Абрикосовое счастье для волка

Чонин сидел на последней паре в году и наблюдал за преподавателем, стараясь держать свой хвост под контролем. Свое тело иногда просто невероятно сложно держать в узде. А вот эмоции и вовсе довольно часто выходили из-под контроля, когда рядом оказывался он. Бан Кристофер Чан — альфа, гибрид волка с прекрасными пепельными ушами и крупным хвостом, который всегда добавлял красоты и изысканности своему владельцу. Все омеги университета хотели оказаться рядом с этим мужчиной, который был настоящим образцом альфы: уверенным, спокойным, с невероятно сексуальным голосом с хрипотцой и притягательным запахом пачули. О, Чонин душу свою готов отдать, когда стоит рядом с Чаном и слышит эти волшебные нотки в запахе альфы. Создается ощущение, будто он находится среди густого леса, укрытого пеленой осенних листьев, словно только-только прошел дождь, который принёс с собой ощущение свободы, и будто среди этого невероятного места рассыпали табак во мхе, который хочется вдохнуть и потеряться. И если вы думаете, что Чонин влюблен, как и другие омежки в своего преподавателя, то вы не угадали. Этот интерес взаимный и уже конец учебного года, а омега так ни разу и не согласился пойти на свидание с прекрасным и сильным волком. Почему? Потому что его не так легко подчинить себе, хотя глубоко в душе Чонин сукой стелится и отдается на волю этих сильных рук, в объятиях которых он точно будет чувствовать себя лучше всех. И даже во время течки, которая была не так давно, омега представлял в красках альфу и то, что он бы с ним делал. Потом, правда, под пристальным взглядом тёмных глаз приходилось краснеть на парах, будто Чан мог прочесть, о чем были мысли Чонина во время течки. И не только течки. Да, Чан максимально всем четко дал понять, что отношения его интересуют только с одним омегой — Чонином, который все никак не хотел даваться в руки, будто боялся чего-то. Возможно, он боялся, что если они начнут встречаться — все эти заигрывания и флирт между ними закончатся и начнется бытовуха обычной пары. А пока этого не произошло — можно сидеть и держать свой белый хвост под столом, сжимая пальцы на пухе, который самопроизвольно начинал дергаться из стороны в сторону, когда тёмные глаза альфы сталкивались с прищуренными, а на лице Чана появлялись ямочки, которые так обожал Чонин. В голове наконец было принято решение, что раз учебный год почти окончен, а впереди только лето и отдых, то можно попробовать ответить на знаки внимания прекрасного волка. Номер телефона альфы уже давно записан и сохранен в контакты, поэтому Чонин без проблем открывает чат и начинает писать первым. Обычно он отвечал твердым нет на любые встречи, а теперь сам же и раздувает огонь и ему интересно, чем же всё закончится. Омега закусывает губу и неосознанно перебирает белыми ушами, пока тонкие пальчики скользят по экрану. Nini: Я обдумал твое предложение и решил согласится пойти с тобой на свидание Чонин поднимает голову и снова встречается с внимательно разглядывающими его глазами, которые удивленно округляются, когда приходит уведомление на телефон, лежащий на столе. Ради того, чтобы посмотреть, что же там, Чан даже извинился перед аудиторией и прервал свои разгагольствования на тему мировой экономики. Омега с предвкушением ждал ответа, поглядывая то в экран телефона, то на профиль альфы, хвост которого при прочтении сообщения максимально расслабленно скользил из стороны в сторону, что определенно выдавало его радость, которую скрыть всё же не удалось. На самом деле Чан довольно хорошо умел себя контролировать, поэтому такие вот движения тела выдавали его с головой. На губах омеги даже появилась стеснительная улыбка, а щеки определенно горели. Собственный телефон пиликнул от сообщения и Чонин поспешил открыть чат. Wolfie: УРА! Наконец-то я дождался этого момента Тогда я завтра вечером в 18:00 заеду за тобой. Будь готов к этому времени Омега поднял глаза и кивнул. Кажется, Чану многого стоило, чтобы не заскулить от радости и не прыгнуть с объятиями. Остаток пары пролетел незаметно. Чонин думал о предстоящем свидании, иногда бросая на преподавателя заинтересованные взгляды, и представлял в своей голове как же будет вести себя альфа и оправдаются ли его надежды. *** Чан приехал на своем черном Мазерати несколько ранее обговоренного времени, но альфа терпеливо ждал Чонина и даже не названивал с причитаниями. Омега был тронут таким отношением. А потом, когда ему открыли