ухудшение(облегчение)

7-ое января. Сёко он нашёл в её будущем кабинете, читающей книгу по медицине. Становилось понятнее почему её настолько позабавил подарок Яги - она уже давно не на уровне знаний 11-го класса в биологии. Цукумо с ней не было, кажется та временно отбыла по собственным делам. Сказать точно представлялось сложным, все-таки она просто сорвалась прочь посреди ночи - и след её простыл. То было два дня назад, и на следующий день после их с Мегуми разговора. Возможно она пришла к некому озарению, парень не знал. Последние дни он держался неплохо с помощью сигарет. Но курил он много и быстро, и что ему, что Сатору, становилось все более очевидным, что нужно находить другой способ справляться с вещами. И вот он здесь. -Говоришь терапия не сработала? - произносит она, не отрывая взгляда от книги. - А ты не думал найти другого терапевта? Или объяснить прошлому, что ты не готов открыться о некоторых вещах, вместо того, чтобы сбегать? -Великая Тэнген… - он вздыхает, накрывая лоб ладонью. - Это мой третий психолог, Сёко. Третий. Думаешь я за все попытки не понял, что терапия не для меня? В голове всплывают фразы прошлых двух докторов один за другим, вроде: “Это подростковые гормоны” и “Убивать себя эгоистично!”. Сама идея о том, что его внутренние страдания действительно возможно разрешить с помощью простого разговора кажется ему до боли абсурдной. -Какая разница, для тебя терапия или нет? Если ты хочешь пить нейролептики и антидепрессанты, тебе нужно к квалифицированному специалисту, - она отвечает твердо, так, что сразу становится понятно - её не переубедить. Парень разворачивается, раздраженно стиснув зубы. Как же ему чертовски надоел его шум в голове, его эхо эхо эхо, и как же он скучает по времени, когда в разуме было пусто. Отрежь ей пальцы, медленно и мучительно Он так мерзок. А она ведь лишь хочет того, что лучше для него же самого. Но… -Зачем ты это делаешь? - спрашивает он, когда уже почти стоит у двери. - Ты ведь даже не знаешь, чем это твое “геройствование” окончится. В спину ему прилетает слегка растерянное “Что?”, и он поясняет, не оборачиваясь: -Как ты можешь быть уверена, что делаешь то, что лучше для меня? Что если мне нужны эти таблетки, настолько, что иначе я убью себя? Она напоминает ему прошлого себя, и его это, до чёртиков, вымораживает. -Потому что я верю в тебя, Фушигуро, - наконец произносит Сёко, и в её голосе нет ни напускной нежности, ни тепла. Будто она просто констатирует сухие факты. - Ты не похож на Гето, знаешь ли. В тебе еще осталось желание бороться. Иначе ты бы даже не тратил время на то, чтобы просить у меня рецепт. И как-то до безумия странно её слова ощущаются. Падают во внутреннюю пустоту, но умудряются засесть в голове тихой песней. Ведь до этого он всегда слышал только “ты должен бороться, Фушигуро” и никогда не “ты хочешь бороться, Фушигуро.” *** Он оказывается в комнате своего детства. Озирается по сторонам, и на удивление, все именно такое, каким он помнит - дешёвая мебель, перестиранное в край постельное белье, пыль, осевшая на пустых полках. У Мегуми только успевает промелькнуть мысль о странности происходящего, как он ощущает лезвие ножа, приставленного к горлу. -Братец, - шепчет ему на ухо голос, от которого на сердце сжимаются дьявольские тиски. - Привет. Он сглатывает слюну, ощущая как в разуме появляется запутанный ворох вопросов и противоречивых эмоций. -Ц-цумики? Ты жива? -Жива? Как же я могу быть жива, когда ты меня убил? - она звонко и весело смеётся, вдруг оказываясь прямо перед ним. От её вида у парня замирает сердце. У неё бледные, чересчур длинные руки, что свисают по обе стороны от туловища. А тело исхудавшее, настолько, что ясно видна каждая кость, деформированное. Но самое худшее - её лицо, на котором лишь две бездны вместо глаз, и вырез, что сложно назвать ртом, но каким-то образом он искажен в подобии на улыбку. Она больше