He's so fire

Было поздно. Состояние здоровья такое, что, казалось, можно пойти и занять дыру на местном кладбище. Простите, бабуля, Регулусу нужнее. Всё равно никому не было бы дела. У него за душой только парочка новых знакомых в институте и слегка популярный инстаграм, просто потому что его фотографии выкладывают в пинтерест. Так что терять нечего. Сириус бы погрустил, потом его бы пожалел его «лучший друг, Рег, ничего больше» своим членом, и братик бы забил. Цветочки, возможно, приносил бы. Держала одна мысль: суицид не выход, его не возьмут в рай. Маман часто давала понять своё отношение к таким… Регу не хотелось быть одним из них. У него и раньше были депрессивыне эпизоды, которые происходили внезапно, казалось, ничем не вызванные. Те несколько дней после экзаменов были именно такими. Да, можно сказать, что он просто устал, переучился уж точно, и голове нужно было отдохнуть, но он всё сдал на отлично. Тогда отчего слёзы? Отчего неспособность встать с кровати? Он пытался не думать о том, что ему просто до невозможности одиноко. Всё казалось таким сложным. Учёба, Сириус, родители, Бог. Всё недвижимое тоже — сложное. Всё, что дышит — сложное. Всё, что разговаривает — ещё сложнее. Квартира, купленная родителями за то, что он хороший сын (в отличие от другого), хоть и маленькая, но в Белгравии. Хороший район с кучей охраны и претенциозных людей, считающих себя выше других. Одна спальня, туалет, гостиная вместе с раковиной, холодильником и плитой прямо у входной двери. Но даже такое небольшое расстояние преодолевать не хотелось. Перед глазами вставал Сириус, который не отставал с этим его: «Подъём, Реджи, солнышко светит, птички поют, а ты ноешь». Может быть, это работало бы лучше, если бы он правда был тут. Но нет. У него другая жизнь. Художник-абстракционист, вау, занятой человек, который всё свободное время уделяет своей «семье». Регулус в эту категорию не входил, он был скорее… так… неприятностью. «Ты сломал руку? Блять, как? Где ты? Я приеду.» «Ты не починил кран на кухне? Блять, почему? Я приеду.» «Ты неправильно постирал свитер, и он сел? Блять, как? Я приеду.» «Ты говорил с матерью? Блять, как? Я же удалил её номер из твоего телефона. Зачем? Я приеду, можно?» Любая, даже мелкая неприятность вызывала Сириуса. Рег ему не звонил, тот как будто чувствовал, звонил сам, допрашивал и приезжал по итогу. Регулус в жизни не чувствовал себя так отвратительно. Такой маленький, беспомощный, немощный братик, которому нужно помогать, утирать слёзки и сопли, подтирать задницу и менять подгузники, чтобы потом со спокойной душой снова уехать к своему «лучшему другу». Поэтому нет. Не в этот раз. Как бы одиноко ему ни было, он не брал трубку. Как бы настойчиво Сириус ни названивал, он писал ему только:

