И всегда будет рядом

      С самого детства наследную принцессу Штормграда учили рассчитывать только на себя и свою стихию. Своё продолжение, что хранило знания предков и всегда было рядом. Великую силу природы, одно из начал всего сущего. Верного союзника, понимающего друга, необъятного, незримого, но такого близкого душе.       Только ветер подхватит.       Только он направит в нужную сторону, никогда не соврёт.       И только он, как впоследствии выяснила Варвара, никогда не оставит в одиночестве.       Но чего она ещё пока что не знала, так это то, что ветер не оставит в одиночестве и душу, сердце своей упрямой, любимой принцессы…              Лет до шести юная волшебница спокойно разговаривала «сама с собой», хоть и крайне редко получала какой бы то не было ответ. Да и не был ли он нафантазирован маленькой девочкой. По-своему одинокой в большом замке с кучей прислуги и с ещё большей кучей учителей. С родителями, которые только из раза в раз напоминали, кто она и кого ждёт их народ (словно ей на уроках этого не хватало с лихвой). А ветер он… ничего от неё не ждал.       Он слушал, хранил секреты, мчался вместе с ней от надоедливых нянек, подхватывая счастливый, задорных смех. Дарил лёгкое чувство свободы в этой золотой клетке под названием «родной дом». Всегда-всегда был рядом.       Варя просыпалась и засыпала с этой верой, не забывала, каково это — улыбаться и быть счастливой просто потому, что она есть, мир есть, и всё имеет смысл.       Но однажды она познакомилась с Селестой, более реальной и общительной. И искать верного друга среди незримой и всеобъемлющей силы природы стало казаться глупостью. Но ненадолго. Реальные друзья более чем реально предают. И, наверное, если бы волшебница была сильнее и уже умела «становиться ветром», он бы ей непременно сказал, что их с подругой обманули.       К сожалению, на тот момент она ещё даже время не научилась определять по воздушным потокам.       Но зато, в этом принцесса более, чем уверена, именно тогда ветер впервые обвил её в своих невесомых, но успокаивающих объятиях, давая понять, что он всегда был, есть и будет рядом и что на него она всегда может рассчитывать. Будь то бесконечные занятия для наследницы могучего королевства или побег из него под его верными потоками, путешествие по миру в поисках себя, учёба в Волшебном колледже, приключения Сказочного патруля.       Или простые будни наедине, но не совсем, с собой. Да, маленькая девочка выросла, у неё появилось много друзей, союзников, но про самого первого она никогда не забывала. Да он и сам легко напоминал, не стеснялся, чтобы провести время с любимой принцессой.       Вот кто-то ведёт дневники, а одна волшебница ветра предпочитает доверять секреты хранителю понадёжнее. В последнее время ей как раз не даёт покоя что-то необъяснимое, странное по отношению к человеку, который не должен занимать столько мыслей в её голове. Но он это бессовестно делает. Даже почти неделю спустя, как они виделись в последний раз.       Совершенно не так Варвара распланировала долгожданные каникулы. То есть, делала она всё, как и хотела, но эти мысли, будь они неладны. И особенно будь неладен их источник. Знала бы, согласилась бы с кем-нибудь из девчонок съездить к ним в гости. Нет же, дала им возможность провести время с их ненаглядными. У Маши хоть ненаглядный был не совсем её, но всё же участь третьей лишней Варе не симпатизировала. А с Алисой, которая отправилась путешествовать по миру на оставшиеся два месяца лета, она бы максимум недели две протянула.              Нет, принцесса Штормграда знала, как провести своё и исключительно своё время с пользой. С этой кипящей жизнью юных волшебниц она даже не смогла вспомнить, когда в последний раз гуляла вот так: никуда не спеша, слушая себя и мир вокруг, по-своему общаясь со своей стихией, сливаясь с ней. Что-то практически ежедневное из детства, но всё более редкое с каждым последующим годом. С неминуемо подкрадывающимся взрослением. Может, из-за него и те ощущения, мысли?       