похожа на проклятье, нежели на человека. И неужели это из-за него? Неужели это - то, чем она стала после смерти? -Как я мог… - его дыхание сбивается, и он хватается за голову руками, ощущая, как эмоции переполняют его всего. - Как я мог?! С криком, он просыпается. Осознание того, что увиденное является сном приходит медленно - как только глаза адаптируются к темноте, и распознают их с Сатору общую комнату. Но паника никуда не уходит. В голову снова и снова возвращается изображение Цумики. Её загробный голос, ледяное дыхание у уха. От этого дыхание учащается сильнее, и он впадает в привычную для себя гипервентиляцию. Вот только… Он не может её остановить. Она становится всё хуже и хуже, пока звуки его резких вдохов не начинают напоминать что-то совсем пугающее. Все тело Мегуми подаётся вперёд при каждом вдохе, и его целиком захватывает ощущение удушья. Словно кто-то сдавливает ему грудь, и даже просто дышать в обычном темпе представляется мучительным. Она мертва мертва мертва а я жив почему я жив я не должен не должен Мегуми берёт стакан воды и пьёт, но его руки трясутся, и часть содержимого падает на одежду. Он смотрит вниз и- и хочет плакать от того, насколько же он беспомощный и жалкий. Словно ребёнок. И ведь всё, как говорила Сёко, ему нужно, чтобы за ним всегда присматривали, ведь иначе он не способен справляться, не без поддержки Сатору- Где он? Парень смотрит на часы и видит, что идёт третий час ночи, но Годжо все нет и нет. Будто он сквозь землю провалился, будто исчез, будто его и никогда и не было в жизни Мегуми. А что если он снова умер? Но как? Он ведь сильнейший, и Сукуна все ещё не возродился, чтобы убить его. Ты снова убил его Он скручивает руки вокруг своего живота, и сжимает со всех сил. Жмурится и дышит, представляет Сатору- его светлого Сатору- мёртвым, и не может этого выдержать. Спешно набирает на телефоне номер и прижимает к уху, держась за мобильник, словно за спасательный круг. Он просто хочет услышать голос Сатору, просто узнать, что тот жив, и тогда-то Мегуми сможет успокоиться. Один гудок, другой, но- Ничего. Тело покидает всякий дух, когда он слышит роботизированный автоответчик. Мёртв мёртв мёртв мёртв Дыхание снова хуже некуда, и поверх него прибавляются слёзы, что выжигают солёные дорожки на его бледном лице. Парню кажется, что он действительно больше так не может - сейчас же вскроет себе вены и оставит за собой только холодный труп. Но, Итадори- Итадори- А что он? Почему Мегуми должен продолжать терпеть эту агонию ради него?! Ради кого-либо?! Он всю жизнь живёт ради кого-то, всю жизнь только и думает о том,что чувствуют другие. Но вот, единственный человек, который думал о его чувствах больше, чем о своих, скорее всего, мёртв. И смысла продолжать бороться он уже совсем не видит. Спустя мучительно долгие минуты, в течении которых парень продолжает трястись и задыхаться, его мобильник вибрирует. Он неглядя принимает звонок, и тут же прикладывает раскладушку к уху, отчаянно ожидая услышать тот самый голос. Пожалуйста, Сатору, пусть это будешь ты, пусть будешь ты- -Мегуми? Ты звонил? - произносит Годжо, и Фушигуро облегченно выдыхает. -П-привет, - ему удаётся выжить из себя слова, но голос выдаёт его состояние с лихвой. Он делает поспешный вдох, пытаясь выровнять его, но все бестолку. Как унизительно. - Я-я просто… Хотел узнать, где ты. -А. Я только недавно закончил одну миссию. Думал ты спишь, вот и не торопился возвращаться, - его тон по непривычному ровный, без насмешки или чего-либо еще. Кажется, он обеспокоен. - Ты в порядке? -Д-да, - и даже разговаривая с Сатору, его дыхание отказывается возвращаться в норму. Наверное, он звучит напугано. - Я-я просто… Волновался. Забудь. Расскажи мне что-то. Он закрывает глаза, представляя друга рядом с собой. Ему просто хочется слушать его голос, и ничего больше. На той стороне линии Сатору задумчиво мычит, и слышится гул зимнего ветра. -Хорошо. Знаешь, моя миссия закончилась еще полтора часа назад, - он признаётся, и Мегуми не может не удивиться на данное заявление. Полтора часа было бы более чем достаточно, чтобы вернуться в общежитие. - Но совсем рядом оказалось кафе со сладостями, и я решил заглянуть! Фушигуро хмыкает, ощущая, как давка в груди уменьшается.  