8 декабря

Сегодня 8 декабря 1980 года. Мы с Йоко проснулись в половине десятого, и сразу же начали готовится к приезду фотографа и репортёров , так как они должны были приехать, чтоб сделать моё фото для обложки музыкального журнала «Rolling stone»и взять интервью тоже для какой-то музыкальной петрушки На кухне же уже сидел Шон и ел вместе с его няней завтрак. Мы сказали друг другу «Доброе утро», после чего Шон начал рассказывать, что он сегодня будет делать с няней. –А потом мы пойдём на площадку, где я буду играть! –рассказывал уже чуть запыхавшийся Шон. Я улыбнулся и потрепал его по голове. –А мы сегодня сфоткаемся для одного журнала и пойдём на студию –решил поддержать разговор я. –То есть ты сегодня будешь поздно? –спросил Шон с нотками грусти в голосе–И не сможешь пожелать мне спокойной ночи? –Я постараюсь закончить дела побыстрей, чтоб прийти до того, как ты ляжешь спать –сказал я и мальчик сразу стал веселее. –Шон, доедай свои мюсли быстрей, нам ещё нужно будет зайти на почту –сказала няня, обращаясь к Шону. –Хорошо–он быстро доел завтрак, и поставив пустую миску у раковины, пошёл одеваться. Через десять минут он и няня стояли у входной двери, няня заматывала его шею шарфом. Они вышли и закрыли за собой дверь, перед этим я успел помахать Шону рукой . –Что ты там говорил про фотографов? –поинтересовалась Йоко –Ты забыла? Сегодня в десять к нам приедут сделать фото и взять интервью –А, понятно –Оно пошла в другую комнату и включила там телевизор. Спустя двадцать минут просматривания всякой ахинеи по кабельному в дверь позвонили. На пороге стояла одна девушка-фотограф, одна девушка-репортер и три мужчины-репортера –Проходите –я отошел от двери и люди зашли в коридор. Йоко выключила телевизор и пошла ко мне. –Ну что, мистер Леннон, можем начинать? –спросила девушка-репортер –Да, конечно –я и Йоко сели на диван, а репортеры начали задавать вопросы. Все было банально до такой степени, что описывать это было бы преступлением. Но если вкартце все вопросы на всех интервью одинаковые. Дай бог вам пошлют репортера или журналиста, который удосужиться сам придумать вопросы, а не брать какие-то шаблонные "Когда вы поняли, что музыка играет в вашей жизни какую-то роль ? " или мое самое любимое "Как вы познакомились с Полом? ".Чуваааак, времена Битлз и Битломании давно прошли, сейчас восьмидесятый, мать его, год! У каждого участника либо своя группа, либо просто сольная карьера! Ну да, мы общаемся, мы до сих пор друзья, но зачем мне задавать вопросы, которые касаются Битлз?! В общем, после репортажа, настал черед фотографа. –Извините, а на фото я должен буду быть один? –Да, а у вас есть какие-то новые предложения? –девушка посмотрела на меня, оживившись –Я бы хотел , если это, конечно, возможно, сфоткаться со своей женой , Йоко Фотограф сразу стала чуть озадаченной. –Но, мистер Леннон, мне кажется так нельзя. Вы же должны быть один. –Что, совсем ничего? Я посмотрел на Йоко грустным взглядом, когда она вообще не была расстроена этим –Я могу заплатить двойную цену, только можно мне сделать фото с женой? –предложил я, от чего фотограф стала еще более озадаченной –Ну хорошо, только как? У вас есть идеи? Я тот час побежал к Йоко, и потащил ее к фотографу ,когда она спокойно сидела на диване и ела банан. Оно стояла и не знала, что от нее хотят фотограф тоже. Тут у нам подходит мужчина-репортер –Я знаю, как вам сфоткаться . Миссис Леннон, ложитесь на кровать –сказал мужчина и она легла. Он начал рассыпать ее волосы по всей кровати. –Так, теперь, извините меня за это, но вам нужно раздеться – сказал Дэйв Шолин , смотря на меня. Я слегка опешил от этого. При чем это фото будет на обложке, а я там в таком виде –Что простите? –опешил