я жив

здоров

играю в человека-паука

да, на приставке

я не бегаю по крышам, сириус

передавай римусу привет

пока

Без разницы, что он лежал в кровати, пялясь в потолок уже три дня. На четвёртый это стало делать проблематично: слёзы застилали взор, не давали насладиться картой звёздного неба. Звезда Сириус смотрела на него с осуждением. Она нарисованная, но он это чувствовал. Сириус всегда был таким: неугомонным, безбашенным, трудолюбивым. Забрал все самые лучшие качества в утробе и оставил только психологические проблемы, нытьё и сарказм. Регулус не без труда поднялся с кровати. Дни без хождения в туалет отдались сразу в почки, скрутив его вдвое. Он упёрся коленками и головой в матрас, руки на пояснице. Нельзя было давать слабину сейчас. Настало время наконец показать придурку, что он на что-то способен. Способен функционировать и развиваться без постоянных пинков и… Блять. Вся комната была в раздрае. Банки из-под энергетиков хрустели под ногами, бумажные пакеты из доставки играли роль ещё одного одеяла на кровати. В одном из них, кажется, поселилась семья мошек, как мило. Регулус выдохнул. Насекомых он заметил за день до, думал, что начал разлагаться, благо, это были всего лишь его надоеденные наггетсы. С этим он разберётся потом, пусть пока живут. Остальная квартира была в порядке. Когда Регулус только переехал, Сириус приукрасил местечко: повесил кучу постеров, полки для книг кругом по комнате, фигурки с Человеком-пауком, даже те пластиковые зелёные лианы, чтобы сделать всё уютным и комфортным. Рег правда считал это место своим домом, и выйти из комнаты ощущалось так, будто он наконец вернулся из долгой поездки. Дохромав до кухни, после того, как облегчил почкам и себе жизнь, он глянул на дверь. Стоило выйти на улицу, подышать воздухом… Окна, в принципе, тоже открываются. Сириус заботливо, как всегда, неделю назад принес ему ужин. Жаль, что картошка уже покрылась плесенью, а курица завоняла на весь холодильник. Ничего. Нормально. Он разберётся с этим потом. Облокотив телефон на чайник и достав из морозилки замороженные овощи, он поставил сковороду (почти новую, ей пользовался только Сириус, а был он тут нечасто) на огонь, засыпал смесь на масло, специи и стал ждать. Бесконечно можно смотреть на многие вещи, но только не на еду, что никак не готовится, когда очень, сука, очень хочется есть. Регулус отошёл к окну, свежий воздух наполнил его легкие, при первом вздохе его чуть не стошнило. Отвратительно. Квартира находилась на тринадцатом этаже, отсюда сложно было различать людей, но сам факт того, что они живут, ходят, бродят, делают дела, работают, общаются, дышат… Невыносимо. Почему Регулус так не может? — И зачем тебе эта оранжевая рубашка, мужик, куда ж ты в ней собрался пойти, — прокомментировал он себе под нос. Голосом давно не пользовались, надо было разрабатывать, чтобы весело поговорить позже с Сириусом по телефону и успокоить. Не хотелось, чтобы он припёрся и застал весь этот ужас. Не дай бог, он начнет убираться. Боже, он же реально начнет убираться и бурчать себе под нос о том, какой Регулус беспомощный. Маленький. Немощный. Вытри мои слёзы и сопли, я не могу дышать. Я не могу. Помоги мне, я не могу. Я не могу не плакать, я не могу встать с кровати, я не могу сходить в туалет, я нихуя не могу, Сириус, помоги мне. Я не могу дышать. Я не могу дышать? Я не могу… Он обернулся только для того, чтобы увидеть, как декор Сириуса горит. Сначала пластиковые лианы прямо над плитой, потом и книги на полках. Регулус ненадолго задумался, что вот она — его собственная Александрия. И он сгорит вместе с ней. Поэтично. Нет! Блять! Он ринулся вперед, выключил плиту, попытался погасить огонь полотенцем, но и оно загорелось. Он бросил его в сторону, когда пламя обожгло его пальцы, тем самым вызвав новый очаг. Огонь разгорался всё сильнее, он охватил кухонные шкафчики. Засунув руку прямо в него, Регулус сумел вытащить телефон. Сириус. Звонок. Гудок. «Вы дозвонились Сириусу, какие молодцы! Поздравляю! Не