Сатору такой глупый, но это столь в его стиле. -Но это не обычное кафе, знаешь ли, - продолжает тот, издав смешок. - Раньше мы с Сугуру много проводили времени в нем. Я заглянул, когда оно уже закрывалось, и что-то меня пробила ностальгия. И я продолжил посещать места, где мы вместе часто бывали. Мегуми переворачивается на бок, представляя в голове одинокого Сатору, что ходил по уличкам Токио, и оглядывал различные места, с тяжелой горечью во взгляде. -И где ты сейчас? - он спрашивает, опуская веки. -У дома его родителей. -Ты надеешься их встретить? -Они мертвы. Мегуми размышляет в тишине пару мгновений, прежду чем спросить свой следующий вопрос. -Ты надеешься встретить его? Снова молчание. Фушигуро терпеливо ждёт, понимая, что скорее всего задал не самый тактичный вопрос. Но он хочет знать. -Наверное, - голос у Сатору легкомысленный, но сохраняет толику тоски. - Знаешь, я так долго ждал его возвращения. Спал и видел как Сугуру придёт, покается в грехах и все снова станет на свои места. Мне снова не будет пусто- все дела. Мегуми может это понять. Он и сам раньше любил представлять, что ничего ужасного не произошло, и что его сестра не мертва, лишь куда-то уехала. Вот-вот вернётся. Но то было лишь по началу. Вскоре, факт её смерти стал неоспорим, и парень выбил его на своем сердце болезненным клеймом. -Но, кстати, в последнее время я все меньше ухожу в эти иллюзии, - продолжает Сатору, и в его голосе слышится улыбка. - С тех пор как ты пришел многое изменилось, знаешь ли. И я правда благодарен тебе за это. Он не находит в себе сил улыбнуться, или поблагодарить его. Все же, тяжесть от панической атаки продолжала давить на мозг, и не давала расслабиться до конца.  И несмотря на это, он действительно чувствует радость на эти слова. И наверное… Нежность. Ведь Сатору слишком светлый и добрый для этого мира. И уж тем более для Мегуми. *** -Здравствуй. Я очень рада тебя снова здесь видеть, - женщина улыбается, и у её губ появляются морщинки. Улыбается так, будто действительно имеет в виду, но Фушигуро не достаточно доверчив, чтобы купиться. За резкий побег во время сеанса он извиняться не собирается. Да, это могло показаться ей неуважительным, но Мегуми убежден, что поступил рационально в моменте. Наверное, рационально и было бы не возвращаться к ней, но… Почему-то слова Сатору действительно въелись ему под кожу. Проиграть ей? Ну уж нет, он каждый день справляется с худшими проклятиями в стране. Уж защитить свои границы перед терапевтом он способен. Сыграло и то, что из всех психологов, с которыми он работал, эта женщина казалась наиболее адекватной. Потому он таки решил дать ей второй шанс. -Я готов продолжать ходить к вам, при условии, что мы не будем слишком углубляться в детали моего прошлого. Я желаю разрешить свои нынешние вопросы, нежели копаться в чем-то, что уже прошло, - произносит он, закидывая ногу на ногу. И смотрит - холодно и выжидающе, будто ждёт нападки в ответ. Но она, на удивление, довольно легко принимает его условия. -Хорошо. Я не буду давить на тебя более в вопросах прошлого. Я лишь хочу чтобы ты понял, что терапия это не всегда комфортный процесс, и что умение пациента открыться о своих травмах имеет огромное значение для их последующего лечения. -Мне не нужно лечить мои травмы, - только и отвечает Мегуми.  