я, от чего у меня чуть очки не разбились –Да-да, знаю звучит глупо, несуразно и пошло, но поверьте, так будет лучше. Я начал мяться, как ни как здесь чужие люди. Сама Йоко тоже была не в восторге от этой идеи. Нет, что вы, она не ревновала меня к остальным, просто такая перспектива ей тоже не пришлась по душе . Энни Лейбовиц (так звали фотографа) продолжила настраивать фотоаппарата . А я тем временем снял рубашку. Из комнаты вышли все, кроме Энни, Йоко и меня. Я стоял без джинсов и рубашки, от чего мне уже хотелось провалиться под плинтус от стыда. Оно лежала и смотрела за эти, Лейбовиц двигала лампы со светом, чтоб поймать правильное освещение. Я уже снял белье. Сразу же сел на кровать, прикрываясь. –Теперь, как мне сказал Дэйв, Вы должны лечь на бок, закинув одну ногу и руку на Йоко. –сказала Энни. Я быстро переместился и лег как надо. Было дико стыдно лежать так при чужом человеке, и осознавать, что это будет на обложке! Короче, я лег как нужно. Энни еще чуть по подсказывала нам, как лечь. Потом она сделала несколько фото и уехала. Было примерно три часа дня, в студию нужно лишь к пяти, поэтому следующие два часа мы просто сидели и пили со съёмочной группой чай. За эти два часа успел вернуться Шон и няня. Они присоединились к нашему чаепитию,а няня потом сказала, что они пойдут погуляют еще примерно в семь-восемь часов. Я молча кивнул. И вот уже пять часов вечера. На улице сумерки, подает снег, а мы с Йоко ждем лимузин, который должен отвезет нас на студию Record Plant для сведения песни Walking on Thin Ice, которую поет Йоко, а я играю на соло-гитаре. Мы вышли со съёмочной группой на улицу, там меня и Йоко ждали фанаты. Кто-то хотел поговорить, а кто-то автограф. С такими намерениями ко мне подошёл один парень лет двадцати пяти. Он молча протянул мне обложку альбома и ручку. Я улыбнулся и подписал ее, написав «Джон Леннон. Декабрь 1980-го года». В то время, когда я склонил голову, чтоб написать это на альбоме, я услышал щелканье фотоаппарата. Видимо, кто-то сфоткал меня . Я отдал тому чуваку подписанную обложку, а тот лишь посмотрел на меня странным взглядом и ушел . Я не придал этому значения, так как было ОЧЕНЬ ХОЛОДНО! Я уже не чувствовал ног, а щеки будто заледенели. Нас должен был отвезти лимузин , но его все не было и не было. Мы с Йоко могли бы стоять так, хоть до двенадцати ночи , но съёмочная группа предложила подвезти нас и мы согласились. Приехав на студию мы сразу же принялись за работу. Йоко не отходила от микрофона и все пела и пела, а я трахался с этой треклятой гитарой . Не знаю почему, но каждый раз я где-нибудь фальшивил. Может, это потому что от холода пальцы окоченели и не слушались меня. Может , потому что окоченели мозги, и я опять фальшивил, считая, что сыграть другую ноту будет правильней, чем то, что было изначально . Так мы проработали 4-5 часов. Вышли вдвоем из студии и поехали на машине до дома. Все бы было нормально, если бы не моя любовь прогуливаться до дома. Каждый раз я просил шофера остановится в двух-трёх улицах от "Дакоты", чтоб потом можно было спокойно пройтись по Нью-Йорку, рассматривая всë и вся, разговаривая о чём-то своем. При чем на улицах иногда можно было встретить фанатов. Люди в Нью-Йорке мне нравились больше, чем в Англии. Ну да, и там и там возле моего дома стояли фанаты и дожидались меня . Но дело в количестве и настойчивости. В Англии людей было в пять-шесть раз больше, нежели в Америке. И настойчивость. Когда в США я мог сказать людям, что больше не раздаю автографы, они реагировали на это не так бурно, как в Англии. Там же люди сходили с ума. Для них фраза "Все, ребят, больше автографов не будет" была страшней публичной казни . Так вот, мы с Йоко пошли