оставляйте сообщение, я их не слушаю, пока.» Блять! Сириус! Звонок. Гудок. «Вы дозвонились Сириусу, какие молодцы! Поздравляю…» — Сука, возьми трубку!!! Сириус! Звонок. Гудок. «Вы дозвонились…» — Мудак!!! Регулус в панике сжал телефон в руках. Чёрный дым заполнил всю комнату. Книги горели так, будто каждую страницу смазали бензином. Огонь перекинулся и на входную дверь, потому что какой-то гений инженерии решил, что это просто потрясающая идея — ставить плиту рядом с единственным выходом. Не надо было вставать с постели. Не надо было, блять, выставлять себя дееспособным непонятно для кого, непонятно зачем. Ему хотелось забраться под одеяло и рыдать, рыдать, рыдать, ждать, пока огонь съест его живьём. Там, в спальне пакеты только ускорят кремирование. Или скинуться с окна, чтобы было ещё быстрее. — 999, что у Вас случилось? — голос приятной девушки ответил сразу же. — Белгравия, пожар, я не могу дышать, помогите, — прохрипел Регулус, укрывшись в ванной, прижав к лицу подушку с дивана гостиной. Девушка оповестила его, что пожарные уже выехали, что скорая тоже будет, что ему просто нужно продержаться. Ага, очень просто. Он сидел прямо в ванне, под холодной водой, чтобы и сознание не потерять, и не надышаться дымом, и, возможно, не сгореть, если до этого дойдёт. Вокруг всё трещало, было слышно, как падали книги, создавая новые очаги, рушились полки, упали, скорее всего, и кухонные шкафчики, судя по грохоту. Регулус трясся. Может, от холодной воды, может, от ужаса неминуемой смерти. Когда он говорил, что хочет умереть, то это точно была шутка. Зачем он так шутил? Бог его ненавидит? Надо было всё-таки ходить с матерью на службы, надо было читать Библию не по принуждению, а реально верить. Где Сириус?! Почему он встал, блять, с кровати?! — Есть кто-нибудь? — раздался низкий, но звонкий голос, и у Регулуса сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Первая мысль, естественно, что смерть за ним пришла. — Отзовитесь! Пожарные! Пожарные? Господи! Слава Богу! — Здесь! В ванной! — крикнул Регулус в ответ, молясь уже не только своему Богу, чтобы послали ему спасение. Дверь распахнулась, и стало видно, что языки пламени добрались до кладбища мусора в его спальне и семейства мошек в том числе. — Тихо, тихо, ты в порядке, я не дам тебе умереть, парень. Всё хорошо, ты идешь со мной, — успокаивающе проговорил пожарный, и, блять… Возможно, молитвы Рега услышали и послали ему ангела с сильными руками, карими сочувствующими глазами и ослепительной нежной улыбкой. Он улыбался. Всё вокруг горит, а этот улыбается и успокаивает. Это и есть свет в конце туннеля? — Я умер? — глупо спросил Регулус, всё ещё сидя комочком в углу ванной. Он протянул ладони, и пожарный подтянул его к себе, взял под коленки прямо к себе в объятия. — Не-а, не пока я тут. Ты ранен? — спросил он, Регулус покачал головой. — Отлично. Слушай внимательно, там дым ещё хуже этого, там огонь, мои парни занимаются его тушением. Мы с тобой сейчас спокойно выйдем в окно и на крышу, она ближе, чем земля. Оттуда я тебя тоже спущу, понял? Регулус кивнул, залитый краской от жара, а ещё больше от того, как пожарный прижимал его к себе, как строго давал инструкции, как наклонялся прямо к уху, чтобы его было слышно в треске огня и голосах других пожарных. Твою же мать. Паники больше не было. Ни когда он поднялся на крышу, ни когда спустился и с земли глянул, как горят все его вещи. Пожарный не отступал от него, находился близко, постоянно спрашивал, всё ли в порядке и не нужна ли ему помощь. Называл его храбрым; говорил, что он молодец, что позвонил; сказал, что такое часто случается. — Это всего лишь вещи. Они ничего не стоят. Заменишь. Деньги у тебя явно есть, — хмыкнул тот, снимая свой защитный шлем и растрёпывая прижатые волосы. Регулус не отрывал от него взгляда. — Приставку жалко, я почти допрошёл Человека-паука, — рассеянно пожаловался Регулус, чем вызвал понимающий взгляд пожарного. — Вот это правда грустно. Неприятно, я сам на него кучу времени