дверь машины и вручили большой букет из розовых и белых роз — так и вообще зарделся. От смущения его абрикос стал звучать слегка свежо, будто покрылся летней утренней росой. Свидание было шикарным, Чонин даже не представлял себе настолько крутое времяпровождение. Чан вёл себя галантно, открывал перед ним двери и пропускал вперед, осторожно держал небольшую ладошку в своей руке и трепетно гладил пальцы. Омега растекался лужицей внутри от той заботы, которая скользила в каждом движении. И он понял, что нужно было согласится на свидание раньше. Но что есть, то есть и нужно довольствоваться этим, а не жалеть. После вкусного ужина в ресторане, поездки с открытыми окнами машины по мосту реки Хан и счастливых визгов немного пьяного Чонина в окно альфа предложил поехать к нему посмотреть фильм. Конечно, омега понимал, к чему всё идет и был совершенно не против. Даже если это будет единственное свидание — оно было поистине великолепно и задало планку для будущих альф, которые захотят привлечь внимание Чонина. Нужно получать максимум удовольствия от жизни, а не оттягивать его. Этот урок он усвоил. Они приехали к высокому комплексу, где на одном из этажей живет Чан. Находится в одной машине, в такой близости от альфы, который давно так сильно нравится и который пахнет так зазывающе — невозможно. Поэтому Чонин первым отстегивает ремень безопасности и наклоняется, чтобы впиться в губы поцелуем. Альфа только глухо рыкнул и сразу же перехватил инициативу, обхватывая одной рукой блондинистый затылок и притягивая к своим губам сильнее, а второй рукой подталкивающими движениями помог перелезть к себе на колени. Омега позволил шустрому языку вторгнуться в рот и теперь его вылизывали с таким остервенением, будто он — последнее, что есть важное на планете. Руки альфы переместились на обтянутые брюками бёдра и пальцы сжали упругие половинки. Чонин нетерпеливо заерзал на бёдрах, вызывая у Чана глубокое рычание и больше страсти в поцелуе. Зато омега смог почувствовать, что не одному ему нравится целоваться и что усилившийся запах пачули и табака не результат выпившего вина, а действительно интереса к себе. Хотя да, он этот интерес наблюдал в течении учебного года, поэтому почему он удивляется. — Лисёнок, ты сводишь меня с ума. Нам нужно попасть в квартиру, я не могу тебя здесь разложить, — Чан отстранился от желанных губ и начал скользить носом по тонкой шее, от чего по коже побежали мурашки. Когда гладкий язык начал вылизывать место, где альфы ставят метку своему омеге, Чонин задрожал и почувствовал, как между половинок стало влажно, а его запах сочного и спелого абрикоса стал сладким и таким призывающим к действиям, каким обычно бывает при течке. И произошло это как-то неосознанно, поэтому после испуганного стона альфа резко оторвался от своего занятия и обеспокоенно заглянул в глаза. — Что такое? Почему ты боишься меня? — Чан сжал в своих ладонях лицо омеги, который от непонимания себя смутился. — Мне непривычны такие ласки, но все хорошо. Мне понравилось. Можем у тебя дома продолжить, — Чонин улыбнулся и от этого альфа облегченно выдохнул. После уже более нежного и тягучего поцелуя, от которого омега в который раз за вечер успел внутри умереть и воскреснуть, Чан открыл дверь и помог выбраться из машины. Этаж и номер квартиры было сложно запомнить, потому что еще в лифте альфа прижал к стенке поддающееся тело и снова принялся с жадностью целовать и вылизывать. На шее даже уже красовалось несколько засосов, от которых Чонин чуть позорно не кончил. Всё-таки мысль о принадлежности этому альфе сносила ему крышу. В коридоре была небольшая остановка, чтобы сбросить с ног обувь. Чан снова прижал к стене омегу и впился кусачими поцелуями в губы, пока одним движением не подкинул его, чтобы Чонин смог обвить ногами талию альфы. Когда волк сымитировал несколько толчков в пах, омега точно кончился как человек. Потому что его член был точно большим, но насколько сильно — судить было сложно. Оставалось только течь от этого и доверительно повиснуть на сильных руках, которые продолжали держать за бедра и неистово мять половинки, втискивая в себя. Не разрывая поцелуя Чан понес свою добычу в спальню. Вокруг всё было пропитано запахом альфы, от чего Чонин просто плавился. Его исходящий сладкой патокой абрикос идеально вписывался в окружающую композицию ароматов, будто они были созданы друг для друга. Ненужная одежда оказалась на полу, а окончательно потекший омега — лицом в