Лололошка и Джон в хогвартс

На следующий день после разговора в Выручай-комнате Джон не появился. Ни за завтраком. Ни на зельях. Ни в коридорах. Лололошка сначала не волновался. Мало ли, Джон занят. Ингредиенты добывает. Но к обеду он забеспокоился. Коммуникатор молчал. На сообщение "ты где?" не было ответа. Лололошка натянул мантию и пошёл искать. Сначала в подземелье. Слизеринцы сидели в гостиной, но Джона среди них не было. Драко злобно усмехнулся: — Своего братца потерял? Может, он наконец понял, что общаться с гриффиндорцем — ниже его достоинства. Лололошка проигнорировал. Может быть он бы и влепил Малфою что-нибудь едкое, но сейчас не хотелось. Голова болела. Он пошёл в библиотеку. Пусто. В Выручай-комнату. Тоже. А потом он вспомнил. — Северус Снейп, декан Слизерина, — сказал Лололошка сам себе. Кабинет зельеварения был закрыт, Лололошка постучал, но никто не ответил. Он постучал ещё раз, сильнее. Дверь открылась. На пороге стоял Снейп, смотрел сверху вниз. Недовольно. — Мистер Мирец, — голос холодный, как лёд. — Вы не на своём факультете. И не на своём этаже. — Я ищу Джона, — сказал Лололошка. — Он пропал. Снейп приподнял бровь. — Ваш брат в порядке, он помогал мне с ингредиентами для одного... сложного зелья. Сейчас он в теплицах у профессора Стебль. Лололошка выдохнул. Слава богу, живой. — Спасибо, сэр. Он уже развернулся, но Снейп добавил: — Мирец. Лололошка замер. — Ваш брат не спал двое суток. Если у вас есть хоть капля здравого смысла, вы уговорите его отдохнуть. — Я попробую, сэр. Снейп закрыл дверь. В теплицах было душно и пахло землёй. Джон сидел на скамейке, сжимая в руках мешочек с какими-то корнями. Лицо бледное, но глаза блестели. — А, Ло — сказал он, когда Лололошка вошёл. — Прости, что не отвечал, думал. — Ты двое суток не спал? — Лололошка сел рядом. — Откуда... а, Снейп, ну конечно, этот человек везде суёт свой нос. — Он волнуется. Джон усмехнулся. — Снейп? Волнуется? Никогда, не верю. Но усмешка вышла слабая. — Джон, — Лололошка посмотрел на друга. — Ты меня пугаешь. — Я? Пугаю? — Джон удивился. — Это ты меня пугаешь, когда палочку поднимаешь на Поттера. Лололошка опустил голову. — Прости. Я... это не я. — Знаю, — Джон вздохнул. — Поэтому я и делаю это. Он высыпал содержимое мешочка на скамейку: какие-то корешки, сушёные листья, маленький пузырёк с мутной жидкостью. — Я почти собрал всё для зелья, — сказал Джон. — Осталось достать слёзы феникса, но Дамблдор не даст просто так к Фоуксу подойти. — Может, попросить Гарри? — предложил Лололошка. — Феникс его слушается. — Ты серьёзно? Поттер? После того, как ты чуть не превратил его в лепёшку? Лололошка промолчал. Джон прав. — Ладно, — сказал Джон. — Что-нибудь придумаем. Он зевнул. — А теперь, красотка, я пойду спать. Целые сутки. Если меня разбудит кто-то кроме тебя — я взорву всю школу. — Идём, — сказал Лололошка. — Я провожу. Джон хотел возразить, но передумал. Они вышли из теплиц. Солнце садилось. Дементоры на горизонте. Холодно. — Ло, — сказал Джон, когда они почти дошли до подземелья. — Ты как? Кольцо? — Тихо, — ответил Лололошка. — Не знаю, почему. Может, чувствует, что ты рядом. — Или готовит что-то, хотя разумное ли оно? Вряд-ли— мрачно добавил Джон. Лололошка не ответил. Они попрощались у входа на Слизерин. Джон ушёл, а Лололошка остался стоять. Кольцо на пальце было холодным. Но он знал — это ненадолго. Ночью Лололошка опять не спал. Он лежал в кровати, смотрел в потолок и слушал, как в груди пульсирует чужое. Кольцо грелось. И голоса вернулись. "Они тебя не поймут", — шептал кто-то. "Даже Джон. Он думает, что спасает. А ты просто хочешь избавиться от боли" . — Заткнись, — прошептал Лололошка. "А помнишь, как было легко? В тот момент, когда ты поднял палочку. Тишина. Покой. Никакой боли". — Я сказал — заткнись. Кольцо обожгло палец. Лололошка сел на кровати. Рядом никто не проснулся. Он сам не заметил, как встал, как оделся, как вышел из спальни. Ноги несли его куда-то сами. В библиотеку. Запретная секция была закрыта. Но кольцо знало, как открыть. Лололошка провёл рукой по замку, и тот щёлкнул. Тёмная комната. Пыльные книги. Он нашёл ту, что искал, не глядя. Протянул руку, и книга