Сегодня Варя не сдержалась и во время прогулки рассказала всё ветру. До сего ей казалось глупым даже думать об этом, не то что делиться. Нет, ворчала на этого невыносимого Морока девушка не единожды, но чтобы что-то из разряда тёплых и нежных чувств. Немыслимо.       Да, она думала о Владиславе Владимировиче. О Владе, которого всё чаще называла именно так, а не по прозвищу, и не замечала этого. За которого переживала. Времяпровождению с которым искренне наслаждалась, а не кривила губы. И которого, признаваясь с бешено бьющимся сердцем, всё чаще хотела слышать, видеть и, что самое страшное, касаться. Не случайными прикосновениями, поддержками, захватами во время рукопашных боев. А просто так. Когда ей захочется, когда он будет рядом. Чтобы подарить тепло и ласку, тайну своего доверия к нему, а самой же почувствовать защиту, уверенность в том, как он расслаблен рядом с ней и в какой-то степени покорен.       Её пугали эти мысли. Но вместе с тем дарили такие ощущения, что не могли сравниться даже с чувством полёта. А проговаривая всё это вслух, только больше в том убеждалась.       — Я же ненавидела его. Всей душой, — сетовала девушка, идя по пустой тропинке меж густых деревьев Центрального парка Мышкина. — Ещё в начале учебного года убить готова была. Скорее всего. Он этого, по крайней мере, точно заслуживал. Кто знает, что у него тогда в голове творилось. — Размахивая руками, она стала предлагать версии: — Возрождение Морока 2.0, восстание зла бывшего князя, месть за трёхсотлетнее заточение. Ожидать можно было чего угодно…       Резко остановившись, Варя устремила взор на собственные руки и, глубоко вздохнув, сжала их в кулаки. Некрепкие, быстро разжавшиеся, как и её желание продолжать противостоять всему этому.       Почувствовав подтолкнувшее её в спину дуновение, она прошептала:       — Кроме извинений и заботы.       И пошла дальше.       То время было действительно ужасно. Она только начала доверять Владу и даже считать его другом, как он охладел, ожесточился ко всем. Изнурял на своих занятиях до потери пульса. А с патрулём и вовсе перестал общаться, хотя буквально в прошлом году было порой из комнаты не выгнать. Задел что-то только зарождающееся в девичьей душе, чуть не сгубил, но сумел возродить. А в последствии и помочь взрасти.       Необыкновенные бутоны из огромного спектра чувств. И что-то волшебнице подсказывало, что они только-только начали раскрываться.       — Не знаю, девчонки сошлись на том, что ему так без Доспех было тяжело, плюс сбои взрослого человека в молодом организме. Конечно, это вполне резонно, да, но всего всё равно не объясняет, тех же мучительных тренировок. Может, стоит поднять с ним эту тему и закрыть раз и навсегда?       Идея неожиданная, за прошедший год уж точно не желанная. Вот только сейчас, когда Варя пыталась разобраться в своих чувствах, не менее важным было осознать, кто такой Влад на самом деле. Чтобы не обмануться, не обжечься, понять всю степень своего доверия к нему.       Вместо ответа на голые руки из-под белой майки приземлились первые капли дождя, и девушка улыбнулась. Незаменимый знак верных решений, который ветер любит вовремя подогнать. Развязав на поясе рукава джинсовки, она быстро надела ту и спряталась под ближайшей кроной большого дерева.       За это она и любит такие прогулки. Родная стихия знает, как выслушать и, не говоря ни слова, показать мнение, куда направить, чтобы найти интересные тропы, и как порадовать любимую принцессу.       Прижавшись спиной к могучему стволу, Варя прикрыла глаза и прислушалась.       «Ваше Высочество, ваша стихия неотъемлема от музыки, ведь ветер очень любит играть и петь», — сказали маленькой принцессе ещё на первых уроках по игре на музыкальных инструментах. А также добавили, что она должна на него равняться.       У неё ничего не получалось.       То ли дело было в учителях, то ли она сама просто была бездарной. В любом случае, это очень расстраивало девочку, тайно пробирающуюся на музыкальную башню, чтобы послушать игру своей матери. Даже стыдно было выходить после собственных неудач. А так хотелось, как она. Чтобы порадовать, сыграть вместе, о чём Варя давно мечтала. И тогда она, пожалуй, приняла в своей жизни самое первое мудрое решение: «Никто, кроме самого ветра не научит играть её так, как он».       