подушках и с оттопыренной задницей, которую любовно оглаживал, целовал и покусывал альфа, будто хотел точно довести до точки невозврата. Чонину приходилось стараться держать себя в руках, чтобы самому не насадиться на язык упрямого волка. Пушистый хвост недовольно подрагивал и будто подталкивал Чана к самому аппетитному. Альфа зарычал, хотя до этого послушно поскуливал, облизывая сладкую кожу. Его рука схватила непослушный хвост и прижала к пояснице, заставляя вскрикнуть от резкости, одновременно с этим мокрый язык скользнул по мокрой дырочке, сменяя крик на стон. Чан после него радостно заурчал и принялся тщательно слизывать всю смазку, которая уже успела потечь по ногам. Чонин сильнее выпятил зад и прогнулся, уже самостоятельно закидывая как можно выше свой хвост, чтобы не мешался. Проворный язык уже раздвигал податливые стеночки, поддаваясь напору альфы, который настолько забылся, что выпустил феромоны, заставляющие омегу течь сильнее и быть готовым отдаться как можно скорее. — А.. альфа-а-а… Дай… Аль…фха.. — Чонин сжал в руках простынь и протяжно и слегка разочарованно застонал, когда внутри него оказалось сразу два пальца, но это не принесло долгожданного наслаждения. Мокрые от смазки губы и язык альфы скользили по нежной коже бёдер, пока омега готов был и сам уже сесть сверху. Чертовы идеальные пальцы Чана доставали в чувствительное местечко, но этого было недостаточно. Внутренний омега сукой стелется и уже готов клясться в верности до конца своих дней, только бы дали такой желанный член, поэтому Чонин недолго думая выпускает свой сладкий, нуждающийся в защите сильного альфы абрикос, который сразу же находит своего получателя. Чан рычит и начинает яростнее толкаться пальцами, заставляя выгибаться и стонать громче. И снова приходится собрать остатки здравомыслия, чтобы выплеснуть новую порцию зазывающего аромата, потому что омега начинает уже скулить от таких приятных, крышесносных, но все еще недостаточных ласк альфы. Наконец Чан убирает пальцы и, поцеловав напоследок каждую половинку с особой любовью, приставляет крупную головку к мокрой и истекающей обилием смазки дырочке. Мелко толкается и Чонин понимает, что альфа не просто большой. Он ОЧЕНЬ большой, потому что внутри него только головка, которая проникает все глубже, а стенки уже с трудом справляются с размером. Омега утыкается вспотевшим лбом в прохладную подушку и пытается глубоко дышать, чтобы расслабиться. Получается только задыхаться в своих стонах. Удовольствие волнами отдает в пах, по мере того, как член не спеша продолжает входить. Чан, заметив состояние Чонина, наклоняется и принимается вылизывать шею, пуская мурашки по телу, целовать и прикусывать нежную кожу. — Мой омежка, мой лисенок, потерпи. Ммм… Моя сладкая абрикоска. Ещё немного… Мм.. Альфа низко урчал и целовал каждый сантиметр доступный ему. Его пряный запах табака с пачули приказывал расслабиться и принять его всего, поэтому Чонин решил не сопротивляться и взять тот максимум, который хочет ему дать Чан. Какой смысл отказываться, если альфа так любезно просит, да ещё и запахом добивает. Когда весь член оказался внутри, омега удивлённо вздохнул, когда понял, что головка упирается ему в живот. Её очертания были видны невооруженным взглядом, крупный размер распирал стенки. Ощущалась каждая венка, каждое нетерпеливое подрагивание. И это просто не укладывалось в голове, оставалось только принять этот факт. Чан остановился, давая возможность привыкнуть. Его язык продолжал скользить по слегка напряженным плечам, даря успокоительную волну. Чонин не боялся, что ему будет больно. Он полностью доверял этому альфе, что приносило также свою порцию расслабления для тела. Через несколько минут альфа поднялся сам и, перехватив поперек груди омегу, прижал к своей сильной и горячей груди. От смены угла Чонин ахнул и задрожал. Удовольствие казалось сейчас морем, в котором омега плавал. И оргазм волнами подкатывал к паху, заставляя сжиматься и вызывая у Чана довольное урчание. — Омежка мой, такой покорный, такой нуждающийся. Я сделаю тебя самым счастливым, Нини. Просто доверься мне. Я так долго ждал тебя. Но теперь ты не убежишь, абрикоска моя. Потому что ты только мой… Одна рука альфы осталась поперек груди, чтобы было удобно держать полностью поплывшего омегу, а вторая опустилась на живот, точно туда, где ощущались очертания головки. Чан начал не спеша двигаться, поглаживая кожу, сквозь которую чувствовалось трение внутри. — Ты