Приз

      Нет сценариста гениальнее, чем наша жизнь, и кто бы мог подумать, какую злую шутку может сыграть с человеком фраза о «старом дикрайдере». Но, пожалуй, лучше рассказать постепенно.       Вечер шестого августа две тысячи семнадцатого года пролетел яркой вспышкой, оставшейся надолго в головах огромного количества людей, многие из которых окрестили его «исторической хуйней». Сие действо ощущалось одновременно ярко и весьма неприятно, как припадок эпилепсии, но без пены изо рта (хотя, некоторые без нее не обошлись). И самой поразительной и противоречивой частью события стал его итог, который и сейчас, спустя года, особо ярым интернет юзерам не дает сидеть на жопе ровно. В прочем, баттл Гнойного и Оксимирона не нуждается в подробном описании, вы и без того можете сами увидеть все, мое же дело — описать те события, что в объектив камер не попали.       Все закончено. В одной руке бутылка воды, в другой тлеет сигарета, но сознание ощущается не как обычно. Мозг будто переворачивается и пытается вырваться из черепной коробки, все вокруг гудит, а перед глазами простая фраза «ты проебался». С одной стороны, какая вообще разница, разве от этого пропадут рекламные контракты, толпы фанатов или стадионы? Конечно, это полный бред. И все же, при всей напыщенной готовности к любому исходу, люди понимали, что он надеялся на победу, легкую победу, которой не состоялось. Еще и вдобавок ко всему некоторые слова оппонента точечно укололи по больным местам, как будто этот змей был хорошим психотерапевтом, только использовал свои знания, чтобы расковырять гнойные раны в душе пациента. Да уж, псевдоним как нельзя лучше описывал своего обладателя.       Мирон сидел за зданием на улице и разглядывал трещинки, испещрившие асфальт. Внешне напоминало шок от поражения, и, возможно, частично так оно и было, но все же главную роль в таком состоянии рэпера играл заканчивающийся приход от мдма, который явно не поднимал и без того упавшее настроение. «Надо снова закинуться», — промелькнула в в лысой голове мысль, рука же тем временем потянулась в карман за кошельком, в одном из отсеков которого прятался зип-пакетик с несколькими цветастыми таблетками, и уже через пару секунд они одна за другой отправляются в увлекательное путешествие по еврейскому организму. Мирон закрыл глаза и уперся лицом в ладони, голова просто раскалывалась и ее уже практически целиком наполнило только одно желание: съебаться и отдохнуть. Невыносимо больно резали мысли о том, что может он и вправду был слишком эгоцентричен и самонадеян, самое отвратительное, что нельзя было использовать проверенный панцирь, состоящий в убеждении самого себя в том, что ты — лишь жертва лживых нападков, ибо за использование этой фитчи на баттле тоже прилетело. Остается сделать вид, что ничего не было и расслабиться (по крайней мере, попытаться). Снова все обстоятельства против Мирона.       Надолго увязнуть в самокопании было не лучшей идеей, отвлечься и уйти — вот, что нужно. Но куда? Вернуться в помещение желания не было от слова совсем, переться на какую-то левую тусу — не с теперешним серьезным статусом. Неплохой вариант — купить пару бутылок чего-нибудь крепкого, снять номер в ближайшей гостинице и девочку.       «Хули нет», — с такой мыслью Мирон поставил рядом бутылку с водой, достал в телефон и в несколько нажатий забронировал неплохую комнату в минутах двадцати ходьбы от нынешнего местоположения. Он только собрался подняться и, наконец-то, дать по съебам, но оклик, послышавшийся из-за спины, заставил замереть.       –Подкинешь до дома?       –Нет, — не оборачиваясь кинул Окси. Разумеется, издевательский тон говорящего он узнал. Хотел было затянуться, но вовремя понял, что собирается вдыхать пары горелого фильтра и, поспешно затушив сигарету о стену здания, кинул окурок на землю.       –Мужик, да ладно тебе, давай поговорим, прокатимся, а в качестве приза побудешь моим таксистом, — Слава стоял и, подпирая плечом стену, улыбался, будто бы даже не издевается, а и вправду хочет пообщаться.       –Какой, блять, приз? Я не твой друг или приятель. А еще ты в говно, так что не приставай и возвращайся к своим, — решив даже не оглядываться на собеседника, Мирон, всего мгновение поколебавшись, начал уверенно удаляться.       Идя по темной улице он думал, что легко сумел отделаться от совершенно нежеланной компании, это позволило наконец немного выдохнуть. Ночь была не так уж и плоха, несмотря на бурную жизнь города даже в позднее время, людей вокруг было немного, да и никто из них не узнал Мирона, так что радовала неожиданная возможность просто нормально пройтись, как все. Вдалеке уже виднелась гостиница. Пока расстояние до нее позволяло по пути покурить, Окси достал сигарету и остановился, чтобы поджечь ее, отвернувшись от ветра, что, как он понял в следующую секунду, было ошибкой. В паре десятков сантиметров, глядя прямо в глаза Мирону, стояла хорошо знакомая высокая фигура.       -Ты в край там ебанулся? Я не собираюсь с тобой говорить, и даже делать вид, что был бы не против, не буду.       -А чего сразу не сказал? Давай тогда молчать… — Слава неуклюже вытянул руку, чтобы опереться на Мирона, однако тот практически молниеносно отошел в сторону и подпалил сигарету. Затянулся и, выдыхая горьковатый дым, сказал:       -Не открывал бы ты рот после баттла, я бы даже мог подумать, что ты умный, — эти слова служили просто для заполнения тишины, и никакого удовольствия такое практически детское оскорбление Мирону не приносило. Говоря, он судорожно соображал, что делать с этой бухой двухметровой тушей.       Пожалуй, лучшим вариантом было отвести его в забронированный номер, уложить спать, и занять под свою бурную ночь уже другую комнату. С одной стороны такой жест доброй воли, своеобразный плюсик в карму, мог бы надолго отложить переваривание собственных недостатков, с другой же: основная задача сего финта — избавиться от «назойливого фаната», бесспорно будет выполнена. Таким образом, долго думать над дальнейшими действиями не пришлось.       -Ладно, иди за мной, уложу тебя отдыхать, я все-таки не совсем мудила, а ты, хуй знает, как на ногах еще стоишь, — Мирон кинул взгляд на руку, от которой совсем недавно увернулся, — только не трогай меня больше.       Минут десять этой невероятно странной прогулки прошли в полной тишине, хорошо было то, что Слава спорить не стал и на самом деле спокойно шел чуть позади, не пытался стремно сократить дистанцию и не пиздел лишнего. Это было бы очень не кстати.       Двое вошли в отель. Мирон подошел к стойке регистрации, чтобы забрать ключ от номера, и тут же снять еще один. К его радости, приветливая девушка, работающая там, не узнала рэпера и избежать всей неловкости положения удалось, кинув уходя слова: «Простите, он немного перебрал», — указывая осторожным взглядом в сторону Славы.       Подъем в слабо освещенном лифте на шестой этаж, длинный коридор, дверь с номером шестьсот двенадцать, одобрительный писк электронного замка, и вот они в просторной комнате с двуспальной кроватью, плазменным телевизором, креслом для куколда около ложе и остальными удобствами.       -Ложись спать, — сказал Мирон, сам же направился к маленькому холодильнику, чтобы достать из него бутылочку с ликером. В любом случае, платить за все это удовольствие предстояло ему, так что разницы между алкоголем в его номере и в этом не было никакой. Он открыл крышку, сделал пару глотков, выдохнул и направился к выходу, когда, сидящий на кровати Слава, ухватился за рукав розовой рубашки Мирона.       -Блять, я же просил, что ты… — и тут плавной волной накатило ощущение пока что легкой эйфории, не давшее сходу продолжить мысль. Экстази яркими цветами, распустилось где-то в мозгу, и на мгновение стало очень даже неплохо. Однако из секундного помутнения Мирона вышибло осознание того, что он проживает одно и тоже ощущение второй раз за сутки. Еще пару часов назад предыдущий приход дал о себе знать, вылившись в желание кого-то трогать, прижимать к себе и держать. Происходило это, как вы можете понять, на протяжение всего баттла, а из доступных рядом личностей, которых можно было полапать, не выглядя при этом полным долбоебом, оказался лишь противник. Все равно в итоге выглядел долбоебом, но его действия можно было с натяжкой понять. А что сейчас? Как поступить? «Надо быстрее съебывать», — думал Окси, собираясь уже было вырвать руку из ловушки тонких длинных пальцев, как вдруг все пошло уже совсем не в ту сторону. Скорее даже не пошло, а начало адски разгоняться.       Резким движением Мирон был повален на кровать и накрыт двухметровой пьяной дурой в красной кофте.       -Ты адекватный, блять, что ты делаешь? — будто изрыгнул из себя слова он, но когда к лицу прикоснулась чужая рука, даже не попытался вырваться. Касаться кого-то было приятно, уходить не особо хотелось, и, что самое страшное, о себе дал знать еще один эффект от приема таблеток, насладиться которым должна была девушка по вызову: сексуальное возбуждение. «Это просто пиздец, что этот сумасшедший собирается сделать. Да кто из нас двоих сумасшедший? Стояк вроде не у него… Надеюсь», — примерно такой поток мыслей пролетал в голове Мирона, а в это время бледная тонкая рука медленно бродила от щеки до ключиц, обводя и поглаживая большим пальцем подбородок.       -Бля, я ждал этого весь день, — поразительно членораздельно для состояния, в котором находился, произнес Слава, глядя Окси сквозь глаза прямо в его хитрую еврейскую душу. Короткая пауза, и Мирона будто прошибает молнией. Глаза широко распахнуты, дыхание как после подъема на пятый этаж трусцой, а нижняя губа захвачена чужим ртом, который то оттягивает ее, то прикусывает, то просто немного посасывает и переключается на другую. К такой ситуации Мирона жизнь не готовила совершенно, сознание как будто затуманено, сам того не хотя, он отвечает взаимностью, и вот двое еще совсем недавно противников, вгрызаются друг другу в десна.       Руки Славы продолжают активно исследовать тело того, кто под ним. Они прокрадываются под рубашку, проводят по животу, бокам, ключицам и груди, пальцы скользят круговыми движениями по соскам. Он до одури нежен, до искр в глазах точен в каждом совершенном действии. Руки раззадоривают и без того возбужденное тело в то время, как рот работает все так же активно, подключая язык, выкладываясь явно на все сто. Тяжелые вздохи, хлюпающие и чавкающие звуки обволакивают комнату, пока кисти рук Гнойного вылазят из-под одежды Мирона и начинают освобождать его от нее. Остается всего пара пуговиц, и вдруг Слава отстраняется, хотя все еще нависает сверху и, самодовольно ухмыляясь, говорит:       -Не будешь пить после меня из бутылки, говоришь. Получается, ты просто хотел напрямую контактировать с моим ртом, а я то долбоеб, подумал, тебе противно… — он притворно усмехнулся, — Ну, раз тебе нравится, то пора озвучить, что я все-таки хотел бы в качестве своего заслуженного приза. Трахни меня, — последние слова Слава произнес, почти задыхаясь, расстегивая оставшиеся пуговицы и распахивая уже пропитавшуюся насквозь потом розовую рубашку.       И без того круглые глаза Мирона раскрылись шире некуда, кажется, еще мгновение и эти стеклянные шарики выпадут из орбит. Жар распространился по всему телу, хотелось вжиматься в того, кто сейчас сверху и сливаться в одно целое, но все равно поверить в то, что происходило, невозможно.       -Ты просто ужасен, — выдохнул Мирон, ощущая бойкие и ласковые ;) прикосновения то ли оппонента, то ли партнера. Слава покрывал шею, грудную клетку и торс Федорова поцелуями, пока тому было до тошноты приятно, иначе не скажешь. Процесс был отвратителен Мирону, его, считай, заставили находиться как нельзя ближе к тому, на кого он был очень зол (хотя признать этого, разумеется, не смог бы), кто казался ему жалким, этот придурок как будто говорил: «Посмотри, ты проиграл тому, кто готов опускаться до просьбы трахнуть его, кому перед тобой вообще не стыдно, тебя просто унизили, смирись и получай мазохистский кайф». А что остается? «Видимо, девочку снимать не прийдется», — подумал Мирон и даже слегка усмехнулся, после чего схватился за плечи Славы, повалил его на спину (что было бы тяжело сделать с трезвым человеком его комплекции), сам оказался сверху и с остервенением впился в уже покрасневшие губы. Нельзя было показать смятения или смущения, это принесло бы Гнойному ощущение очередной победы, небось, кончил бы на месте (может, оно было бы и к лучшему, но Окси так не думал…).       Их поцелуй был мокрым, грязным, можно сказать, диким. Рука Мирона то и дело хваталась за волосы Славы и натягивала их, медленно сжимаясь. Уплотнившийся воздух стал вязким, жар стоял неимоверный, а Гнойный все еще был в красной кофте, с которой ехидно скалился антихайпик.       -Раз решил побыть моей группи сегодня, то раздевайся быстрее, — отстранился Мирон, при этом, слегка потераясь промежностью о согнутое колено Славы, с нетерпением глядя прямо в глаза, — Или Соня, оказывается, старая дева, не знающая, что сделать?       -Не неси хуйню, — уверенно ответил Слава, переходя в полусидящее положение, медленно снимая злосчастную кофту и расстегивая после этого ширинку.       -Давай полностью, слишком долго снимать с тебя по вещи раз в десять минут, — приказал Мирон и сам же последовал своим инструкциям, освобождая от оков штанов каменный налитый кровью и, что главное, обрезанный, стояк.       Слава же в процессе оголения не без труда нащупал в кармане штанов небольшой тюбик, достал и опустил на тумбочку. Он медленно опустился на спину, стелясь под Мирона, прижимая того к себе. Гнойный ощупывал каждый сантиметр чужого тела: плечи, спину, руки, поясницу, даже ягодицы. Остановиться было очень сложно, внизу живота все сильнее ныло от желания, дыхание перехватывало от каждого прикосновения покрытых татуировками рук. Мирон то запускал их в патлы Славы, то водил по телу, с явным намерением замучить обделяя вниманием самое нуждающееся в нем место. Они то целовались, то кусали друг друга, то лизались как собаки. Машнов извивался всем телом, стараясь хотя бы мельком прикоснуться членом к чужой нагревшейся коже. Время от времени не без труда у него получалось, но, понятное дело, такого мало.       В один момент ласки полностью прекратились, Мирон надменно посмотрел на Славу и уже знакомым тому приказным тоном сказал меняться местами и сидеть. Гнойный послушно выполнил это и в глазах у него будто еле заметно стали поблескивать искорки, взгляд даже казался слегка издевательским, может, он просто выглядел так всегда… А может ощущал некое удовлетворение оттого, что хоть и добровольно встал в позицию принимающего, все же смог «подмять» под свои действия того, кто бы даже воды из одной с ним бутылки не попил. Это приносило извращенное ощущение победы и заводило сильнее.       Мирон переместился к стене, практически лег на кровать и слегка похлопал пальцами по своему бедру.       -Покажи, способен ли твой рот выдать что-то, кроме не самых плохих панчей, — он указал взглядом на член, а позже пристально уставился на Славу. Тот помедлил пару секунд, после чего решительно наклонился и обхватил теплый ствол рукой, прошелся пару раз языком по головке, после чего полностью заглотил ее, чуть насаживаясь. Мирон в очередной раз запустил руку в полностью намокшие от пота волосы и стал задавать ритм движениям чужой головы. К его удивлению, Слава делал все просто отлично, особенно ели это первый раз (хотя кто знает, кто знает). Он умудрялся осторожно работать языком, брать довольно глубоко, в такт помогая себе рукой, и совершенно не касаясь зубами. Машнов до одури соблазнительно постанывал и изо всех сил пытался ухватить носом воздух. Было тяжело. Его собственное тело сотрясала дрожь, лицо было в слюне, а звуки процесса кружили голову. Только он было потянулся второй рукой к собственному члену, как вдруг голову резко откинули назад, а руку перехватили на полпути.       -Не помню, чтобы я разрешил тебе трогать себя.       -Не помню, с каких пор тут разрешаешь что-то ты, а не я, — щурясь улыбнулся Слава и облизнул губы. Сказал он это просто так, чтобы осадить Мирона. Все-таки это он сегодня змей-искуситель и мучитель для невинных лысых евреек. Он заметил, что Федоров слегка увлекся и решил построить из себя… Ну, в общем, то, что он всегда строил из себя: нечто высокомерное, превосходящее всех и главенствующее над каждым. «Бро, не сегодня, хотя это и пиздец как заводит», — подумал Слава и усмехнулся. Все-таки имперские замашки можно заметить даже в таком житейском деле как гомосексуальное соитие.       Реплика Гнойного явно сделала свое дело и знатно так смутила Мирона. Он успел на мгновение приподнять бровь и вопросительно посмотреть, но сказать ничего не вышло — рот занял чужой язык. Снова громкие поцелуи с придыханиями и легкими стонами, снова трение двух голых тел друг о друга, у обоих участников чуть ли бошку не сносит от экстаза (у одного, правда, скорее от экстази, но сути не меняет). Нет, так нельзя было продолжать долго, иначе они бы не перешли к самой важной части, того, собственно, ради чего собрались в постели.       Не разрывая поцелуя, рука славы схватила с тумбочки тюбик и открыла его. Дальше пришлось уже отлепиться от объекта вожделения и уделить внимание себе. Немного прозрачной густой жидкости вылилось на пальцы Славы, которыми он для начала прошелся по стволу Мирона, отчего тот вздрогнул и слегка закусил губу, а после направил руку себе за спину и, слегка продавливая кожу, нанес смазку на задний проход.       -Тебя надо растянуть? — Мирон имел опыт анального секса с женщинами, так что, как бы не раздражал его Слава, понимал, что без этого будет тяжело и больно, а смысла от причинения физической боли он не видел, скорее в этом даже была бы дискредитация Окси как рассудительного человека.       -Было бы любезно с твоей стороны, не подумай, что я не готовился, — по голосу и интонации Славы было ясно, насколько он все еще пьян и что в обычном состоянии вряд ли бы смог раскрыть такие подробности, — там чисто и все такое, я помылся днем, потом ничего не ел… Но вряд ли я не порву жопу, если мы сразу начнем. А порвать жопу… Это… Это хуевый приз.       -Тебе не обязательно столько говорить, «да» было бы достаточно, — Мирон движением головы поманил Славу, не смог отказать себе в удовольствий облизнуть его ухо и насладиться коротким стоном, после чего развернул тело перед собой и толчком в спину дал понять, что пора вставать раком.       Сердце Славы бешено стучалось от предвкушения, когда он почувствовал, как круговыми движениями водят по его аналу чужие пальцы. Немного чего-то, похожего на легкий массаж и первый оказался внутри, все еще осторожно двигаясь и расширяя влажное отверстие, он вошел чуть глубже и наткнулся на искомую точку. По телу Славы волной прокатилась дрожь и появилось, пьяняще без того нетрезвого, приятное ощущение над пахом. Но его критически не хватало, хотя Мирон и начал своеобразный массаж простаты. Вскоре добавился второй палец, после него — третий, и вот уже Слава вовсю прикусывал губу и стонал. Было просто охуенно, лучше, чем когда-либо с женщиной, просто непередаваемое ощущение.       