по ночному городу и набрели на какую-то ярмарку в честь предстоящего Нового года. Эта была не очень большая улица между двумя домами. Там с каждой стороны стояли прилавки. Где-то продавали лимонад, где-то кексы, где-то снежные шарики ну и всякую другую атрибутику. Мы решили пройти там. Разговаривающие люди, которых было не так уж и много в силу времени и куча гирлянд. Идти было хорошо, даже я бы сказал офигенно. Пройдя минуты три , люди стали расходиться по домам. И мы остались на улице почти в одиночестве. Железная оправа очков начала мерзнуть , поэтому создавалось не очень приятное ощущение . Я пытался поправить очки, двигая носом, губами и вообще всеми возможными мышцами лица. Рукой же я не мог поправить их, так как одной рукой я держал руку Йоко, а вторая была в кармане. Йоко заметила, как я смешно двигаю лицом, чтоб поправить очки, поэтому остановилась и обхватила своими руками мою шею, притянув ко себе. Я стоял, как вкопанный . А она улыбнулась и сняла с меня очки. Сразу вся иллюминация стала очень размытой. Я не видел свои руки, и даже саму Йоко. Чтобы хоть что-то видеть, я начал щурить глаза. И знал, что с прищуренным взглядом я похож на азиата. –Оригато –сказал я, прищурив глаза настолько, насколько возможно и с самым сильным японским акцентом , который я мог выдавить из себя –Ха-ха-ха-ха! –рассмеялась Оно. Я тоже начал улыбаться . Потом я продолжил. Но из-за того, что я не мог похвастаться своим словарным запасом японских слов, я начал молоть какую-то белиберду . Так мы дурачились, дальше идя по улице. Мои очки все еще были у Йоко, поэтому я мог надеяться лишь на нее . И ходил с ней, как привязанный. Тут повалил снегопад. Такой красивый и большой снегопад. И я вспомнил. –Шон! –воскликнул я, после того, как вспомнил, что он скорей всего ждет, что я сдержу обещание и приду до того момента как он ляжет спать, чтоб пожелать ему спокойной ночи . Я потянул за собой Йоко, но тут понял, что дальше не ориентируюсь –Не надо так спешить! Джон, скорей всего он все еще сидит и смотрит кабельное! –возмущалась Йоко. Я немного сбавил шаг. –Верни очки, пожалуйста Она жестом подозвала меня поближе. Как я разобрал, что она показывает? Я сам не понимаю. Просто потянулся к ней и тут. Она поцеловала меня, после чего одела очки и дальше повела к дому . Я с улыбкой пошел за ней. Нам осталось пройти лишь арку дома. И тут я вижу неподалёку того самого чувака, который молча протянул мне обложку , а я подписал ее. Я кивнул ему и пошел дальше. Йоко шла впереди, я позади и нес с собой кассеты, на которых были как и хорошие записи, так и неудавшиеся . Йоко зашла в арку, я за ней. Тут я услышал чей-то голос. "Мистер Леннон! "–крикнул он, а через секунду я слышу выстрелы. Пронзающая боль в левом плече, в нескольких местах одновременно и еще сильней боль в левой части спины. Йоко закричала, а я дальше, собрав волю в кулак поплелся до дверей «Дакоты». Открыв двери я лишь промолвил " В меня стреляли! В меня стреляли... " и тут я упал. Потерял сознание. Лицом вниз Ко мне сразу подлетел консьерж. Он разорвал мою рубашку, чтоб наложить повязку и как-то остановить кровь, но при видя глубоких ран понял, что это будет безнадёжно. Он снял свою жилетку и накрыл мое , теперь уже, дырявое тело ею. Парень снял с меня мои окровавленные очки и пошёл вызывать полицию и скорую. Дальше влетела в здание Йоко, она сильно истерила и не могла поверить в то, что меня убили... Или нет? Я без сознания, но всё ещё моё сердце бьётся. Она лежала возле меня и всхлипывала. Пока парень-консьерж вызывал скорую. Потом ко мне подошло ещё двое мужчин И один вопреки воле Йоко, перевернул меня на спину. Я весь был в крови. Подо мной растеклась огромная лужа. Даже и не