Ещё бы услышать и понять, как именно он это делает. С простыми ответами на вопросы-то было сложно. Но оказалось, что это гораздо проще, ведь до этого ветер всегда слушал её, а теперь она сама готова была слушать куда более лёгкий для него язык. И нет, бездарной Варвара не была, это учителя не понимали, что просят одно, а сами показывают другое. Они не учились у ветра, а вот принцесса Штормграда стала его прилежной ученицей. И первой об этом узнала королева, когда на свой день рождения её встретила нежная мелодия фортепиано, за которым сидела её юная доченька. Чьи пальцы словно парили по клавишам, а чуть заметные зрелой волшебнице воздушные потоки направляли их, подсказывали. Именно тогда они, мать и дочь, и поговорили впервые по душам, пусть их словами и была музыка.       Открыв глаза и устремив их куда-то вверх, Варя вспомнила, как играла с ней в последний раз. И как тогда же и рассказала о своём намерении покинуть замок и королевство.       Это была сложная мелодия, композиция из упрямства и непоколебимого решения, желания вырваться на свободу, расправить крылья. Она никогда не играла так, как тогда, и мама, на её памяти, никогда не была так напряжена за клавишами. Словами бы Варвара не решилась и не смогла передать всю душевную боль, а Людмила понять её, но музыка творит волшебство.       Кто знает, может, если бы не этот «разговор», сбежавшую принцессу бы давно вернули домой и заперли за семью печатями. Отец бы так просто этого не оставил, Варя понимала, но готова была рискнуть даже ради небольшого глотка свободы. Никто, кроме мамы, не смог бы его успокоить. А когда волшебница сама поступила в Волшебный колледж, они стали обеспечивать её финансовое состояние через Вась-Вась. Так что почти все украшения наследной принцессы остались целы.       Мелкий дождь закончился, а вместе с ним и погрузившая её в воспоминания композиция. Только сейчас девушка заметила мокрые дорожки на щеках.       Капли всё же достали её? Подумала та, чьи изумительные аметистовые глаза слегка пощипывало.       — В следующий раз я тоже гитару возьму, — сказала Варя, стерев с лица и души нотки меланхолии. — Сыграем вместе.       Интересно, сможет ли кто-то в её жизни превзойти такого прекрасного музыкального партнёра?       Вскоре тропинка вывела девушку к тротуарным плиткам, а следовательно, и более людным тропам. Правда, этих самых людей в парке стало ещё меньше, чем было. А за уходящими вдаль облаками опускалось предзакатное солнце. Вот и день почти закончился, пора домой.       Точнее, в дом Алёнкиной бабушки, которая любезно разрешила пожить у неё на время. Всех ли каникул, Варя не была уверена, там как пойдёт. На Мельнице в Сказочном городе ей одной уж точно не хотелось находиться, а что-то снимать и подавно.       С бывшей крёстной хорошо, уютно. Одна беда: в девушку ну просто не влезает столько еды, сколько та ей наготавливает. А ей ещё тренироваться как-то надо. Нет, не как-то, а как надо, иначе в начале нового учебного года не поздоровится от одного учителя боевых искусств. Выживает только благодаря Дракоше, у которого желудок соразмерен бездне.       Только двое знакомых Варвары могут с ним потягаться. И с недавних пор, а точнее со дня рождения одной рыжей бестии, они стали именоваться братом и сестрой.       — Ладно, веди меня домой. Я и так бессовестно Дракошу на весь день там оставила. — Чтобы он не грел свои ушки, и без того слишком много возле Влада вертится. — На закат должна успеть.       А это важно. Вид с крыши там очень хороший. Да и не хочется, в самом деле, чтобы за неё начали волноваться, а то ушла почти с самого утра.       И ветер подтолкнул свою принцессу. Вот только, не совсем туда (хотя, может, как раз туда, куда и нужно). О чём она практически сразу сообразила, ведь примерно понимала, куда следует направиться. И что этим «примерно» не является центр парка, до которого Варвара так и не дошла, больше ходя кругами.       Попытка отклонить это коварное предложение не увенчалась успехом.       — А ещё говорят, что я упрямая, — беззлобно буркнула волшебница. — Есть, в кого.       