ухудшение(облегчение)

Он повержал проклятье за проклятьем. И как же монотонно то стало. Целыми днями задания задания задания. И голос в голове. Омерзительный шум. Убейте меня Кажется он так расслабился с поддержкой Сатору и Сёко, с терапией у Кобаяси-сан и целительным действием лекарств, что уже и забыл, каково это - постоянно ощущать белый шум в голове. Оно давит на мозг, словно злокачественная опухоль. Я просто хочу умереть А все дело в том, что таблетки закончились, и это совпало с тем, как старейшины начали вдвойне загружать его работой. Сегодня пятое февраля, и ему нужно страдать еще три дня, прежде чем он сможет получить новый рецепт. Мегуми не знает, сможет ли он пережить эти три дня. Завершив очередную миссию, он шагает вдоль улиц оживленного Токио. Взгляд то и дело подмечает радостных парочек, друзей и семей. И на вид они будто совсем не обременены тяжестью жизни. Они просто рады, и они просто любят. Вот бы был кто-то, кто так же сильно любил меня Фушигуро останавливается от этой мысли, застывая словно скала, о которую ударяются волны людей. Мысль немного берет его врасплох, ведь она кажется… Совсем иррациональной. У него есть Сатору. Но он не любит нас. Если бы он знал нас настоящих, все наше уродство, он бы никогда не смог так же уверенно заявить, что любит Тремор пробивает руки парня от этой мысли. Они сами тянутся к мобильнику и набирают номер Годжо, прежде, чем он успевает себя остановить. И когда на той стороне слышится голос его парня, на языке так и крутятся слова “ты любишь меня?”.  Но это звучит жалко. Ведь конечно Сатору ответит, что любит, ведь он просто не может по-другому. Вместо этого Мегуми просит его прийти. Отходит в менее людное место, садится на бордюр, и тревожно ожидает прихода сильнейшего. Тот является через десять минут, когда Фушигуро курит вторую сигарету. -Йо, - произносит он, садясь рядом. - Что-то случилось? Мегуми выдыхает пар, прежде чем повернуть голову к новоприбывшему. Внезапно для последнего, Фушигуро снимает с него очки. Смотрит в глаза, и тонет. Я хочу утонуть в нём. -Да не, - говорит он, и делает ещё одну затяжку, прижав сигарету к губам. - Я хотел, чтобы ты кое-что увидел. Тогда это и происходит. Мгновение - и Мегуми тушит сигарету о свою ладонь, практически сразу отодвинув руку от сработавших рефлексов. Он жмурит глаза и шипит - останавливает зубами вскрик, впрочем, эта боль совсем не сопоставима с болью, что вызывали порезы.  Но чтобы шокировать Сатору, этого достаточно. В конце-концов, это первый раз когда Мегуми именно что наносил себе повреждения перед его глазами. До этого тот заставал последствия, но не процесс. Он резко вырывает сигарету из пальцев Фушигуро и притягивает его руку к себе. Использует обратную проклятую-технику и цедит: -Что ты творишь?! Парень смотрит на шестиглазого, и видит в глазах всю ту же боль и растерянность, что застал еще месяц назад, на день после Рождества. Будто весь его мир в миг рассыпался. Ему не плевать на нас Но он узнал это ценой того, что сделал ему больно. Его светлому и любимому Сатору он сделал больно. -Я хотел увидеть твою реакцию, - отвечает Мегуми, и вдруг смеётся. У Годжо от такого признания глаза на лоб лезут. Фушигуро делает вид, что ему плевать - он улыбается шире, и смотрит на собеседника с искрой безумия во взгляде. - Видишь, Сатору? Мне было плевать, сделаю я больно тебе этим или нет. Я просто хотел подтверждения, что ты меня любишь. Раньше я обманывал себя, что я альтруист, что вечно жертвует собой ради других. Но это не так. Я эгоист- конченый эгоист- и я пользуюсь людьми, и ставлю их чувства намного ниже своих, - и снова он смеётся, вспоминая свои прошлые размышления. Ему смешно до боли в груди, и мерзко до желания блевать. Умри умри умри умри умри -Эгоист, от которого гибнут все люди вокруг, - продолжает он свою тираду, и вдруг встаёт с земли. Возвышается, и становится более серьезным. - Так что уходи от меня, Сатору. Уходи, прежде, чем я успею разрушить и тебя. Мегуми не плачет. Его голос не дрожит - ничего, он просто желает донести всю серьезность своих слов до Сатору.  Ведь пусть Сатору и лучшее, что есть в его жизни, он не заслуживает этого. Не заслуживает не спать до утра, дабы удостовериться, что с Фушигуро все в порядке, не заслуживает наблюдать за его паническими атаками и истериками, что казалось бы происходят без причины, снова и снова. Просто… Он заслуживает намного большего. Не пустоты, что давно засела внутри Мегуми, и кажется, не планирует уходить. Годжо глубоко вздыхает, надевая обратно свои очки. Его руки заключены в замок и расположены меж ног, а спина чуть сгорблена. Но прочесть его мысли все же сложно. -Ты хочешь, чтобы я ушёл, Мегуми? Парень моргает, ожидавший совсем не такой реакции. Все-таки ответ на его вопрос кажется до боли очевидным. Очевидным в том, как крепко он сжимал руку Сатору, когда тот утешал его во время панических атак, или в том, как он никогда не мог заснуть без Сатору в комнате. -Это имеет значение? -Большое, - произносит он серьезно, и как-то то даже неожиданно. Никакого “Конечно!” или шуточного “Ты еще спрашиваешь?”