сама упала в ладонь. "Тёмные жертвоприношения. Как усилиться без потери себя". Лололошка открыл первую страницу. Текст плыл. Но кольцо помогало читать. "Чтобы обрести силу, нужно принести в жертву то, что дорого". Лололошка захлопнул книгу. Сердце колотилось. В ушах шумело. — Дэйв? Он обернулся. Гарри. Стоял в мантии-невидимке (снял её, видимо, чтобы говорить). В руке — палочка наизготовку. — Поттер, — холодно сказал Лололошка. — Иди спать. — Я видел, как ты шёл, — Гарри не двинулся с места. — Ты выглядел... как зомби. Я испугался. — А зря. Иди. — Дэйв, — Гарри шагнул ближе. — Что с тобой происходит? Джон не говорит. Но я вижу, ты изменился. Лололошка сжал кулак. Кольцо обожгло. — Тебя не касается, Поттер. Он хотел пройти мимо, но Гарри схватил его за руку. — Дэйв, прошу. Кольцо вспыхнуло. Лололошка отдёрнул руку. В глазах потемнело. Голоса заорали: "УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ!". Он сделал шаг назад. Потом второй. Развернулся и побежал. Гарри остался стоять в запретной секции, глядя ему вслед. На следующее утро Джон нашёл Лололошку в Выручай-комнате. Тот сидел в углу, обхватив колени, и смотрел в стену. — Ло? — Джон сел рядом. — Что случилось? — Я чуть не убил Поттера, — глухо сказал Лололошка. — Опять. — Но не убил же. — Потому что сбежал. Джон помолчал. Потом сказал: — Ты не хочешь его убивать, это все кольцо. — А если я сам этого хочу? — Лололошка поднял голову. Глаза красные. — Если это не кольцо? Если это я? Джон посмотрел на него. Долго. Потом взял за руку, несмотря на обжигающее кольцо. — Ты — Лололошка, — сказал он твёрдо. — Ты — тот, кто смеётся и взрывает всё вокруг. Ты — мой брат. А не убийца. И я докажу это, даже если придётся отрубить тебе палец вместе с этим дурацким кольцом. Лололошка слабо усмехнулся. — Отрубить — это идея. — Плохая идея, — поправил Джон. — Мы найдём другой способ, сегодня идём к Гарри, просить слёзы феникса. — Он не поможет. — А ты не угадывай, пойдём. Он поднял Лололошку с пола, отряхнул его мантию. — Держись, красотка. Мы ещё из этого мира выберемся, и не с пустыми руками. Лололошка кивнул. Кольцо обожгло палец. Но он не отдёрнул руку. Рядом с Джоном было чуть легче. Даже когда внутри — тьма. Гарри согласился сразу. Слишком сразу, как показалось Лололошке. Он сидел на подоконнике в пустом классе, куда они позвали Поттера, и смотрел в окно. Не на Гарри, даже не на Джона. Просто смотрел в пустоту. — Помочь? — переспросил Гарри, когда Джон закончил объяснять. — Конечно, помогу, а что случилось с Дэйвом? — Ничего, — быстро сказал Джон. — Случилось, — одновременно с ним сказал Лололошка. Они переглянулись. Гарри переводил взгляд с одного на другого. — Так случилось или ничего? — Кольцо, — выдохнул Лололошка. Он поднял руку. Старое золото, тёмный камень. Гарри раньше не замечал его на пальце Дэйва. Или замечал, но не придавал значения. — Оно проклято. Оно влияет на меня. Заставляет делать... то, что я не хочу. Гарри побледнел. — Как дневник Тома Реддла? — Что? — не понял Лололошка. — В прошлом году была такая тетрадь, — объяснил Джон. — Люциус Малфой подсунул её Джинни. Она писала в ней, а дневник забирал её душу. Заставил её открыть Тайную комнату. Лололошка посмотрел на своё кольцо. — Меня он пока не заставил открыть ничего. — Но заставил поднять палочку на меня, — тихо сказал Гарри. Джон напрягся. Лололошка опустил голову. — Ты видел? — спросил Джон. — Видел. — Гарри помолчал. — Дэйв, я не злюсь. Я просто хочу помочь. Что нужно делать? — Нам нужны слёзы твоего феникса, — сказал Джон. — Для зелья, которое ослабит связь между Ло и кольцом. Гарри кивнул. — Я поговорю с Дамблдором. — Нет, — резко сказал Джон. — Никакого Дамблдора. Он начнёт задавать вопросы. А потом — допросы, проверки... нас могут выгнать из Хогвартса. Или хуже. — Но как тогда? — Фоукс сам прилетает к тебе, когда ты в опасности, — напомнил Лололошка. — Может, ты можешь его позвать? Гарри задумался. — Я попробую. Он закрыл глаза. Прошла минута, другая. Ничего. — Не получается, — сказал Гарри расстроенно. — Думай о чём-то важном, — посоветовал Джон. — О том, ради чего стоит помогать. Гарри посмотрел на Лолошку. На его бледное лицо. На тени под