так хорошо принимаешь своего альфу, Нини. Лисенок мой фруктовый. Ты смог его весь взять, сладость моя. Да-а… Ни-ни-и.. Мой! Мой… Альфа прикусил нежно шею и зарычал, начиная ускоряться. Чонин точно попал в рай, потому что о таких ощущениях он мог только мечтать. Его голова без сил упала на плечо Чана. Нос оказался возле пахнущей шеи альфы, от чего мозг точно отключился. Только последняя мысль успела скользнуть и не закрепиться. У Чана гон. Но внутренний омега от этого только радостно завилял хвостом. Значит во время, когда альфа остается беззащитным — Чонин будет рядом. И это грело душу, ведь как минимум Чан ему доверяет, раз не выгнал его в такой тяжелый для альфы час. Да, оказывается накануне вечером не просто так омега ощущал простреливающее желание во всем теле. Это так на него действовал запах Чана. А ведь Чонин настолько привык к уюту и теплу в его запахе, что теперь совсем не боится такого большого альфы и его огромного члена, да еще и в гон. Чонин и не заметил, как начал глубоко стонать, отзываясь на каждый толчок. А Чан, подбадриваемый своим омегой, принялся сильнее покусывать шею, вызывая дрожь в лисьем теле. И, видимо, такой податливый и прекрасный Чонин окончательно сорвал все блоки в голове, потому что в тот же момент зубы альфы сомкнулись на шее — там, где ставится метка. Боль немного отрезвила омегу, который встрепенулся и попытался как-то увильнуть, но сильные руки крепче прижали к себе, насаживая до упора на свой член и узел. Чувство наполненности было таким умопомрачительным, что Чонин больше не смог сдерживать свой оргазм, накрывший его с головой. Омега затрясся от нахлынувшего удовольствия в руках Чана и громко захныкал от сверхстимуляции. Он ощущал, как внутри пульсирует член альфы, как разливается тепло от спермы, как узел давит на стенки, не давая возможности пошевелится лишний раз. Язык Чана уже вылизал метку, которая почти не болела, а только приносила легкий дискомфорт. Урчащий на ухо волк довольно порыкивал и продолжал осыпать поцелуями плечи и чувствительную шею, иногда спускаясь на укус. Альфа поудобнее перехватил Чонина и осторожно лег на бок, продолжая обихаживать свою пару. — Чан, что ты… Зачем мне метка? — омега недовольно забухтел и начал ворочится в объятиях, хоть и прекрасно понимал, что с узлом это бесполезно. — Потому что ты мой, омега. Только мой. Да, да, я долго ждал. Но теперь тебе никуда от меня не деться, хитрый лисёнок, — Чан продолжал урчать и крепче прижимать хрупкое тело, будто Чонин мог куда-то сбежать. — А узел?.. — Это чтобы ты понимал серьезность моих намерений, если ты за год не успел этого сделать. И если ты надеялся, что я тебя отпущу, то ты глубоко ошибся. Никуда я тебя теперь не пущу. И завтра же переедешь ко мне, понял? — альфа прикусил белоснежное пушистое ухо и довольно заурчал, показывая, что его слова чистая правда. И то, что омега в его руках не вырывался — только добавляло счастья. — Тогда мы должны поженится. Если я забеременею после твоего гона — детей буду вынашивать только в браке! — Чонин попытался увернуться от последовавшего за его словами поцелуя в щеку. — Конечно, хоть завтра. Кольцо у меня давно лежит, абрикоска моя сладенькая, — широкий язык снова начал лизать метку, а омега недоверчиво повернул голову в сторону довольного альфы. — В смысле? Ты знал, что я когда-то соглашусь с тобой на свидание? — Я купил его ещё зимой, надеялся на Рождество подарить, но ты не отвечал на мои заигрывания. Вот пришлось ему ждать своего звёздного часа. — Ва-а. Я и не думал, что ты настолько уверен в себе. Но мне это нравится. В конце-то концов, я здесь. — Да-а, сладкий омежка. Мой сладенький Нини. Я всегда только тебя хотел, как только увидел. Твой прекрасный пушистый хвостик, которым ты стеснительно прикрывал лицо, когда я делал тебе комплименты. Твои ушки, которые всегда так мило реагируют на мой голос, твои глаза… — Достаточно, альфа! Понял я. Я тоже давно в тебя влюблен. И вообще, вот выпустишь меня из своих крепких лапищ, так я сразу хвост тебе надеру за то, что не предупредил, что твой член такой огромный! Чан лишь озорно хихикнул, сильнее прижимая к себе такого прыткого лисёнка и ощущая, как в паху снова скапливается напряжение, а запах начинает затягивать сладкой патокой и терпким табаком с пачули. Их ароматы действительно идеально дополняют друг друга. Он добился своего. Абрикосовое счастье теперь всегда будет рядом. И он сделает всё, чтобы его Нини не нуждался ни в чём.