Пойманный шершень

      Бамблби шел по коридорам, направляясь в покои Мегатрона. Ему совершенно не хотелось иметь дело с Мегатроном или кем-либо еще в ближайшее время. Может, просто вздремнуть, чтобы компенсировать нехватку отдыха прошлой ночью.       Автобот достиг больших серых дверей в покои Мегатрона и вошел внутрь. Он уже собрался направиться к койке, но прежде окинул взглядом комнату. Она была довольно пустой: слева от входа стояла только койка, справа, в дальнем углу, находилась дверь в личную мойку Мегатрона, а слева от двери, у стены, притулился стол с ящиками.       Бамблби сам не знал, что его толкнуло, но он подошел к столу Мегатрона. Он провел сервоприводом по металлической поверхности — пыли не было и в помине, все лежало аккуратно, стопки информационных планшетов были ровно сложены на столешнице. Его пальцы скользнули по ручкам ящиков.       «Стоит ли открыть?» — спросил себя Бамблби. Если он найдет какую-нибудь секретную информацию, его могут наказать или даже покалечить. Но с другой стороны, за что именно Мегатрон будет злиться? Если он и наткнется на что-то ценное для десептиконов, Бамблби все равно некому об этом доложить.       Бамблби открыл первый ящик и обнаружил там только чистые планшеты и стилусы к ним. Он закрыл его и открыл второй.       Увидев там один-единственный планшет, он удивился, но, в отличие от тех, что были в первом ящике, этот выглядел старым.       Желтый автобот посмотрел на вход в комнату и прислушался, не приближается ли кто. Убедившись через несколько секунд, что никого нет, он взял использованный планшет.       Планшет не был заблокирован, так что Бамблби легко открыл его и просмотрел содержимое. Там было множество стихов, но все они были подписаны именем M331.       Неужели Мегатрон был романтиком? Бамблби рассмеялся при мысли о том, как Мегатрон в одиночестве читает любовную лирику. Он покачал шлемом, продолжая листать стихи.       В самом низу, после всех папок со стихами, нашелся какой-то файл. Он назывался «Обреченная любовь». Бамблби с любопытством склонил голову набок и нажал на файл. Там было еще несколько стихотворений, и Бамблби выбрал то, которое привлекло его внимание.

      Тот, что занимает мою искру — M331

      Мой дивный жучок, ты вдохновляешь меня на стихи.

      Как я восхищен тем, как ты двигаешься, сражаешься, веришь.

      Мой разум занят тобой и днем, и в ночной тиши.

      Как мне лелеять тебя? О, многие черты влекут меня так сильно.

      Твои чарующие лицевые пластины, желанное шасси, манящие оптики — всего не счесть.

      Грежу о счастливых мгновениях, что провести с тобой хочу я умильно.

      Но должен я глупую искру свою унять.

      Прошу, храни мои скромные слова, пока мы врозь нам предстоит пребывать.

