Не секрет

— Откуда ты узнал ответы к экзамену? — этот вопрос Чэн Сяоши задавал Лу Гуану каждый семестр, но тот продолжал увиливать, рассказывая небылицы. На первом курсе они с Цяо Лин считали «великого мастера экзаменов» Лу Гуана подарком небес и своим счастливым талисманом. Обычно старательной Цяо Лин не нужны были ответы, но она любила чувствовать себя уверенной. Заранее прорешать задания, исключив вероятность ошибки. К третьему курсу Чэн Сяоши твердо решил вывести Лу Гуана на чистую воду. Его раздражали и беспокоили чудеса, которые он не мог понять. Ему казалось неправильным, что друг знает все наперед — о чем бы ни зашла речь. Бывало, Лу Гуан смотрел на ясное синее небо за окном и брал с собой большой зонт — дождь покорно подчинялся его предсказаниям, как и иероглифы в экзаменационных бланках. — Многим преподавателям лень придумывать для студентов уникальные варианты экзаменационных заданий. — Лу Гуан ухмыльнулся. — Кто-то не удосуживается поменять вопросы на следующий год, а кто-то сочиняет три-четыре, от силы десяток вариантов, и тасует их между собой. На первом курсе, когда все в университете было в новинку, они с Цяо Лин купились на эту отговорку. Знаменитые «связи среди старшекурсников», которыми хвастал Лу Гуан. Это действовало ровно до тех пор, пока Чэн Сяоши не узнал, что старшекурсники приходят к Лу Гуану, но не затем, чтобы поделиться ответами к сданным экзаменам, а чтобы раздобыть ответы к экзаменам по предметам, которые курс Лу Гуана и Чэн Сяоши еще даже не проходил! Спрашивается, откуда Лу Гуан мог их достать? — Ты жульничаешь, но мы с Цяо Лин не можем понять, как ты это делаешь, — Чэн Сяоши не любил ходить вокруг да около. Он положил руку на плечо Лу Гуану. — Немедленно сознавайся! — В прошлой жизни я был императорским чиновником и поднаторел в сдаче экзаменов. Меня звали, — Лу Гуан задумался, словно припоминая. — Лу-цзиньши! — Чего сразу не Лу-чэнсян или Лу-диши, или Лу-гоши? — покачал головой Чэн Сяоши, который читал те же веб-новеллы и смотрел те же исторические дорамы, что и Лу Гуан. — Что за притворная скромность? — В прошлой жизни я… — опять начал Лу Гуан, но Чэн Сяоши не стал слушать, рукой заткнув ему рот. — Тогда мы в прошлой жизни были Его Величеством Императором, — нагло заявил Чэн Сяоши. — Падай ниц и отвешивай нам поклоны, ничтожный ученый муж. Ведь способности твои скромны, а знания поверхностны. Лу Гуан что-то промычал в ответ, на что получил очередной снисходительный взгляд, скопированный у подонка-императора из дорамы, которую они с Цяо Лин смотрели на прошлой неделе. Если Лу Гуан желал быть загадочным, как императорский советник, то Чэн Сяоши мог сколько угодно дурачиться, изображая из себя небесного дракона, подпирающего небеса. Долго он правда не продержался — заволновался, что Лу Гуан задохнется от негодования и сдерживаемого гнева. — Одумался? — спросил он, дав Лу Гуану немного отдышаться. На ладони, которой Чэн Сяоши затыкал ему рот, остался след от зубов. — Больше не будем драться? — Но что если я действительно был… — взгляд Лу Гуана сосредоточен был на его руках. Можно подумать, благородный Лу-цзиньши встретил на своем пути тигра. На занятиях по боевым искусствам, обязательных на первому курсе для всех студентов, Лу Гуан часто его побеждал. Легко предугадывал следующий шаг. Странно, что сейчас не успел перехватить в полете его руку. Видимо, его мучила совесть за то, что три года врал друзьям! — Университетским преподавателем? — передразнил его Чэн Сяоши. — Составителем заданий для гаокао? — Эй, в потусторонние твари меня не записывай! — сказал Лу Гуан. — Одно дело университетские задания, другое школьные выпускные экзамены! Ты разве не слышал историю о том, как один учитель продал родителям школьников фальшивые