниях и ощущениях. Теряет, тонет в них, захлебываясь и не пытаясь спастись. А Дилан будто кладёт ему руки на шею, душит, опуская ниже в эту глубину. У Ло дрожат коленки от всего. Дилан не верит словам, поэтому толкает Ло дальше ко дну, втягивая в очередной поцелуй. И тянется вслед за ним. И они тонут оба в этом моменте, в этих чувствах, в друг друге. Пальцы Ло спускаются с плеч ниже, к торсу. Гладят молочную кожу, давят, царапают, сжимают и Дилан позволяет ему это, выгибаясь и вздыхая в поцелуй. Парень отрывается от поцелуя, разрывая ту пошлую ниточку слюны, выгибается, шумно выдыхает. И Ло тянется к нему, тянет его к себе. Языком слизывает капли воды от влажных волос и наслаждается, чуть ли не до довольного урчания, ощущением мягкой кожи под языком и зубами. Дилан запускает пальцы в волосы и сжимает их, притягивая ближе. Ближе, чтобы стать одним целым, ближе, чтобы почувствовать каждую косточку. — Согласен. Пошлость, - шепчет Ло, прежде чем оставить засос на талии. Он толкает Дилана от себя, в сторону стола между кроватями. Встаёт следом и тут же припадает к чужой шее, вылизывая ту от воды. У Дилана кружится голова и он цепляется за плечи Ло и выгибается под его руками. И роняет первый стон, когда язык оказывается на его сосках и так тщательно облюбовывает их. Он втягивает воздух через зубы и жмется пахом к паху. Закрывает рот рукой, закатывает глаза. Его натурально ведёт от всего происходящего, от Ло, который так влажно целует всё его тело и пытается разложить его на столе. Лололошка сам едва может осознавать происходящее. — Не закрывай рот, я хочу тебя слышать, - он скользит языком ниже, сжимает чужие бедра, двигает своими. — Да пошёл ты, - шипит Дилан и вновь затыкается, шумно, часто вздыхая. — Фу, как грубо, - Дилан тут же стонет в руку от резкого укуса куда-то в области таза. От домашних шорт Лололошка избавляется быстро, ведь кажется, если помедлить, то всё здесь взлетит на воздух от этого напряжения и искр между ними. Опускается на колени и слышит протяжный скулеж. — Ло, пожалуйста... - шепчет Дилан, глаза уже застелены пеленой. Одной рукой он опирается о стол, а вторую опускает в волосы Ло. Каждое прикосновение — вздох, каждый поцелуй - тихий стон. Несмотря на то, что реальность Дилана сузилась до жара в паху и стоящему на коленях Ло, он старался оставаться тихим, ведь в общаге всё ещё есть соседи. Ло двигает рукой по члену, почти наугад, опираясь на чужие вздохи и пальцы в волосах. Поднимает взгляд вверх. Картина - худшая его фантазия и Ло старается запомнить это навсегда. Отвлекается, касается языком и горячо вздыхает от того, как сжали волосы. Проводит языком, целует, обводит губами, слегка дует. Дилан дёргает бёдрами ему навстречу и задыхается от ощущений, когда губы накрывают его член. Он едва не бьётся головой о стенку позади. Движения внизу всё ещё наугад и лишь вздохи и постанывания Дилана сверху служат ориентиром. Несмотря на то, как он старается быть тише - всё ни к черту. Он кусает губу, прокусывает, но тише не становится. И Ло думается, что это ни к чему. Одна его рука сжимает чужое бедро, а вторая опускает вниз, к своим бёдрами. Дилан видит яркие пятна перед глазами, сжимает чужие волосы, толкается бёдрами и чуть ли не всхлипывает от ощущений. Колени дрожат, а Ло едва ли не давится. Отстраняется, как только получается. Часто дышит, а после вновь обводит языком. — Ло, я сейчас.. - слышится сверху и парень отстраняется, заменяя язык рукой. В комнате пахнет похотью, слышны стоны и самое пошлое хлюпанье. Дилан задыхается в стоне и касается макушкой стенки, когда перед глазами поплыл мир. — Иди сюда, - ему потребовалось немного времени, чтобы вернутся в реальный мир. Он тотчас тянет вверх Лололошку. Встречается с удивленным взглядом и усмехается. Его рука тянется вниз и Ло чуть хмурится, сглатывая. — Нужна рука помощи? - шепчет тот на ухо и вот он совсем близко. Тело о тело, трение невозможное для осознания, Ло теряет рассудок в чужом плече и голосе, в чужих касаниях. Теряет всего себя в одном только Дилане — Пожалуйста, - запоздало просит, но это не нужно. Его поняли без слов и Ло заглушает собственные стоны и всхлипы в шее Дилана. Поддаётся, двигает бёдрами, хватает за плечи, выгибается, сходит с ума. Дилан ускоряется и этого для Лололошка хватает с лихвой. Хотелось бы Дилану запомнить этот стон, вперемешку со скулежом прямо под своим ухом, на всю свою жизнь. Им требуется пара минут в объятиях друг друга, чтобы отдышаться, прежде, чем кто-то заговорит. — А теперь объяснишься? Если ты этого добивался, то не обязательно было доводить меня в течение дня, - негромко шепчет Дилан, мягко прижимая к себе Лололошку, который уже чуть ли не засыпал на чужом плече. — Мм, буду знать. Но главное, что сработало, - Ло смеётся, а Дилан привычно закатывает глаза. — Идиот. — Твой. — Что? - Дилан хмурится и на него поднимают чистый-чистый взгляд с милейшей улыбкой. — Твой идиот, - Дилан хмыкает и оставляет мягкий поцелую на чужом виске, якобы соглашаясь на такие условия.