      Бамблби не мог поверить, как хорошо было написано стихотворение. Это было... прекрасно. Искра Бамблби тупо заныла — настроение стихотворения передалось и ему. Это было похоже на желание дотянуться до того, чего не можешь коснуться.       Слово «жучок» привлекло его внимание. Оно что-то значило? Его стоит понимать буквально или образно? И кто вообще такой этот M331?       Он так погрузился в свои мысли, что не услышал, как открылась дверь в покои. Бамблби продолжил просматривать стихи, желая увидеть их все, пока не почувствовал чье-то присутствие за спиной.       Он медленно повернул шлем и увидел стоящего позади Мегатрона.       Бамблби подскочил и выронил планшет.       — Мегатрон! Я просто... я э-э-э... — разведчик лихорадочно пытался придумать правдоподобное оправдание, но слова застряли у него в глотке. Если Мегатрон покалечит его, он не знал, что будет делать. Он только недавно оправился от старых ран.       Мегатрон просто поднял планшет с пола и увидел, что читал Бамблби. Десептикону потребовалось несколько секунд, чтобы что-то сказать, но Бамблби эти секунды показались вечностью. Его педипальпы словно приросли к полу, он был не в силах пошевелиться. Он просто ждал, что сделает Мегатрон дальше.       Однако его напряжение спало, когда Мегатрон тихо рассмеялся. В этом смехе слышалась странная задумчивость. Такой звук был неслыханным для столь опасного полководца.       — Я вижу, ты нашел мой секрет, мой разведчик, — сказал Мегатрон. Он посмотрел на Бамблби с непроницаемым выражением. — Можешь не расстраиваться. Вообще-то, я собирался подарить это тебе в будущем, но, вижу, ты обнаружил все сам.       Бамблби с облегчением выдохнул, но все еще чувствовал себя неуютно от такой близости полководца.       — Мне просто стало любопытно, и я заглянул в твой стол. Я смотрел только этот планшет... но кто такой M331? Он, эм, твой любимый автор?       — В этом и был секрет, — сказал Мегатрон. — Я и есть M331.       Глаза Бамблби расширились, а вокодер непроизвольно издал писк.       — Т-ты писал стихи? Но ты же был гладиатором! — сказал он растерянно. — Ты же и войну начал. Откуда у тебя было время на писательство?       — Я находил время, мой разведчик, — Мегатрон прошел мимо Бамблби, чтобы положить планшет со стихами на стол. — Некоторые из них были о тебе, после нашей встречи в Тайгер Пакс. Когда я вырвал твой вокодер, и, как ни странно, я почувствовал раскаяние. Единственный раз, когда я испытывал нечто подобное с тех пор, как восстал на Кибертроне.       Бамблби мгновенно пришла в голову мысль. Вот он, шанс начать менять Мегатрона к лучшему. Если полководец способен проявлять что-то помимо жестокости и безумия... может, для него еще не все потеряно. Надежда изменить ход этой войны на благо всех.       — Мегатрон, — позвал Бамблби. Мегатрон обернулся к юному боту. — А ты мог бы почитать мне свои стихи?       Мегатрон был удивлен просьбой. Бамблби всегда выказывал только ненависть и отвращение к Мегатрону, а теперь хочет, чтобы полководец почитал ему?       — Я никогда не прощу тебе, что ты отнял у меня голос и моих друзей, — сказал Бамблби. — Но... я кое-что обдумал. Я хочу увидеть в тебе другую сторону. Да и семьи у меня все равно нет, чтобы к ней возвращаться...       Мегатрон подошел к Бамблби и взял его за лицевые пластины, заставляя посмотреть на себя снизу вверх.       — То, что я сделал с тобой и твоими друзьями, действительно ужасно, но ты должен понять, почему я это сделал.       Бамблби накрыла волна печали, и он вырвал свои лицевые пластины из рук Мегатрона. Почему Мегатрон должен делать все еще сложнее, чем оно есть?       — Но я бы вернул твоих друзей, если бы мог, только чтобы ты снова был счастлив, — сказал Мегатрон, удивив маленького бота. — Однако это не в моей власти. Если ты хочешь, чтобы я почитал тебе, я буду это делать, мой разведчик.       — Хорошо. А когда ты... — спросил Бамблби, глядя в оптику Мегатрона.       — Я хотел проверить, все ли с тобой в порядке, потому что прошлый цикл ты был довольно взвинчен, — объяснил Мегатрон. — Но мне нужно возвращаться к своим обязанностям. Можешь свободно бродить по кораблю, никто тебя не тронет. Я об этом позаботился. Я вернусь через несколько гроонов, и тогда почитаю тебе.       