Тела обоих были горячими и влажными, оба тяжело дышали, чуть ли не разрываясь от нетерпения, еще чуть-чуть, и ожидание, наверное, задавило бы их, но вот Мирон решительно достал пальцы, взялся за поясницу Машнова и быстро заполнил собой опустевшее пространство внутри с тяжелым вздохом.       -Блять, ты мог не полностью… — прошипел Слава, до крови прокусывая нижнюю губу. Было больно. Но еще было просто пиздец как хорошо, особенно когда Мирон начал медленно двигаться, каждым движением приятно задевая нужное место и запуская одну волну удовольствия за одной. Его руки водили по бокам, по спине, по ягодицам Славы. Они сжимали, шлепали, гладили и царапали.       Мирон, чуть ли не закатывая глаза от удовольствия, начинал все быстрее вдалбливаться в узкое хлюпающее отверстие, что так учтиво само подавалось ему навстречу.       -Блять… Беру слова про деву назад, — прохрипел он, не сбавляя темпа, еще больше заводясь от ничем уже не прикрытых громких стонов Славаы, — это гораздо лучше, чем я мог бы подумать… Боже, ты можешь стонать не матом?       -Иди нахуй, — не растерялся Гнойный, правда, фраза выглядела весьма комично в таком положении.       Слава двигал своими бедрами, выгибался и тихо издавал звуки, похожие на рык, чем в моменте мог напомнить кота. Мирон даже не хотел признавать, что словил себя на мысли о том, какой же все-таки Машнов милый, когда вот так извивается и стонет под ним. Это заводило, причем почему-то сильнее, чем слепая доминация. Чувство отвращения давно испарилось, остался только чистый кайф. Федоров растворялся в этом мужчине, внутри раз за разом все ярче и ярче распускались приятные ощущения, дыхание было чаще некуда, кстати, не только у Мирона. Комнату переполняло хлюпанье, вздохи, стоны, шлепки и вокруг практически воняло сексом. Сердца обоих, казалось, вот-вот вырвутся из груди, дрожь колотила тело.       Секунд двадцать держался просто бешеный темп. Было глубоко, быстро и чувственно. На последних толчках Мирон умудрился сделать упор на нужную точку, так что Славе пришлось укусить одеяло только чтобы не разбудить треть этажа. Воздуха было крайне мало, а в теле все усиливалось глубокое ощущение, оно текло по венам и расслабляло лучше любого тяжелого наркотика. Слава почувствовал, как капли его спермы залили не только поверхность снизу, но и живот и даже, каким-то чудом, шею с ключицами. Внутри вдруг стало пусто, а на спине образовалась нихуевая такая лужица уже чужого семени.       Выдохшийся Мирон коротким движением шлепнул задницу Славы и плавно опустился на кровать. Задумался, что сейчас произошло, захотелось покурить, но идти на улицу слишком муторно. В голове роились мысли, он испытывал непонимание, какой-то стыд, но также и удовлетворение. Окси сидел и просто пялился в стену, редко моргая, пока Машнов успел подняться и уйти принимать душ. Звуки текущей воды даже немного успокаивали. И все равно, было до ужаса странно, хотя и просто охуенно… Но странно.       Вернувшийся спустя двадцать минут Слава явно сумел неплохо протрезветь и прийти в себя, из-за чего молчал с обеспокоенным выражением лица. Он все также в тишине залез в кровать, не решаясь прогонять Мирона, похожего на мумифицированный труп в этот момент, заполз под одеяло, отвернулся и довольно быстро бессовестно захрапел.       Федоров повернул голову, опустил взгляд на мирно спавшего рядом человека, который чем-то напоминал аккуратно сделанную шарнирную куклу. Мирон не смог бы также безмятежно уснуть, таблетки не позволяли. Оставалось только сидеть наедине с кучей вопросов. Конечно, можно было бы уйти в свой номер и попытаться там отвлечься, но какой смысл? Сидеть все в тех же мыслях, но в другом месте? Зачем?       Не раз за следующие пару часов Мирон ловил себя на том, что любовался лицом Славы, перевернувшегося во сне на другой бок, и даже не хотел плюнуть в эту, что самое важное, красивую рожу.       «Как все пришло к этому?» — все не покидал мозг вопрос. Ответов найти не удавалось. Да и что бы они изменили? Что вообще изменила эта ночь в жизни Мирона? Или все останется также? Слишком много материалов для раздумий, слишком быстро…       Из потока сознания выдернул внезапный шепот:       -Почему… нет игры… где ты типо Мирон… И… Ты прыгаешь на хуе Славика?.. — говорящий явно не приходил в сознание и находился где-то в стране грез о розовых пони.       -Нихуя себе запрос. Игры, конечно, не будет, но экспромт во сне — мощная способность, — тихо произнес Мирон, даже улыбнувшись такому абсурдному происшествию. К сожалению, веселья надолго не хватило, пришлось просто до раннего утра ждать отключки, которая, хвала небесам, случилась.       Ближе к полудню первым встал Слава. Протирая глаза, он пытался понять, ему сегодня приснился самый всратый сон в жизни или он реально сделал все то… Все то, что сделал, в общем. Гнойный потянулся и медленно огляделся вокруг. Когда взгляд дошел до спящего рядом обнаженного еврейского тела, покрытого многочисленными следами от укусов и засосов, он чуть было не отлетел в другой конец комнаты. Голова раскалывалась, все это было так странно. Почему вообще он все-таки решил реализовать то, о чем не без смеха тайно задумывался время от времени? Как вообще такое могло прийти на ум? Просто пиздец… И в какой момент несерьезные регулярные нападки превратились в настоящую одержимость?       Без долгих раздумий было принято решение побыстрее собраться и покинуть злосчастный номер. На все ушло около двадцати минут, вот, Слава уже стоял на улице, вызывая такси до дома. Мыслей в голове было довольно много: одни заставляли улыбнуться, другие — пугали. Ужасно было то, до чего он умудрился дойти, напившись, из приятного, странная извращенная цель — заставить Оксимирона ощутить самое страшное отвращение в его жизни, была выполнена. Но оставалось еще что-то… А именно обсессивное влечение к Яновичу, природа которого была не ясна. Это уж точно не любовь, но и не ненависть. Просто зависимость. Славу не покидало желание развернуться, пойти обратно, поговорить, решить что-то. Но так делать ни за что нельзя было, хорошим закончиться не могло…       Черная машина затормозила у бордюра с тихим скрипом, выдернув Славу из пучины мыслей. Он приземлился на мягкое сиденье, хлопнула тяжела дверь, отделяя события ночи от нового дня. Авто тронулось, оставляя позади отель вместе со всем, что произошло.       Два часа дня. Мирон просыпается, но не двигается с места, глядя в потолок. Поначалу он не понимает, где сейчас находится, лишь спустя время воспоминания начинают медленно возвращаться. Вечер, поражение, фрустрация, гостиничный номер и… И он. Интересно, он все еще тут? Мирон поворачивается на бок, обнаруживая около себя только помятые простынь и одеяло. Но подушке впадина от чужой головы, но сейчас Федоров в комнате совершенно один.       Он усаживается на кровати, ощущает дикую усталость, боль в голове, в теле, да и в душе тоже, как бы приторно не звучало. Что же он сделал? Просто мерзость… Хотя… Было не так плохо, даже хорошо. Тяжело признать. В мыслях всплывает образ растрепанного спящего Славы. Он похож на сиамского кота. Красивый. Просто отвратительный, но притягательный.       Но какая сейчас разница, если Мирон сидит один посреди номера и перебирает в голове ночные события, такие странные и нереалистичные. В какой-то момент он даже решил, что все было лишь сном или последствием употребления, но убедился в обратном, когда снова кинул взгляд на пустующее место в кровати, а позже подошел к зеркалу и увидел на своей шее темные отметины. Много отметин. Кто-то точно ночью разделил с Мироном постель, однако, теперь сказать, был это Машнов или измененная затуманенным сознанием путана, было, увы и ах, невозможно.       Да и какая разница?