знал, что в человеке может быть столько крови . Он поднёс к моему носу ухо и понял, что я всё ещё дышу. Он сразу же оживился. Один мужчина взял меня за ноги, другой за подмышки и понесли меня в машину, чтоб доехать до ближайшего госпиталя Йоко осталась в здании с очень плохим видом. Тут приехала полиция и Йоко показала на того мужчину, который стрелял в меня. Он непринуждённо сидел на тротуаре и читал "Над пропастью во ржи" под уличным фонарём Возле него, как возле лампы маячил другой мужчина добиваясь от него ответа на вопрос "ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! " А тот умиротворенно ответил "Я только что застрелил Джона Леннона" В то время я ехал с двумя мужчинами в госпиталь. Один из низ был за рулем, а второй понял, что я пришел в себя. И дабы не дать мне заснуть навсегда, начал задавать вопросы. Они все были странными, до ужаса простыми. Но я не мог собраться с мыслями от слова совсем. Я лишь думал о Шоне и о том, как он ждет, когда я приду и скажу ему "Спокойной ночи".. Вопросы же были по типу один плюс один или Я ли Джон Леннон? На второй вопрос я попытался ответить, сказав «Да», но из-за того, что из моего рта была кровь, я лишь кивнул. Через минуту, на высоких скоростях, меня привезли в госпиталь. На улице сразу же перенесли на носилки и понесли в здание Все врачи, которые были не заняты начала спасать меня. Пока в операционной меня спасали, туда приехала Йоко. Она долго не могла успокоиться. Всё плакала и плакала. Ходила по коридору взад-вперёд, а её пытается как-то поддержать медсестра Сначала врачи пытались спасти меня, восстановив кровообращения , перелив в меня недостающие несколько литров. Затем, поняли, что это бесполезно, поэтому начали делать прямой массаж сердца. Я не помню вообще ничего, после выстрела. Всё было слишком размытым, мутным , туманным Но у меня осталось несколько отрывков. Первый–то, как один мужчина спросил меня, я ли Джон Леннон?Второй–то, как едем в госпиталь, а мое лицо освещает свет уличных фонарей Третий–то, как я оказался в больнице. Четвертый –я уже лежал на операционном столе, а вокруг кружились врачи и медсестры. Пятый – по-моему не подлинный это то, как я слышу голоса врачей и истошные крики Йоко , так как ей сказали что я мёртв. Перед этим я почувствовал как ток пронзил моё тело. Хотелось было сказать Йоко, да и остальным, что я не мёртв. Но как бы я не старался, я не мог пошевелить даже пальцем. Но думаю, что этот отрывок всё же может иметь смысл быть подлинным. Я чувствовал вообще всё, что происходило вокруг. Холодный операционный стол под моим телом, волосы на лице, разговоры людей, те самые крики моей супруги и то, как кто-то взял мою руку и снял с неё обручальное кольцо. "Мародерство! "–возмущенный тоном пронеслось у меня в голове. В конце концов после этого, я услышал еще больше истошные вопли Йоко. А дальше то, как резко открылись двери. И снова услышал голос Йоко. Она говорила что-то типо того, что это не правда.То ,что я не умер,а также она ругала врачей. После того, как я услышал дорогую Йоко, я всеми силами пытался сделать хоть что-то. Что-то,что могло бы успокоить ее,но ничего не получалось. Но этом мои силы были исчерпаны и я перестал слышать даже голоса. Но, постойте! Самым при самым последним воспоминанием было то, как я промолвил ее имя. А дальше ничего. Просто пустота. Такая.... Пустая? И странная, но ни разу не отторгающая. Наоборот, даже успокаивающая. Быть может это ничто показалось мне каким-то приятным, потому что меня сложно напугать? Наверно, иначе бы я не стал трескать ЛСД и курить все, что тогда можно было и нельзя. Сейчас я вообще не понимаю общественность. Куришь марихуану–плохо ! Употребляешь–плохо! Устраиваешь митинги–плохо! Да