Бамблби кивнул.       — Хорошо, — тихо сказал он. Слышать, как полководец говорит с ним так мягко, было очень странно, но чувствовалось, что какой-то прогресс достигнут.       Мегатрон ласково погладил лицевые пластины Бамблби, затем развернулся, чтобы уйти, но перед этим сказал:       — Скоро увидимся, мой разведчик.       Дверь за Мегатроном закрылась, и Бамблби, пошатываясь, добрался до койки. Он лег и замер, прокручивая в голове только что произошедшее. Это было довольно хорошее начало.       Мегатрон не разозлился и не ударил его за то, что он рылся в его личном столе, и был открыт для такого интимного жеста.       Бамблби оставалось только надеяться, что у него все получится.       Как Мегатрон и обещал, он вернулся через несколько гроонов. Бамблби заснул после ухода полководца. Когда Мегатрон вошел в комнату, он с нежностью посмотрел на Бамблби, лежащего на койке.       Маленький автобот поначалу был так враждебен к нему, и имел на это полное право. Теперь же его разведчик дает ему шанс. Будто бы Праймус послал ему редкое благословение. Мегатрон сделает все возможное, чтобы принести счастье своему разведчику после всего, что он ему сделал.       Полководец взял со стола планшет со старыми стихами и приблизился к койке. Он растолкал Бамблби, и тот проснулся.       — Подвинься, чтобы я мог выполнить свое обещание, мой разведчик, — сказал Мегатрон. Бамблби подчинился и перебрался на другую сторону койки. Мегатрон лег рядом с автоботом и открыл планшет.       Бамблби не прильнул к нему, как хотелось бы Мегатрону, но то, что он был так близко по своей воле — уже начало.       — Я написал несколько стихов о тебе после нашей первой встречи, — сказал Мегатрон.       — Ты имеешь в виду, когда вырвал мне голос? — спросил Бамблби. Однако, что удивительно, в его голосе не было ни отвращения, ни ненависти. Тихий шум и писк сломанного вокодера в очередной раз кольнули Мегатрона непривычным чувством вины.       Может, стоит попросить Нокаута попытаться создать для Бамблби новый вокодер? Сюрприз для его разведчика.       Не желая, чтобы Бамблби слишком долго зацикливался на этой ужасной теме, Мегатрон открыл свое первое стихотворение о Бамблби, «Та, что занимает мою искру».       Когда он открыл его, Бамблби сказал, что это то самое, которое он читал ранее. Мегатрон усмехнулся.       — Тогда я начну с этого.       Полководец прочитал стихотворение максимально спокойным голосом. Он время от времени поглядывал на Бамблби — тот был прикован взглядом к планшету. В его оптике читалась такая гамма чувств, которую Мегатрон не мог точно определить.       Он прочитал еще несколько стихов из своего списка. На четвертом Мегатрон снова взглянул на Бамблби — на этот раз тот спал. Мегатрон выключил планшет и осторожно встал, чтобы не разбудить его. Положил планшет обратно на стол и снова лег рядом с Бамблби.              Он посмотрел в окно своей каюты: небо было темным, ни облачка. Самое время для отдыха. Прежде чем самому погрузиться в режим ремонта, Мегатрон отправил внутреннее сообщение Нокауту с просьбой создать для Бамблби новый вокодер.       Нокаут как раз собирался отправиться на свою койку на ночь, закончив со Старскримом. По крайней мере, он собирался, пока не получил сообщение от Мегатрона.       Он прочитал сообщение и простонал. Сначала ему пришлось лечить Старскрима во второй раз с тех пор, как тот вернулся к десептиконам, а теперь он должен с нуля создавать новый вокодер!? Мегатрон хоть представляет, насколько это сложно?       Он был уверен, что даже Шоквейв счел бы такое задание трудным. Не то чтобы у Нокаута был большой выбор. Похоже, с утра придется приступать к чертежам.       Старскрим услышал его ворчание.       — Ты чего там бухтишь? — пробормотал он.       — Ничего, — огрызнулся Нокаут. — А ты давай спи дальше, тебе отдых нужен. У меня завтра тяжелый день.       Прежде чем Старскрим успел задать новый вопрос, Нокаут ушел в свою комнату, которая примыкала к лазарету.       Старскрим вздохнул и оглядел комнату вокруг. В ней не было ни души. Его взгляд упирался в медицинские койки и различные аппараты. Писк наполнял его аудиорецепторы. Может, и правда последовать совету Нокаута. Все равно, когда он проснется, его вряд ли ждет что-то хорошее.