Проживи жизнь со мной

      Поздний вечер хранит свои тайны. Особенно в Лондоне, где в подворотне могут запросто убить молодую девушку, пока аристократия устраивает пышные торжества, попивая лучшее вино, и совсем не задумывается, как живёт простой народ.       Каждая улица, дом и сердце британца пропитанно лондонским смогом, чувством несправедливости и отчаянья. Последнее особенно сильно чувствуется, когда обычному человеку не хватает несколько монет, чтобы сытно поужинать или посетить врача.       Всё самое хорошее достаётся тем, кто это не ценит. Правительство только делает вид, что интересуется жизнью горожан.       Кто же может пойти против власти и что-то изменить? Только безумец и, как ни странно, Хосок знает такого ненормального.       Играя на скрипке без особого увлечения, Хосок думает только о возлюбленном — Мин Юнги. Тот, кто пошёл против правил, создав игру с собственными условиями. Его методы могут показаться аморальными и мерзкими, а сам Юнги — истинным злом. Но всё это неверное суждение, которое первым приходит на ум человеку, видящему мир только в чёрно-белом фильтре.       Но Чон Хосок не такой. Точнее, перестал быть таким с тех пор, как встретил Юнги. Сначала ему, правда, казалось, что необходимо поймать и разоблачить преступника, безжалостно убивающего знать. Но всё изменилось, когда Хосок разгадал непростую загадку.       Их первая встреча была такой прекрасной, что Хосок никогда её не забудет. Тогда он даже не догадывался, что перед ним на огромном лайнере стоит Лорд Преступности. Наоборот, незнакомец оказался невероятно умным мужчиной, который не уступал в интеллекте Хосоку, а подобное на памяти Чона было впервые.       После этого не устаёт благодарить жизнь, что два самых умных человека в Лондоне родились в одну эпоху. По-другому было бы совсем неинтересно.       Так же Хосок никогда не забудет, как узнал своего друга под псевдонимом «Лорд Преступности», который скрывал преступника, разыскиваемого в течение нескольких месяцев. Осознание, что гениального сыщика водили за нос и подвергали разным проверкам, ударило по самолюбию и профессионализму Хосока, но тем не менее заинтересовало до такой степени, что чувства вспыхнули, как пожар — мгновенно.       Так и началась их история, которую никогда не предадут печати и не выпустят в свет. Нет, её захотят сжечь, спрятать и забыть.       Но всё же Хосок дорожит тайными отношениями, давшими ему крылья, чтобы взлететь к небесам и почувствовать всю ту свободу, которой нет в Лондоне.       Когда композиция заканчивается и Хосок остаётся в полной тишине, то неожиданно в его дверь стучат, а следом на пороге дома появляется посыльный:       — Чон Хосок, вам телеграмма!       — Кому я нужен в такое позднее время? — ворчит под нос себе он, открывая дверь. — Спасибо.       Маленький конверт без обратного адреса оказывается в руках у Чона, и тот сразу догадывается, от кого он исходит.       Стараясь как можно тише добраться до своей комнаты, сыщик на ходу разрывает конверт и достаёт маленькую записку.       В глубине души просыпается ощутимая тревога за возлюбленного, ведь прежде такого никогда не было. Не отходя от закрытой двери, Хосок пробегается глазами по-акуратному и знакомому почерку.

      «Приди ко мне.

      Л.П.»

      Всего три слова заставляют Хосока подорваться с места, кинуть записку в горящий камин и сорвать пальто с вешалки. Его ждут, а значит, медлить ни за что нельзя.