И представьте такой всю королевскую семью. Житие не из простых. Закаляя характер, сами не замечают, как затвердевают собственные сердца.       «А я своё ещё и шипами сверху покрываю» — мысленно подметила Варя, нисколько не удивившись именно такому сравнению. А какой ещё итог может быть, если полдня весь день думать о человеке, наградившем её соответствующим прозвищем?       Спустя время тропа привела её к центральной площади. И тогда-то волшебница раскрыла задумку стихии преподнести ей напоследок прогулки милый сюрприз.       Или же окунуть в детство?       Потому что всякий раз, стоит принцессе Штормграда увидеть качели, как перед глазами яркими воспоминаниями проносится одна из её любимых игр с невидимым другом. А именно, «Взлети и доверься». Всё выше и выше, практически дотягиваясь до облаков, чувствуя, как развеваются волосы за спиной. Как, настолько растворившись в ощущениях, даже не понимаешь, в какой момент решаешь свободно соскользнуть с качели, чтобы оказаться пойманной воздушными потоками. Просто и легко, как пушинка, заливая пространство вокруг счастливым смехом. И всё без какой бы то не было магии, потому что в родном королевстве ветер на это способен, да.       Как, оказывается, много светлого было тогда. И всё благодаря ему.       С улыбкой девушка подошла ближе и, приложив ладонь к одной из балок, обвела взглядом совершенно пустую площадь. Тихо журчал фонтан, а вокруг него, выстроившись в два полукольца, как раз и шла череда качель. Совершенно простых или обтянутых плотной тканью, напоминая тем самым гамаки. И слегка раскачивающихся, как бы в приглашении совершить знакомый полёт.       — И кому же прикажешь меня ловить? — смеясь, полюбопытствовала Варя, но всё же опустилась на ближайшую качелю, предварительно смахнув с неё дождевые капли. После чего полушёпотом добавила: — Хотя с доверием у меня по-прежнему не всё гладко.       Что вообще крайне удивительно для волшебницы, являющейся частью крепкой и дружной команды. Готовой доверить свою жизнь любой из подруг без каких-либо сомнений. Знающей, что они никогда её не оставят и не воткнут нож в спину. Но… предпочитающую в первую очередь полагаться на себя и свои силы, если это в пределах её возможностей.       И что с толку, что из-за своего упрямства она порой не видит этих самых пределов. Докажи это наследнице столь непреклонного рода ветряных правителей, которые из поколение в поколение взращиваются на одном единственном устое.       Да, отважных мало, а столь же упрямых и подавно. И, к счастью-несчастью Варвары, один из таких является её преподавателем.       Который однажды, не предвещая беды, поставил студентам задачу работы в парах, а к концу занятия не пойми за что влепил ей трояк. Точнее, он-то знал, за что, и не скрывал причину, вот только девушка была с ней совершенно не согласна (по первости). «Не усвоила суть задания», «ни разу полностью не положилась на напарника, хотя сама поддержку оказывала», «финальное испытание на доверие не прошла». Вот порой что взбредёт в голову этого Владислава Владимировича, прямо-таки эталона доверия и мастера работы в команде, что хоть стой, хоть падай, но обязательно в руки напарника.       И совершенно не важно, что в чём-то он оказался прав, выявив немаловажный фактор в жизни Варвары, с которым ей и впрямь стоит работать.       До сих пор странно признавать, что от пар боевых искусств больше пользы, чем вреда (особенно в нервном плане), и что Влад, помимо издевательств, действительно… старается? И временами даже учит тому, чем сам не блещет.       Вздохнув, волшебница вынырнула из воспоминаний полугодовалой давности и только сейчас заметила, как ветер успел слегка раскачать её. А она, сама того не ведая, даже помогала ему ногами. Вперёд, назад, всё увереннее набирая скорость. И стоило только уловить знакомые мотивы, как лицо украсила мечтательная улыбка. Этот свист в ушах: он снова запел.       Не просто полёт, а практически танец. Движения простые. Наклон в одну сторону, другую, продолжая линию направления ног. Достаточно поддаться этому порыву, и голова сама освобождается от всего лишнего. А высота всё выше и выше, что впору достать кисть и начать раскрашивать небо. Если бы Варя, конечно, была художником.       