глазами. — Он спас меня от василиска, — сказал Гарри. — Ну, не спас, но... он был там. И он не убил меня, хотя мог. Я ему доверяю. Лололошка удивился. Джон — нет. — Доверяешь? — переспросил Ло. — Доверяю, — твёрдо сказал Гарри. Где-то высоко, под потолком, раздался крик. Феникс. Он спустился, сверкая золотыми перьями. Сел на плечо Гарри. Потом перелетел на руку Лолошке. — Эм... привет, — сказал Лололошка растерянно. Джон подошёл чуть ближе, вылил получившиеся зелье на кольцо, остался главный компонент. Слезы. Фоукс склонил голову. Посмотрел на кольцо. Недовольно чирикнул. — Кажется, он знает, что оно плохое, — сказал Гарри. — Фениксы чувствуют тьму, — кивнул Джон. — Ло, попроси его. Лололошка поднял руку с кольцом. — Пожалуйста, — сказал он. — Я не хочу становиться тем, кем меня пытается сделать это кольцо. Помоги, прошу. Фоукс посмотрел ему в глаза. Долго. Потом наклонил голову и выронил слезу прямо на камень. Тёмный камень зашипел. Кольцо раскалилось. — А-а-а! — Лололошка отдёрнул руку, но кольцо не снималось. Оно жгло. Больше, чем когда-либо. — Дэйв! — Гарри шагнул к нему. — Не подходи! — крикнул Джон. — Фоукс, ещё! Феникс заплакал снова и снова. Три слезы упали на кольцо. Тьма заклубилась. Пошёл дым. Кольцо дёрнулось на пальце, как живое. Лололошка закричал и упал на колени. А потом — тишина. Кольцо погасло, стало обычным, холодным. Мёртвым. Джон опустился рядом, взял руку друга. — Снимается? — спросил он дрогнувшим голосом. Лололошка попробовал стащить кольцо. Оно поддалось. Он снял его. Положил на каменный пол. Кольцо лежало и не двигалось. — Сработало, — выдохнул Джон. — Чёрт возьми, сработало! Лололошка смотрел на свою руку. Палец был красный, обожжённый. Но кольца на нём не было. В голове — тишина. В первый раз за много месяцев — полная тишина. Он заплакал. Не стесняясь. Не скрывая. Гарри отвернулся, давая ему время. Джон обнял брата. — Всё, красотка, — сказал он. — Всё кончилось. Фоукс издал тихий печальный звук и улетел. Кольцо осталось лежать на полу. Обычное. Старое. Пустое. Но никто из них не решился его трогать. В больничном крыле мадам Помфри ахала и мазала руку Лолошке какой-то мазью. Обожжённый палец заживал на глазах. — Что вы делали? — ворчала она. — Опять взрывали что-то? — Можно и так сказать, — ответил Джон. Он сидел на соседней койке и не отводил взгляда от Лололошке. — Ты как? — спросил он в сотый раз. — Тишина, — ответил Лололошка. — В голове... тишина. Я не слышу их. — Голосов? — Да, и кольцо не жжёт. Его вообще нет. Джон улыбнулся. — Хорошо. — Джон? — М? — Спасибо. Если бы не ты... я бы не спросил у Гарри. Не решился бы. — Глупый, — сказал Джон. — Для тебя — что угодно. Даже дружить с Поттером. Лололошка слабо усмехнулся. В первый раз за долгое время — почти как раньше. В дверь постучали. — Можно? — Гарри заглянул в лазарет. Мадам Помфри недовольно поджала губы, но разрешила. Гарри сел на край кровати. — Дэйв, я хотел спросить... то кольцо... куда вы его дели? — Осталось в том классе, — ответил Лололошка. — На полу. — Тут такое дело, я его забрал, — сказал Гарри. — Отнёс Дамблдору. Он сказал, что это действительно тёмный артефакт, очень старый. Вы правильно сделали, что избавились от него. — А он не спросил, откуда оно у нас? — насторожился Джон. — Спросил, — кивнул Гарри. — Я сказал, что нашёл в коридоре. Не знаю, поверил или нет. — Дамблдор вообще странный, — сказал Лололошка. — Может, и не поверил, но сделал вид. — Главное, что кольца больше нет, — подвёл черту Джон. Они помолчали. — Спасибо, Гарри, — тихо сказал Лололошка. — Ты мог не помогать. — Мог, — согласился Гарри. — Но я же не злодей из сказки, да и... ты мне нравишься, Дэйв. Когда ты не пытаешься меня убить. Лололошка хотел обидеться, но не получилось. Они рассмеялись. Все трое. Впервые за этот год. На выходе из лазарета Джон поймал себя на мысли, что смотрит на руку Лололошке. Чистую руку, теперь уже без кольца. — Чего уставился? — спросил Лололошка. — Да так, — Джон улыбнулся. — Просто смотрю. Ты похож на себя. — А на кого ещё я должен быть похож? — На настоящего себя. Лололошка отвернулся, но Джон заметил, как дрогнули его губы. Не от боли, от того, что он снова может улыбаться.