***

      Экипаж прибывает к неприметному особняку на окраине Лондона ровно через сорок пять минут. Сошёл ли с ума за это время Хосок? Нет, но был близок.       Как только лошади останавливаются, Хосок резко открывает дверь кареты и чуть ли не выпрыгивает из неё. Он застывает на месте, чтобы унять чувства, которые переполняют и не дают нормально мыслить, прежде чем проходится глазами по всему фасаду особняка. Ничего не изменилось за неделю, поэтому становится легче.       Замечая, что свет горит только в одном окне, Хосок тяжело выдыхает и всё-таки делает шаг к дому Юнги. Встречает его дворецкий с длинными седыми волосами. Хосок его уже знает, и это не просто добрый дедушка. Наоборот, искусный убийца, который на войне мог с лёгкостью зарезать несколько десятков врагов. Сейчас же он помогает Юнги искоренять наглую знать.       — Доброй ночи, Хосок. Вы к лорду? — доброжелательно спрашивает дворецкий.       Чон кивает и, улыбаясь, подходит к дедушке, хлопает рукой того по плечу.       — Конечно, Джек. К кому я могу ещё прийти? Только не говори, что ты подумал про нашу девушку в штанах?       Джек ухмыляется, давая понять, что с самого начала знает, какие цели преследует Хосок, явившись сюда. Он взмахивает рукой, приглашая и позволяя пройти к большой светлой лестнице, при этом произнося:       — Лорд у себя в спальне. Зашёл только десять минут назад, но всё-таки не забудьте постучаться, а не как всегда, — подшучивает Джек.       Хосок смеётся, стараясь скрыть нервозность, так и скользящую в его движениях и различимую в голосе.       — Ты такой смешной, Джек. Потом напомни, чтобы мы сходили выпить, как всё закончится, — произносит Хосок, уже поднимаясь на второй этаж. — Возможно… — тихо добавляет он себе под нос.       Каждый, кто входит в свиту Лорда, знает, чем закончится спектакль, который устраивает Юнги. Из-за чего напряжение повисает в воздухе, не позволяя вдохнуть полной грудью.       В длинном коридоре горит всего пару керосиновых ламп, поэтому идти приходиться почти на ощупь, но Хосок может с закрытыми глазами найти спальню Юнги.       Хватает всего лишь одного стука в дверь, чтобы по ту сторону послышалось громкое: «Войдите». Гость тихо открывает деревянную створку и переступает порог мрачной комнаты. Глазам хватает меньше минуты, чтобы привыкнуть и спокойно разглядеть богатый интерьер, но внимание привлекает мужчина, находящийся возле окон и разглядывающий ночной город.       Хосок впервые видит и чувствует такого Юнги. Чужие плечи выглядят поникшими, а руки спрятаны в карманах брюк. Хочется сорваться с места, схватить Юнги и спрятать в своих объятиях от всего сумасшедшего и жестокого мира. Хотя, кто именно жестокий, общество может поспорить: Лорд Преступности, который не жалеет аристократию, или прогнившее общество Лондона. Для Хосока уже давно нашёлся ответ.       — Я пришёл, — шепчет Хосок, запирая дверь на замок, а после подходит к Юнги, но решает остаться позади.       Юнги молчит, не отрывая взгляд от окна. Если присмотреться, то можно заметить, как того бьёт мелкой дрожью.       Не прерывая молчания, Хосок аккуратно кладёт правую руку на левое плечо Юнги, дав понять: он рядом. Хочется спросить и узнать, что произошло, что так вывело из равновесия лорда.       Юнги вздрагивает из-за прикосновения, но не скидывает руку, что очень радует Хосока.       Неожиданно для Чона, Юнги разворачивается к нему и делает шаг, а после обнимает со всей силы, сжимая ладонями рубашку Хосока на спине.       Тот же застывает, совсем не ожидая, что Юнги откроет чувства и захочет принять заботу и поддержку. Ведь раньше у них был только интерес к друг другу, вызванный интеллектуальными схватками. Они были словно на шахматной доске: Хосок — белые, а Юнги — чёрные фигурки. Только вот Чон всегда был на шаг позади, что в начале очень бесило и вместе с тем заинтересовывало. Хотелось забраться в голову Юнги, узнать и понять каждую мысль и стать частью лорда. И у Чона получилось. Чувства вспыхнули, как взрыв от утечки газа: быстро, мощно и бесповоротно.       — Юнги… — шепчет Хосок, утыкаясь носом в чужую шею. — Что случилось?       Тишина.       