Хотя в волосах у неё и правда была одна палочка. Разве что, на кисточку совершенно не похожая. Дерзкая, строгая, опасная. Украшение, как-то лаконично подходящее и ей, и тому, кто его подарил. И вот девушка, которая крайне редко изменяла своей привычной косе, всё чаще стала в свободное время накручивать пучок с его использованием. Совершенно не потому что для неё оно что-то значило. Или значил человек, который его подарил. Нет и ещё раз нет, как бы не билось сердце.       Вот и как теперь понять, от чего именно оно больше стучит на данный момент?       И почему из него так просто ничего не выкинешь?       Наклонив голову назад, подставляя лицо последним лучам солнца, ещё не скрывшимся за кронами деревьев, Варя ощущала, как и так расслабленный за день пучок хотел распуститься. С каждым возвышением и стремительным порывом назад. Она и не собиралась этому как-то мешать.       Разве что, глубоко задумавшись, не успела вовремя поймать удерживающий всю причёску элемент. И он отлетел куда-то в сторону, звонко встретившись с плиткой.       Так и оставив занесённую назад руку в волосах, волшебница повернула голову в сторону, чтобы разглядеть пропажу.       Как с другой вдруг раздалось:       — Что-то потеряла, Колючка?       И вот в это-то мгновенье её сердце ёкнуло исключительно из-за одной единственной причины, имя которой…       — Влад? — произнесла быстрее, чем успела подумать, резко устремив к нему взор.       Снова по имени. И снова с потаёнными, но всё же радостными нотками за ликом удивления. Только в этот раз она даже сама с собой не могла поспорить, что и впрямь была рада увидеть этого нахально-ухмыляющегося бывшего князя, своего преподавателя и недодруга в одном лице. И даже больше, чем могла представить.       Но действительно ли не могла? Или просто не хотела?       — Целый и невредимый, не смотря на все твои старания, — усмехнулся Морок, крутя в руках девичью пропажу, представляющую собой подобие меча. — Как не встречу, а ты всё оружием размахиваешь. Каникулы же, Варечка.       — Скажи это одному моему вредному преподавателю, который любит мне оценки занижать, — колко бросила она, чуть сбавив темп раскачиваний.       Облокотившись о балку, молодой человек, не прекращая следовать взглядом за собеседницей, хмыкнул:       — Если не ошибаюсь, у него никто в любимчиках не ходит.       — Ну, вот мне, видимо, повезло.       — Заметь, — он сделал многозначительную паузу, — не я это сказал.       — Тогда ты в свою очередь представь, что удар действительно тебе предназначался, — тут же парировала красавица.       Улыбнувшись краешком губ, Влад поднял меч к лицу, словно впервые решив разглядеть его. Хотя ему-то уж не знать собственный подарок. Для каждой подруги на 8 Марта отличительное украшение подобрал. Тогда вообще интересные наборы от всех парней-друзей вышли. Запоминающиеся, как и форма поздравления.       — Что ж, — вновь привлёк её внимание Морок, хитро сверкнув глазами, — тогда прямо на поражение, Варвара Викторовна. — И вставил украшение в собственный пучок на голове.       А упомянутая старшекурсница, чьё первоначальное ошеломление практически сразу сменилось едва сдерживаемым хохотом, постаралась серьёзно произнести в ответ:       — Как вы и учили, Владислав Владимирович.       А ему впору носить её украшения для волос. Будут сидеть ничем не хуже, чем на ней самой.       «Кажется, я уже как-то думала об этом», — на миг задумалась принцесса.       — Скучала? — вдруг спросил он.       — Что?       Варя и впрямь растерялась. Это прозвучало так… просто. Без какого-либо подтекста, сквозящей всякий раз лукавой усмешки. Как что-то, сказанное между делом, но словно несущее немаловажный смысл для человека. Что произнесённое до этого в одно мгновение становится такой ерундой.       Скучала ли она? По тому, о ком думала последнюю неделю чаще, чем о всех остальных вместе взятых. Как сказать…       — Здесь, одна, — уточнил брюнет. — Алёнкина бабушка сказала, ты с утра ушла гулять.       А, он об этом.       — Я не одна, — коротко ответила девушка и прежде, чем отвести взгляд, добавила: — Так что нет, Морок, не скучала.       Что за странная неловкость? Надумала сначала себе, а теперь и говорить больше ничего не хочется. Как и выяснять, откуда он здесь, зачем к бабушке заходил, отчего столь поздно в парк забрёл. Уж явно не её Колючее Высочество искал.       Интересно, а стала бы она сама его искать, узнай, что он где-то в Мышкине? Впрочем, вечно занятой Владислав Владимирович, который всегда себе дело найдёт, не заскучает, а следовательно, и в её компании нуждаться не будет.       В отличие от неё самой.       «Да что со мной?!»       — Варя.       Никакой реакции.       — Варвара Викторовна.       Она словно взаправду его не слышала.       — Колючка.       Повернулась. И хоть на почему-то вдруг ставшем сосредоточенном, отстранённом взгляде не наблюдалось какого-либо интереса, но повернулась, откликнулась.       И, не скрывая улыбки, он произнёс:       — А я вот скучал.       — Неужели? — изумлённо изогнув бровь, спросила волшебница, вновь прекратив раскачиваться.       «Невыносимо», — поправил про себя Влад.       Даже поиски секрета живых доспех не затмевали мыслей о ней. А оказавшись в Мышкине, где по сведениям одной рыжей бестии и поселилась их колючая подруга, и вовсе не удержался.       Этим-то летом, в отличие от прошлого, он не намеревался избегать её, хоть дел и намечалось невпроворот. Отчасти, может, поэтому и решил: когда, если не сейчас. Сегодня волшебница здесь, а завтра, кто знает, отправится куда-нибудь. Потому что не просидит она всё лето в Мышкине, свободная душа потянет к приключениям, открытиям. И всегда желанных Владом встреч может больше и не состояться.       Так что быстрее запланированного расправившись в библиотеке — очень-очень быстрее — как бы невзначай решил навестить бывшую крёстную. Было бы только всё так просто. Уверенный, что Варя в Мышкине не просидит, понадеялся застать её в четырёх стенах, ну не глупец ли.       Но хоть Дракоша явно был рад видеть своего некогда неприятеля. За которым теперь активно бегал хвостиком, не отлипая. Что не ускользнуло от внимания бабушки, вдруг всучившей парню поводок с предложением прогуляться с больно активным после дневного сна драконом. Пока она тем временем спокойно приготовит ужин.       Кто он такой, чтобы отказывать. Тем более возможности заодно найти куда-то запропастившуюся волшебницу ветра.       Но, такое чувство, за двухчасовую прогулку Владислав повстречал всех, кого только можно, кроме неё самой. И Ядвигу Петровну, потискавшую подросшего племянника; и Лешего с его милой Печалькой, грустить которой Дракоша точно не дал, больше заставив пуститься в бега, а Владу впоследствии искать; и вредного Кота, подкрепиться у которого захотел что сам брюнет, что его огнедышащий подопечный. Кстати, для справки, юным драконам, ещё не научившимся полноценно контролировать свой огонь, нельзя давать острое, как бы они не просили, а то пол кафе можно сжечь, и тут только бегство и поможет.       И это ещё не всё!       Главное, весь итог таков: молодой человек с самого начала отпуска так не смеялся, как после всего их мини путешествия. А от души поведав обо всём Алёнкиной бабушке за вкусным чаем с не менее вкусным пирогом, рассмеялся второй раз при виде вырубившегося лапами кверху дракона.       Жаль только, что Варю как не встретил за прогулкой, так и не дождался после. И, напоследок потрепав перебравшегося и заснувшего уже сбоку от него на диване Дракошу, Владислав предпринял последнюю попытку найти её. Шансы были практически нулевые. Он просто доверился ощущениям.       И, как бы глупо это не звучало, но иногда ему казалось, что, чтобы найти принцессу Штормграда, достаточно идти по направлению ветра.       — Очень даже, — усмехнулся Морок, за секунды успев прокрутить в памяти события дня. И, приблизившись к постепенно замедляющимся качелям, не без иронии добавил: — Хоть с вами и поседеть легко можно раньше времени. А благородной седины у меня даже в прошлой жизни не было.       — Видимо, мало благородничал, — предположила Варвара, непринуждённо пожав плечом.       — Не льсти, Колючка. Не благородничал от слова «совсем», — сказал бывший князь, взявшись рукой за всё ещё покачивающуюся верёвку.       — Заметь, — сладкая пауза, — не я это сказала.       И резко потянув ту на себя, он вконец остановил движение качели и приблизил к себе спокойно восседающую на ней и лукаво улыбающуюся девушку.       Глаза в глаза, синяя бездна и чарующий аметист. Так близко, так опасно и так невозможного искушающе. Одновременно замедляющее и ускоряющее сердцебиение. Вызывающее в груди ураган чувств и лишающее какого бы то не было рассудка. Туманно и ясно. Спокойно и бушующе. То шепчущее, то кричащее. До встречи с ней совершенно незнакомое ему сумасшествие.       Имя которому было «любовь».       — Точно не скучала? — повторил Влад вопрос, без зазрений совести наслаждаясь этим положением и представшим видом милой сердцу волшебницы.       — Нисколько, — ответила та, не раздумывая.       Да, один Дракоша скучать точно не даст. Но она тогда не его имела ввиду.       — И, значит, не одна?       — И никогда не была.       Лукавство красавицы сменилось каким-то словно детским мироощущением, мечтательностью, так редко за ней наблюдающуюся. С улыбкой, от которой сердце растает даже в самом ненастном расположении духа, в миллионный раз убеждаясь, что хочет принадлежать только ей одной. Всегда быть рядом, защищать от любой невзгоды. И молча, с щемящим душу упоением любоваться такой по-настоящему свободной девушкой, сейчас устремившей свой задумчивый взор на предзакатный небосвод.       И Влад всё понял. Знакомый с состоянием открытой к своей стихии Колючки, разглядел незримое. Личное, всегда и везде скрытое от посторонних. Доверенное лишь самым близким. Других бы она не подпустила так близко к душе.       Вот чем только он заслужил находиться в их числе? Однажды уже был близко подпущен и обжог. В следующий же раз уход будет попросту неизбежен, и чем дальше зайдёт, тем сложнее будет уйти. Отпустить. Ведь прекрасно осознаёт, что не сможет всегда оставаться просто другом, которым и так с большим трудом стал.       — Ну, тогда я пойду? — вернув качели в исходное положение, но не выпустив верёвки из рук, не то спросил, не то утвердил Морок.       Взгляд Варвары тут же вернулся к нему, глаза в неверии сузились, а голос странно надломился:       — И ты правда уйдёшь?       Он пожал плечами.       — Если ты захочешь.       Сам не противостоит желанию, только её ответ сможет вернуть ясность разума, точный порядок вещей. Выставить личные границы, до которых ему нет и не должно быть оказано доступа.       «Может, я сам себя обманываю, веря в её доверие ко мне» — горько подумал Владислав, отведя взгляд в сторону.       — Я не хочу.       Прозвучало вдруг твёрдо, что резко вернуло взор синих глаз. И словно в знак подтверждения, поверх его руки, поднявшись вверх по верёвке, легла нежная девичья.       — Ведь ты скучал, — объяснила Варя как что-то простое и крайне логичное. После чего, игриво наклонив голову, усмехнулась: — До благородной седины, правда, не доведу… Но познакомлю с тем, кто всегда рядом. Тогда, может, ты тоже не будешь никогда скучать.       И стоило ей это произнести, как мимо пронёсся лёгкий поток воздуха, взметнувший каштановую копну волос девушки и вызвавший её заливистый смех.       — Смотри, он поздоровался с тобой, — перевела она своеобразный жест общения, убирая от лица налетевшие пряди. — Сейчас, уверена, будет предлагать присоединиться к игре.       — Это к какой же? — с тёплой улыбкой поинтересовался бывший князь и, встав позади принцессы, вернул ей слетевшее украшение.       На что получил благодарный кивок и только тогда взялся уже обеими руками за верёвки от качели. В то время, как сама Варя, в раздумьях проведя пальцами по неострому клинку, повернула к нему голову и подметила:       — Знаешь, напоминает финал из твоей полосы препятствий на доверие.       — О, тогда ты сразу проиграла, Колючка, — рассмеялся Влад.       Нахмурившись, та подалась к нему и боком, возмущённо произнеся:       — С чего это вдруг?       — А ты сможешь прыгнуть? — Издевательски выгнул он бровь.       — А ты сможешь поймать?       И оба одновременно, на выдохе ответили:       — А ты проверь…