убил. Но главное, что ты жив, эм… — запнулся он и качнул головой, безмолвно спрашивая его имя. Блэк смотрел на него, как на восьмое чудо света. — Р-Регулус. — Он прочистил горло и пожал пожарному руку. — Регулус Блэк. — Ух ты, окей, я тебя знаю! На инстаграм подписан, — расплылся он в улыбке. — А я-то думаю, почему лицо такое знакомое! Я Джеймс Поттер. У ангела было имя. Такое простое для ангела. И пожимать ему руку после того, как тот обжимал Регулуса в своих, было тоже очень просто. И улыбался Джеймс потрясающе просто. И тот сказал, что узнал его, так, просто. — Ты спас меня, — с робостью и трепетом в голосе сказал Регулус. В его голове всё никак не укладывалось, как такой солнечный человек может рисковать своей жизнью. Особенно для такого, как Блэк. — Работа такая, — Джеймс пожал плечами и улыбнулся. Регулус отвернул голову. Стоять и наблюдать, как горит его дом, было не из приятных. Однако было в этом что-то поэтичное. Он и этот переживающий амбал рядышком. Вокруг сирены, другие жильцы дома, грохот, а этот стоял и просто улыбался, довольный. Джеймс отогнал работников скорой помощи, укрыл его плечи одеялом будто из фольги и положил туда же свою тяжёлую руку, когда заметил, что лицо Регулуса скривилось в гримасу боли. — Всё будет хорошо, — потёр он руку Регулуса, успокаивая. — Если тебе негде больше остаться, можешь пойти ко мне. Ну, сначала на пожарную станцию, у меня смена ещё не закончилась. У нас там уютно, иногда сирена воет, а в целом хорошее место. Мы тебе кондиционер включим, чтоб об огне не думал… — глупо похлопал Джеймс ресницами, быстро себя поправляя: — Ой, извини, я, наверное, зря напомнил… — Джеймс, — перебил Регулус и пальцем указал на уже почти потушенное здание. — Сложно забыть пока. — Понимаю, прости, — покачал он головой. — Я вообще новенький. Не знаю, как мне тебя доверили. — Спасибо, что сказал это после того, как вынес меня из огня, — хмыкнул Регулус. Ему было плевать. Он хотел взять его за руку. — Не хотел разводить панику, понимаешь? Мне тоже было страшно, — признался пожарный. Он всё делал так просто. — Это где-то десятый мой вызов с огнём и людьми. Я в основном кошек с деревьев снимаю. — Как Человек-паук… — промямлил Регулус. — Вообще, да! — загорелся похлеще пламени Джеймс. — Он мой кумир, если что, — он нагнулся, подвернул тяжёлые рабочие штаны, чтобы покрасоваться носками с супергероем. — Заметно, — сказал Регулус, на лице играла мягкая улыбка. Носки с Человеком-пауком ему тоже захотелось. — У меня дома тоже есть приставка с игрой, если хочешь, — предложил Джеймс, и Регулус чуть не расхохотался с его навязчивого гостеприимства. Он положил свою руку на ту, что у него на плече, и сжал. — Намек уже давно понят, Джеймс, я пойду. — Правда? Правда. Регулус никак не думал, что жизнь приведёт его сюда. Сюда — это на диван пожарного с сильными руками, красивыми глазами и несравненной улыбкой. Тот был в белой тесной футболке и делал ему уже вторую кружку чая, пока Регулус проходил игру на приставке, подоткнутый одеялом со всех сторон. Телефон разрывал брат, похоже, наконец освободившись. Регулусу совсем не хотелось ничего объяснять. Это было сложно, эмоции Сириуса в особенности. А сейчас было просто. Сейчас был Джеймс, чай и одеяло. Додумавшись написать, Сириус выдал: ТЫ СЖЁГ КВАРТИРУ??? БЛЯТЬ КАК? ТЫ ЖИВ????????? Я УЖЕ ЕДУ!!!!!

я жив

здоров

играю в человека-паука

БЛЯТЬ ЧТО???! ГДЕ????? ТЫ???? — Всё хорошо? — спросил Джеймс, и Регулус сразу же выкинул телефон из рук на диван. С этим он разберётся потом. — Да… Я… эм, — он состроил грустное личико, свёл бровки вместе. — Можешь меня обнять, пожалуйста? — Ой! Да-да! Давай, да, конечно! — ринулся пожарный, как в огонь, ставя кружку Реджи на кофейный столик и бесстрашно ныряя в его руки. Регулус в жизни не был так счастлив потерять всё нажитое. Ведь если Боги его благословили, то только Джеймсом Поттером. Будет ли он сильно возражать, если Регулус у него поселится? Будет ли возражать меньше, если Рег пообещает не готовить?