Мин сильнее сжимает рубашку. Хосок желает прямо сейчас забрать все невзгоды возлюбленного себе, чтобы тот не мучился, но знает, что такое невозможно. От этого становится больно и самому Хосоку.       — Завтра конец… — едва слышно шепчет Юнги, прижимаясь ещё сильнее, тем самым не оставляя и миллиметра между телами.       Хосок застывает.       — Что? — спрашивает Чон, отстраняя от себя Юнги. — Как? Почему так быстро? — голос непроизвольно становится выше.       Перед Хосоком предстаёт картина, как Юнги убивает себя, взяв на собственную совесть все грехи. Рассказал о плане Юнги его брат, который не может смириться с таким решением старшего. Когда тот не стал слушать мольбы своей семьи, то Мин-младший решил обратиться к врагу и возлюбленному Мина — Хосоку.       Чон явственно помнит, как земля из-под ног ушла, когда брат Юнги позвал на встречу и прямо в карете всё поведал.       — Только не говори, что ты умрёшь?! — уже криком спрашивает сыщик. Юнги же молчит. — Отвечай!       Чон пытается отыскать ответ во взгляде, в движениях Юнги, но понимает, что ничего не меняется. Взгляд его, хоть и грустный и выражает сожаление, но твердость совершить задуманное никуда не исчезает.       — Всё будет так, как я распланировал в самом начале. Я по локоть в чужой крови, как и все те, кто мне помогал.       — Ты не можешь умереть, Юнги! — трясёт его за плечи Хосок. — Не можешь! У тебя есть я, младший брат и помощники! Как же мы без тебя?!       Юнги опускает взгляд, разглядывая дорогие туфли. Чон замечает, как проскальзывает неуверенность в его фигуре, но она также быстро исчезает, как появилась.       — Нет. Я не изменю своё решение. И ты не сможешь что-то предотвратить, Хосок, — с уверенностью говорит Юнги, отшатываясь на шаг, и упираясь поясницей в подоконник.       Чон закипает. Злость наполняет его до краёв, даже хочется разбить что-нибудь о стенку или ударить самого лорда.       Стискивая со всей силы ладони в кулаки, Хосок выдыхает. Он борется с желанием прямо сейчас развернуться и уйти в бар.       — Последняя ночь, значит… — бормочет себе под нос. — Зачем ты тогда меня позвал?       Юнги пожимает плечами, отводя взгляд в сторону. Хосок всегда ассоциирует Мина с закрытой на замок книгой, которая написана на мёртвом языке. Её сложно открыть, а ещё тяжелее — прочесть. Необходимо огромное количество бессонных ночей, чтобы понять хотя бы один символ. Вот и сейчас также. Хоть они и связаны друг с другом любовью, которая в определенные моменты выливается через край, всё равно разгадать Юнги практически невозможно для обычного человека. Но Хосок не считает себя таким. Его разум не уступает партнёру, но ощущение, что тот всегда на шаг позади лорда — не исчезает.       Догадка внезапно появляется в голове и приносит ещё больше боли. Сердце сжимается от неприятного чувства, а пульс подскакивает.       — Ты хочешь провести последнюю ночь со мной? — шепчет Хосок, подходя вплотную к Юнги. — Тебе так же страшно, как и нам. Тебя трясёт, и ты хочешь хоть на минуту оказаться в другом месте, — не спрашивает, а утверждает.       Юнги застывает, внимательно рассматривая лицо Чона, на котором появляется хищная улыбка. Ничего не отвечая, Мин кивает, а после переключает всё внимание на желанные губы.       Хосок это замечает и наклоняется так, чтобы их рты практически касались.       — Скажи мне это, — шепчет Хосок прямо в губы, открыто провоцируя Мина. Ему сейчас нужен не холодный и скрытый Лорд Преступности, а его Юнги, который спрятался за маской.       Хосок кладёт руки на его талию, прижимая Юнги к груди так, чтобы можно ощутить возбуждение обоих. Чон хочет переступить через свои слова, с вожделением впиться в чужие пухлые губы и отдаться порыву, но ему нужна реакция лорда, который большую часть времени похож на нетающий айсберг.       Юнги пару секунд молчит, а следом поднимает взгляд от губ и молвит:       — Я весь твой на эту ночь. Покажи, что ты умеешь.       Хосоку этого хватает, чтобы впиться в рот, сразу задавая бешеный темп. Мин отдаётся, позволяя манипулировать его телом, как захочет сыщик. Если необходимо скинуть одежду за секунду, то Юнги готов исполнить, а дальше получить то, что он так жаждет.       