Ведь он должен помнить о всех смертях - не прекращать ощущать их вес на себе. Он не имеет права не чувствовать вины. -И что же ты хочешь, Фушигуро? - она спрашивает, и в её голосе звучит искреннее недоумение. - Каким образом ты желаешь добиться облегчения, не избавляясь от чувства вины? -Я… - он глядит в сторону, чувствуя, как в горле застывает комок. Слова даются тяжело, хотя понять причины он и не может. - Не только самобичевание делает существование невыносимым для меня. Я хочу… Иметь что-то в своей жизни, - он понимает, насколько размыто это звучит, поэтому делает паузу, пытаясь подобрать лучшее выражение. - Причину жить. Я так устал существовать ради кого-то ещё. Очень устал. -Я психотерапевт, а не философ, Фушигуро, - слышится вздох, и парень устало переводит взгляд в сторону собеседницы. - Я не могу сказать тебе в чем смысл жизни.  Он слышит этот ответ, и не чувствует ничего. Ни разочарования, ни тяжести, будто бездна внутри давно забрала способность на эти эмоции. Но в какой-то степени ему такой ответ приятен. То, что несмотря ни на что, терапевт не стала лгать ему, или рассказывать что-то про невероятную “красоту жизни”, которая, кажется, существует только в голливудских фильмах. Она честна с ним, и он уважает её за это. -Я не дам тебе четких решений на задачи в твоей жизни, - тем временем, продолжает она. - Я могу лишь помочь тебе их найти, задавая нужные вопросы, и указывая на нужные вещи. И вот, что интересует меня сейчас, так это почему для тебя чувства других людей имеют настолько большое значение, что ты не обрываешь свою жизнь? Мегуми хмурится, осмысляя её вопрос. Ему кажется в довольно странным то, что это именно это её озадачило, ведь ответ словно лежит на поверхности. Однако женщина продолжает смотреть на него любопытными глазами, потому он поясняет: -Я не хочу потянуть за собой чужие смерти. Я точно знаю, что мой друг убьёт себя, как меня не станет. И я не считаю, что это - то, чего он заслуживает. -Да, но разве тебе не должно быть плевать на это? Ты ведь не наложишь напрямую своих рук на него - убивать себя или нет будет в итоге его решением. А последствия этого решения ты все равно не застанешь. И… Почему-то Мегуми не думал об этом в таком ключе. Чем больше он думает, тем логичнее это звучит - умирать вслед за Мегуми было и будет решением Итадори. Да, импульсивным, да, глупым - но его.  Но, что еще интереснее, так это то, что подразумевает это осознание. Итадори выбрал смерть, а значит и ему умиротворение смерти кажется предпочтительнее страданий жизни, а значит, возможно, это будет лучше для него же самого, если он погибнет.  Мысль омерзительная, вызывающая ураган непрошеной вины, но как же чертовски правильно она звучит. И не покидает мозг, заседает, кружится и занимает собой все пространство. Я сделаю ему одолжение, если умру -Почему… - он поднимает голову, возвращаясь в текущую реальность. - Почему вы мне это говорите? Разве вы не хотите, чтобы я не убивал себя? -Безусловно, - она кивает, и в этот момент он ей верит. Все менее и менее фальшивыми звучат её слова, после всего, что она успела произнести. - Но ты ведь сам сказал, что хочешь жить ради себя. Для этого тебе в первую очередь нужно освободиться от мысли, что ты делаешь это ради других. Нет, Фушигуро, я считаю, что ты до сих пор не сдался не из-за своего друга, - она говорит убежденно, и прежде, чем юноша успевает поставить под сомнение данное утверждение, продолжает: - А потому что ты силён. Достаточно силён и для того, чтобы продолжать жить и после того осознания, что ты только что перенёс. Мегуми глядит вниз, и в разуме всплывают слова Сёко, что так походили на эти.  И кажется, в этот момент в его голове поселяется новый голос. Тот, что будет противостоять другому, и на каждое заявление о слабости и трусливости парня будет яростно доказывать обратное. Голос - отражение всего хорошего, что ему говорили люди в этом времени. Того, во что он действительно, по какой-то насмешке или щедрости судьбы, начал верить. Когда тишина затягивается, вновь раздаётся плавный, спокойный голос терапевта. -Что чувствуешь? И неожиданно для самого же себя, он смеётся. -Свободу.