даже если ты решаешь закурить, не важно обычные сигареты или с чем-то, в поезде или самолете, то тебе сперва скажут просто затушить сигарету и сесть на свое место, а потом если ты не послушался, вызовут копов и влепят штраф! Ха, "не послушался", я что, маленький что-ли?! Помню как в шестьдесят... Четвертом? Кеннеди ведь убили в шестьдесят четвертом? ... А если меня тоже убили?! ФБР долго за мной приглядывала, как раз потому что нашли у меня несколько семян марихуаны! Охренеть! Возможно меня прикончили из-за простой травы! В Амстердаме, вообще-то марихуана не считается чем-то запрещенным! И даже есть магазинчики , в которых продают , законно продают марихуану! Так вот, с парнями полетели в США, после убийства Кеннеди, чтоб как-то развеять там тоску. И тогда в самолете мы обкурились чуть-ли не до потери пульса! Брайана , только тогда пришлось запереть в туалете , чтоб не мешал... Такой наивный розовощекий Брайан. Лишь сейчас я осознаю насколько мы должны ему. Я был его любимчиком и геммороем. Лично сейчас я не верю в рай или ад. Но надеюсь он в раю. Или для евреев предназначен их, еврейский рай? Должно быть в раю они все ходят, как пингвины. Потому что штаны набиты деньгами. А в аду сидят в юридической конторе без дел. Ладно, думаю он все-таки где-то в хорошем месте. В отличии от меня. Я даже не могу понять, где я?! Если отталкиваться от христианских понятий, должно быть я в Чистилище. А вот Йоко, это ей судя по всему отдали мое обручальное кольцо, и тогда-то она и слетела с катушек. Поэтому вломилась в операционную. Время смерти–одиннадцать часов вечера, двадцать одна минута. А я сейчас торчу в нигде! Я ж не человек из Ниоткуда! Хотя... Возможно теперь я понимаю какого ему. Сидеть в Нигде и делать ничего. Лишь сейчас понял, что человек из Ниоткуда напоминает меня. Особенно в нынешней ситуации. Только немного меня беспокоит все произошедшее. Как там Йоко, Шон и даже другие битлы? Скорей всего сейчас они даже не в курсе , что я в Нигде, но, наверно как только узнают очень расстроятся Йоко сидела в приемной и держала в зажатой руке мое кольцо. Через секунду она вскочила и понеслась ко врачу. –Извините, можно задержать объявление о... –на ее глазах навернулись слезы –Да, конечно. Но, можно спросить, почему? –Просто наш сын, Шон, возможно всё еще смотрит телевизор –объяснила Оно–И я не хочу, чтобы он узнал об этом через телевидение –Да-да, все сделаем, задержим объявление. –врач пошел с каким-то бланком дальше по коридору. Тут к госпиталю подъехала полицейская машина. Из нее вышел полицейский и попросил Йоко выйти, поговорить Оказалось, меня убил тот парень, которому несколько часов ранее я подписал альбом. Он не был завербован ФБР, что уже хорошо. Или нет? Если бы меня кокнули агенты, было бы по-романтичней, а так?! Обычный чувак, слетевший с катушек! Другими словами псих! ХА! Я уже вижу заголовки газет «Джон Леннон был убит от рук обычного парня! » Сууууука! Я всегда знал, что умру молодым, но не от рук обычного парня, начитавшегося Сэлинджера! А если бы он не смог убить меня, то пошел бы в театр, где давали пьесу "Человек слон", там как раз выступал Боуи. И убил бы его! Что-ж, я хотя бы спас Дэвида ! Зовут этого парня Марк Чепмен.Ему двадцать пять лет, и то фото он попросил сделать одного чувака с фотиком, чтоб когда он вернулся домой, ему поверили в подлинность подписанного альбома. М-дааааа, лучше бы меня пристрелили ФБРовцы. Так я и представляю, как я с Полом пошел бы ночью погулять по парку. Ничего не предвещает беды, как тут в меня стреляют агенты. Окровавленный я подаю на Пола, а тот в ужасе пытается как-то помочь мне.... А еще лучше бы было то, если бы в меня вообще не стреляли и оставили в живых ....