Хосок сильнее сжимает талию, а когда колени лорда подкашиваются, то он обхватывает ягодицы огромными ладонями, которые идеально смотрятся на теле. Поднимает Юнги, чтобы посадить на широкий подоконник. Он раздвигает чужие колени и прижимается, чтобы между ними не осталось и миллиметра.       Юнги же обхватывает ногами талию Хосока, а руками упирается в плечи. Поцелуй их развязный, мокрый и грязный. Все демоны вырвались наружу.       Как только дыхания начинает не хватать, Хосок отстраняется, желая запомнить Юнги таким: с опухшими губами, сбытым дыханием и до предела открытым. Желание спрятать его подальше от Лондона, надоевшей знати и опасности распирает Чона. Но, к сожалению, он не имеет права на подобное. В его полномочия входит только залюбить и трахнуть так, чтобы Мин на утро шипел от боли в пояснице.       Хосок со всей силы сжимает ягодицы Юнги, вырывая из горла у того едва различимый стон.       — Так не пойдёт, — недовольно цокает Хосок, потемневшими глазами уставляясь на возлюбленного. — Я хочу тебя слышать. Мы же одни, Юн.       — Да… — соглашается Юнги и после открыто стонет от лёгкого шлепка, прошедшегося по ягодицам.       Если дать возможность Хосоку что-то слушать на повторе, то он точно выберет стоны Юнги, ведь они никогда не бывают одинаковыми. Всегда разные: заводящие, тихие, довольные. Да так, что Чон не может ни о чём не думать, когда смотрит на Юнги, раздвинувшего пошире ноги.       Убирая выбившуюся тёмную прядь с лица Юнги, Хосок даёт себе ещё пару секунд, чтобы перевести дыхание перед самым главным.       Их взгляды сталкиваются. Напряжение нарастает, поэтому Хосок оставляет поцелуй на губах, а после ослабляет галстук сначала себе, а после Юнги.       Тормоза отказываются работать. Хосок впивается в белоснежную шею, желая оставить как можно больше засосов. Руки в этот момент с ягодиц перемещаются на пах Юнги, надавливая, из-за чего тот протяжно стонет.       Чон чувствует, насколько сильно возбуждён Юнги. Через брюки Чон обхватывает член. Как только надоедает целовать шею, сыщик возвращается к губам, снова захватывая их в плен своего рта.       Юнги под таким напором совсем тает и не может адекватно мыслить. Только лишь стонет и ёрзает на подоконнике, прося большего. Длинные пальцы запутываются в чёрных волосах, оттягивая их назад, отчего Чон стонет прямо в губы.       Но этого недостаточно, потому Хосок снова подхватывает Юнги и несёт в сторону большой кровати. Опускает возлюбленного на кровать и окончательно снимает галстук, хитро улыбаясь.       — Мой лорд… — шепчет Хосок, устраиваясь между раздвинутых ног Мина.       Сняв с шеи Юнги галстук, Хосок ухмыляется и решает завязать сначала глаза лорда, а после и руки, чтобы те оказались у изголовья. Так он оказывается потерян в пространстве, отчего недовольно мычит.       — Ну чего ты, — наигранно надувается Хосок, нависая над Юнги и оставляя поцелуй на алых губах. — Просто наслаждайся.       Юнги мычит, когда Хосок исчезает, и оказывается невозможно понять, где тот находится, но дёргается, стоит ощутить поцелуй на шее. Чон не упускает ни одного миллиметра кожи, а когда подходит к краю рубашки, то отстраняется, наслаждаясь возлюбленным. В груди растекается приятное чувство, из-за которого не хочется отрываться от Мина.       Рубашка Юнги падает на кровать, а Хосок проводит кончиками пальцев по всему торсу, вызывая мурашки. Мин извивается на белоснежной простыне, шипя из-за того, что его руки скованы.       Обхватывая губами сосок, Хосок вызывает ещё один стон, что заставляет его едва ли не урчать от удовольствия. Он ласкает правый сосок, посасывает пару секунд, а после переключается на другой.       Юнги же выгибается, стараясь освободить руки, чтобы прикоснуться и почувствовать возлюбленного.       Когда соски слегка опухают, Хосок решает переключиться на ключицы, где оставляет заметные укусы и засосы. Он не задумывается о том, как всё это будет выглядеть. Главное, что происходит сейчас, а ему хочется только лишь пометить Юнги везде, где можно.       — Тянешь, — цокает Юнги, тут же ощущая укус на плече ярче, чем прошлые.       