. Лишь тяжесть в голосе. -Я… - он вздыхает, не способный произнести заветное “люблю тебя”. - Нет. Я бы хотел, чтобы ты остался. -Значит я останусь, - он жмёт плечами, и не спеша поднимается с бордюра. Брови Мегуми взлетают от удивления, пока у Сатору на лице вырисовываются очертания лукавой ухмылки. -Ты… Ты серьезно пытаешься быть альтруистом? - в тоне парня появляется оттенок злости, и он приподнимает бровь, не веря своему слуху. -Альтруистом? Серьезно? - он заливисто смеётся, будто Мегуми выдал абсолютный бред. - С чего бы? Ты думаешь я делаю это ради тебя? -Да! -Ха! - он снова хохочет, от чего у Фушигуро сжимаются кулаки и алеет лицо. - Я, и жертвовать собой ради кого-то? Ты словно совсем меня не знаешь! - что ж, тут он предъявил за дело… - Я с тобой, потому что хочу быть с тобой. Потому что сам получаю радость от отношений с тобой. Мегуми хмурится, не совсем видя подобное объяснение логичным. -А то, что я навредил себе прямо перед тобой? Тебя это совсем не оттолкнуло? Сатору чуть серьезнеет на это, а его взгляд падает обратно на руку Фушигуро. Мегуми пробивает желание спрятать её в карман, словно что-то абсолютнейшим образом постыдное. -Меня это ранило, - признаёт он угрюмо, но вскоре на его лицо возвращается улыбка. - Но… Мы ведь шаманы. Никто из нас не без странностей. Мегуми не верит своим ушам. Он проводит рукой через волосы и издаёт усталый смешок. -Это не странность, Сатору. Это полное сумасшествие. -Да ладно тебе, - он машет рукой, будто Фушигуро преувеличивает. - Просто не делай так больше, и всё. Если хочешь увидеть, что я люблю тебя, просто попроси. Мегуми мягко улыбается, глядя в глаза своему парню.  Всё-таки Сатору всегда мог найти намного более здоровые решения вопросам, нежели он. Настолько всё в его мире было просто. *** 21-ое марта. Время с февраля пролетает на удивление быстро. Все-таки происходит мало событий, а шум в голове все больше и больше затихает. Хоть никогда и не полностью. Сегодняшнее число знаменует не только пятый месяц с момента его прибытия в этот мир, но и день весеннего равноденствия. И снова повторяется сцена из нового года - все шаманы разъезжаются по домам, праздновать с семьей, пока в техникуме остаются только Яга, Сёко, Годжо и Мегуми. И как и в тот раз, Яга предлагает отметить вместе. Различие в том, что в этот раз шаманы куда-то да выбрались. Пошли на пикник в городской парк, узреть цветение сакур, вот только не одних их ударила эта идея, и парк, по итогу, оказался переполненным. Они ушли, не пробыв там и часа. Провели день в кафешках и за аркадами - Сатору особенно хвастался своими навыками игр - пока под ночь не решили посетить место хранилище потрохов погибших. Изначально, все-таки, в этом и заключался смысл праздника - почитание мёртвых. Вот они и стоят, и смотрят на таблички с именами, да только те им ничего не говорят. Невозможно уместить целую личность- целую жизнь- в несколько букв и фотографию в рамке. Они смотрят на прах погибших шаманов, затем и на прах матери Сёко. Молятся и выходят. Шаманы молча шагают обратно к техникуму, прежде чем Сатору решается нарушить тишину. -Знаете, - говорит он, глядя на ночное небо. - Иногда я думаю, не становятся ли люди звёздами, после смерти. Все бросают на него косые взгляды, и он пожимает плечами. -Что? Просто интересная метафора. В конце концов, нам не дотянуться до звёзд, и не поймать их. А они смотрят на нас, и освещают нам небо. -По этой логике и моя мать, получается, звезда, - Сёко фыркает, устремив взгляд ввысь. -И все погибшие проклинатели тоже, - замечает Яга. Сатору скрещивает руки и дуется. -Да ну вас! Звучит-то поэтично! Скажи, Мегуми-чан! - говорит он, поворачиваясь к Фушигуро, и ища в нём поддержку. Мегуми задумывается, глядя на звёзды. В голове всплывают лица всех погибших людей, что он знал в жизни, один за другим. Цумики, Нобара, сенсей, Оккоцу-семпай - всех и не перечислить. Вот только… Они не мертвы. Не сейчас, не в этом времени и вселенной. А там, в том мире, что он оставил за собой. Как бы сильно Мегуми не хотел, всё-таки, представить их в качестве звёзд над головой он не может. Не логично это, с какой стороны ни погляди. В том мире они мертвы и всё, и нет ничего больше - никакого поэтичного конца. Может в этом и вся суровая реальность. След из трупов, что он оставляет за собой. Кровь, что засохла на руках, прежде, чем он успел отмыть. Слёзы родственников, ненависть шаманов, холодный взгляд Маки. Отчаянная мольба Итадори не оставлять его одного. Но он… Он готов это принять. Что-то было не под его контролем, а что-то он выбрал сам. И это нормально. Мегуми готов жить с этим. Он принимает эту кровь на руках, ведь пока в мире есть хоть один человек, что в его испачканных руках находит уют, он готов с этим жить. -Глупость какая-то, - наконец отвечает Мегуми, качая головой. -Ээй! *** 29-ое марта. Словно гром среди ясного неба, на пороге магического техникума появляется фигура Юки Цукумо.