Хосоку всё же надоедает, и он спускается к рельефному животу, а одну руку протягивает к Юнги, чтобы он взял рот два пальца. Тот же послушно обхватывает их и посасывает.       В этот момент Хосок спускается всё ниже и проходится по каждому кубику кончиком языка, оставляя мокрую дорожку. Ему нравятся такие долгие прелюдии. Будь его воля, то всю ночь они занимались бы только этим, но возбужденный член в тесных штанах вызывает дискомфорт.       Брюки Юнги становятся лишними и присоединяются к рубашке на полу, но трусы Хосок не спешит снимать, решая сжать возбуждённый член через ткань.       Когда Хосок окончательно спускается к паху, Юнги заканчивает с пальцами и мычит из-за горячего дыхание, коснувшегося его внизу. Сначала Хосок оставляет пару поцелуев возле края ткани, а после сжимает ладонями ягодицы.       Говорить совсем не хочется, ведь всё показывает тело. Чон не может оторваться и думает о том, как сильно влюблён. Бесповоротно и незапланировано. Он знает, что не один попал в капкан. Смотря на связанного Юнги в одних трусах, хочется остановить время. Ведь полгода назад Чон не мог даже подумать, что жестокий Лорд Преступности будет под ним откровенно стонать и своими движениями молить о большем.       Не останавливаясь, сыщик рукой гладит через ткань возбуждённый член и, не желая тянуть ещё дольше, снимает трусы, швыряя к остальной одежде.       — Мой прекрасный Лорд, — шепчет Хосок, целуя внутреннюю сторону бедра, а рукой обхватывает член у основания и несколько раз двигает ладонью вверх-вниз.       Естественная смазка сочится из уретры, делая движения ладони более влажными. Во рту пересыхает, а желание взять в рот растёт в геометрической прогрессии. Чему и поддаётся Хосок, обхватывая губами головку, чтобы выбрать следом сразу до половины.       — Боже, — стонет Юнги, не ожидая, что именно так поступит возлюбленный. — Ты беспощаден.       На такое Хосок довольно мычит, тем самым запуская по плоти вибрации, отчего Юнги выгибается, но из-за связанных рук движения скованы.       Чон языком обводит уздечку, стараясь проникнуть в уретру. В этот момент Юнги не может найти себе места. Беря на половину, Хосок тем самым возносит Мина до такого состояния, что тому кажется, будто он на небесах. Блаженство растекается по всему телу, вызывая ощущение, что появляются крылья, позволяющие взлететь до самого циферблата Биг-Бена.       Хосок помогает рукой, чтобы было полегче, а сам чувствует, как в штанах вообще нет места, брюки жмут в области паха, принося дискомфорт и лёгкую боль.       Когда движения головы становятся всё резче, Юнги понимает, что, если Хосок не остановится, то он кончит немедленно.       — Сок… — шепчет Мин. — Остановись…       На что тот усмехается, совершая ещё несколько движений головой, и отстраняется с довольной улыбкой. Глядя на покрасневшего худощавого Юнги, у которого завязаны глаза и руки, а губы искусаны почти до крови, Хосок довольно мычит.       Наклоняясь и целуя, Хосок даёт обоим пару минут отдыха, а после встаёт с кровати, снимает с себя всю ненужную одежду и, открывая шкафчик в тумбочке неподалёку, достаёт масло.       Последний раз у них секс был две недели назад, когда Юнги не выдержал и поцеловал возлюбленного на балу. От воспоминаний у Чона дёргается член, но в приоритете сейчас растянуть Мина, одновременно при этом не сводя взгляда с Лорда Преступности.       Когда он опускается на постель возле ног Юнги, то сначала гладит бедро, с каждым движением приближаясь к мошонке. Пальцы тщательно смазаны густым маслом с запахом лаванды, Хосок подносит их к сфинктеру, и Юнги напрягается, но старается расслабиться.       — Не волнуйся и доверься мне… — шепчет Чон, проникая на фалангу и давая привыкнуть.       — Да… — тяжело выдыхая, отвечает Юнги и всё-таки расслабляется.       Чтобы отвлечь от неприятных ощущений, Хосок начинает осыпать поцелуями каждый миллиметр на животе, постепенно поднимаясь выше. Таким темпом в Юнги оказываются сначала два пальца, а потом и три.       — Развяжи меня, — не просит, а ставит перед фактом Юнги, так как руки затекли и очень хочется видеть происходящее.       Хосок, вынув пальцы, развязывает сначала руки, а после галстук, ограничивающий зрение, чтобы рядом с глазами оставить парочку поцелуев.       — Не тяни.       Юнги притягивает Хосока и жадно целует, как будто это спасёт его жизнь, хотя оба понимают, что скоро всё закончится, и это — их последняя ночь.       Поэтому, не тратя больше ни мгновения, Хосок нависает над Мином и аккуратно входит до конца. Медленно, потому что не хочется причинять боли, скорее насладиться моментом. Оба практически одновременно стонут и нененадоло замирают.       Юнги мычит, сигнализируя, что можно продолжать. Комнату заполняют звуки столкновения тел, стоны и несколько тихих признаний в любви.       На полную отдаётся каждый, не оставляя себе ни грамма чувств. Они зародились совершенно случайно и не были в планах ни у одного из них, но с ними намного легче живётся.       Темп постепенно становится бешеным, приносящим всё больше наслаждения. Юнги царапает спину возлюбленного и прижимается так сильно, как может. Хосок же покрывает поцелуями лицо Мина.       Хватает обоих ненадолго и, когда Хосок находит подходящий угол, то хватает пары движений, чтобы Юнги излился на собственный живот, пачкая обоих. Он падает в эйфорию, пока Чон совершает ещё парочку фрикций, а после выходит и кончает на живот Мина.       Силы пропадают, и Хосок валится рядом с возлюбленным, тяжело дыша. Несколько минут оба лежат с закрытыми глазами, переводя дух.       Оба влюблённые до беспамятства, но уже всё предрешено. Очередная мысль о том, что такое не повторится, больно ранит Чона, заставляя зажмуриться, ибо на глазах появляется пара слезинок.       Хосок поднимается с кровати и находит платок, чтобы вытереть свой живот, а после очищает кожу Мина. Тот что-то неразборчиво шепчет и тянется к возлюбленному, желая крепко обнять, зарыться носом в тёмные волосы и заснуть.       Наплевать, что будет завтра. Сейчас важно обоим насладиться моментом и стереть слёзы с ресниц.

***

      Сильный, холодный ветер пронизывает даже через одежду, не желея никого. Добро и зло Лондона стоят на недостроенном Тауэрском мосту, смотря друг на друга.       Сыщик не смог не придти к Лорду Преступности. Не смог уговорить того отказаться умирать и вот теперь замер на мосту, видя, как напротив у края стоит Юнги: безэмоционально обращает своё внимание на толпу людей внизу. Те кричат, бунтуют и желают, чтобы жестокий преступник получил по заслугам, но Чон с ними категорически не согласен.       Мин Юнги не обычный преступник, а революцинер, у которого получилось поменять Лондон. Знать и простолюдины в момент огромного пожара наконец-то сплотились, и теперь остаётся только гадать, что будет в будущем. Но Юнги это не сможет узреть.       — Юнги! — кричит из последних сил Хосок, стараясь, чтобы даже сильный ветер оказался не способен заглушить его слова. — Не надо! Ты должен жить и увидеть новый мир, который сам построил!       Поднимая взгляд, Лорд Преступности обращает внимание на Чона. На глазах появляется влага, которая скатывается по щеке до самого подбородка. Мысль о жизни появляется у Мина, но так же быстро погибает. К сожалению, за все грехи необходимо отвечать. Мерещится, что даже сейчас у Юнги кровь по локти испачкала руки, от неё невозможно отмыться. Она пропитала не только одежду, но и душу.       — Не могу… — шепчет Мин, вынимая меч и направляя на Хосока.       Тот шокирующее смотрит сначала на лезвие, а после на возлюбленного.       — Ты не должен быть со мной, Сок. Не с убийцей и не со злом. Ты — свет и лучший сыщик Лондона, мы полярны, — кричит Юнги, зная, что их никто не услышит из-за высоты.       После он перехватывает удобнее меч и делает первые шаги вперёд. Хосок, не веря в происходящее, отступает, но мозг быстро находит объяснение:       — Ты… Только не говори, что ты это придумал с самого начала? — шепчет Чон, отступая, тоже обнажает клинок и парирует выпад Лорда Преступности. — Ты изначально делал так, чтобы я был хорошим в глазах общественности. Сделал так, чтобы у меня была известность и клиенты, а после твой план пошёл под откос, когда влюбился. Всё правильно?       Юнги от такого заявления останавливается прямо возле края. Сначала на лице отображается шок, а потом нежная улыбка, которая, возможно, потом будет часто снится Чону.       — Мой милый сыщик… — совсем тихо и ласково говорит Юнги, будто отдаёт всего себя. Все те касания, поцелуи, признания в любви. Всё остаётся прямо сейчас на недостроенном мосту, когда горожане желают смерти возлюбленному Хосока. — Ты как всегда нашел все ответы. Самый умный.       Юнги на пару секунд задерживает взгляд на реке внизу, а после на Чоне. Тот плачет. Так тихо и откровенно, как маленький сын перед матерью, когда набедокурил. Сердце заполняется до краёв всплесками боли, не позволяя вдохнуть полной грудью.       — Не смей, — умоляет Хосок, замечая, как Мин делает маленький шаг к краю. — Не смей, Мин Юнги!       Отчаянный крик слышно даже внизу, и толпа напряжённо следит за происходящим.       Лорд Преступности всё-таки останавливается, балансируя на грани. Ещё один шаг и он упадёт в холодную воду, утонет и расплатится за грехи. Только взволнованный и плачущий Хосок останавливает его, не давая окончательно решится на последний акт своего плана.       Но Юнги физически ощущает вес принятых решений на плечах. Именно он рискнул отнимать жизни аристократов и должен поплатится за свою опрометчивость. Кожа на руках Юнги горит от одного воспоминания о том, как он самолично поднимал ружьё, направляя дуло на жертву и собираясь оборвать чужое сердцебиение.       Всё должно иметь конец, и история о Лорде Преступности не исключение.       — Я люблю тебя, Сок… — последнее, что говорит Юнги, прежде чем шагнуть в пропасть.       Юнги, словно в замедленной съёмке, падает и практически исчезает из вида, однако адреналин помогает Хосоку сорваться с места и сделать несколько шагов, чтобы схватить его за запястье, едва не свалившись следом.       — Ты просто так не умрёшь! Ты обязан прожить со мной жизнь! — срывая голос, кричит Чон, пока удерживает за правую руку возлюбленного.       Юнги, не веря своим глазам и ощущениям, пялится на сыщика, который отчаянно упирается ногами, чтобы не рухнуть вместе с ним.       — Я не дам тебе умереть, Юнги! Даже не мечтай.       Сейчас Чону совершено плевать, что думают другие внизу и как он должен поступить в данной ситуации. Да, он спасает преступника, врага, но самое главное — совершенно другое. Он спасает того, без кого не может предоставить даже день своей жизни.       Когда Хосок уже собирается поднять Юнги, то тот вздергивает левую руку с мечом и что есть силы ранит Хосока. От резкой боли в плече Чон рефлекторно отпускает Юнги, ему остаётся только наблюдать, как тот падает в бездну.       — Нет! Не-ет! Юнги! — надрывно кричит Чон, а после прыгает за возлюбленным, словно сможет спасти его.       Хоть в голове мелькает мысль, что в этот миг Чон сам себя подтолкнул к смерти, но по-другому никак не может. Он готов умереть с тем, кого очень любит. Это немного лучше, чем жить в муках после смерти любви.       Хосоку удаётся заключить в объятия Юнги, пока они летят.       — Я же говорил, что ты должен прожить со мной жизнь. Очень жаль, что это всего лишь пару минут, — последнее, что шепчет Хосок прямо в ухо перед тем, как упасть головой вниз, прямиком в ляденую реку с бешеным течением.       Юнги перед этим успевает закрыть глаза и вдохнуть любимые духи. Дальше темнота, крик в пустоту и конец на двоих.

***

      Маленький, спокойный городок в Швейцарии не впервые встречает двух парней, которые почти ни с кем не общаются, а лишь по вечерам пропускают по стакану виски, чтобы после исчезнуть, будто их и никогда не было.       Только лишь бармен знает, в какое точно время необходимо налить виски по стаканам и поставить на стойку.       — Какие люди ко мне зашли! — радостно кричит бармен, когда видит двоих мужчин в пальто. Стоит тем сесть за стойку, он наклоняется ближе, чтобы никто не смог подслушать. — Чета Чон хочет как обычно?       — Да, Джин. Мы ненадолго, — заговаривает Хосок, под стойкой устроив большую ладонь на чужом бедре. — У нас же сегодня ещё дела ночью? — обращается к своему возлюбленному.       Юнги кивает и слегка улыбается.       Только лишь единицы знают их истории, шрамы как в душе, так и на теле. Они живут не для других и не намерены делится с посторонними. Главное, что они проживают свою жизнь, как всегда желали.