ответы? — Точно, — припомнил Чэн Сяоши. — Его арестовали за мошенничество, когда родители угрожали посадить его на тигровую скамью. — Сессия закончилась. Это был последний экзамен. Зачем тебе знать, где я взял ответы? — Мы с Цяо Лин не позволим тебе больше водить нас за нос. Да и потом, ведь все знали, что препод невзлюбил меня, когда я заснул посреди его лекции. Он еще грозился дать мне индивидуальное задание! Чэн Сяоши был уверен, что не сдаст и проведет все лето за учебниками, решая дурацкие задачки. Когда Лу Гуан накануне дал ему почитать «ответы», то просмотрел их мельком. Не очень внимательно и без всякой надежды. Как приговоренный к смертной казни знает, что утром его повесят. Он сдал с первого раза, не на отлично, конечно, в отличие от Лу Гуана, но сам факт поражал! Лу Гуан был фокусником, вот только уследить за его руками и шляпой не удавалось. Они дружили — целую вечность — достаточно давно, чтобы Чэн Сяоши хотелось узнать все его секреты до единого. — Ты преувеличиваешь, — Лу Гуан ненадолго замолк. — Да, один из вопросов из той лекции попался тебе на экзамене, но мы с Цяо Лин сразу тебе говорили, насколько важной была тема! — Кому в жизни пригодилась теория вероятности? — пробурчал Чэн Сяоши. — До сих пор никто не объяснил мне, почему она обязательна на нашем факультете. — Лучше давай выберем, куда поедем летом. Может, отправимся на велосипедах в соседний город? В это время поля цветут. Наделаем красивых фотографий, чтобы продавать на фотобанках. — Не переводи тему! — Чэн Сяоши взял его за запястье, словно поймал белокрылую бабочку, вспорхнувшую с цветка. — Где ты взял ответы? Я разговаривал со старшекурсниками, задания в прошлые годы были гораздо легче! — Ты не поверишь, если я расскажу. — Может, ты сначала расскажешь, а я решу, верить тебе или нет? — прищурился Чэн Сяоши. — Если хочешь, не буду делиться с Цяо Лин. Или не доверяешь мне? — У меня есть условие, — Лу Гуан указательным пальцем провел по запястью Чэн Сяоши и тот мгновенно расслабил хватку. — Приходи в полночь к большому дереву за общежитием физиков. Один! Тогда я все тебе расскажу. — Мы живем в одной комнате. К общежитию физиков и тому дереву явно пойдем одной и той же дорогой. К чему таинственность? — Если мы ходим всегда одной дорогой, живем в одной комнате, учимся в одной группе, почему ты постоянно пишешь мне между парами в вичате с вопросом «куда ты подевался?» Они жили в одной комнате, изучали одни и те же предметы, но во многом Лу Гуан оставался для него загадкой. — Хорошо, только не опаздывай!   Когда речь заходила о встрече под деревом за общежитием физиков, все сразу понимали, о каком именно дереве идет речь. Его раскидистая крона и толстый бугристый ствол всегда впечатляли первокурсников. Если двое влюбленных попытаются обхватить его с разных сторон, то не смогут сомкнуть пальцев. Откуда оно взялось, никто точно не знал, что порождало множество самых разных версий. Поговаривали, что посадили его задолго до основания университета, когда их город был маленькой деревушкой. Чэн Сяоши нравилась легенда, что оно выросло на костях усталого монаха, путешествовавшего через их провинцию. Цяо Лин любила версию о том, что оно выросло из слез обманутой молодой девушки, узнавшей, что у возлюбленного есть другая семья. Лу Гуан помнил много историй и охотно делился ими, но ничем не выдал, какая из них ему больше по нраву. Вот и сейчас — звезды проглядывали сквозь крону и нависали над головой Лу Гуана, словно колпак звездочета, — а Чэн Сяоши не знал, чего ожидать. — Ну? — Чэн Сяоши не умел подолгу предаваться созерцанию. Он был молод и нетерпелив, куда уж ему до императорских чиновников. — Только не начинай опять «ты мне не поверишь, бла-бла-бла». Я тебе верю! Иначе бы не пришел. Я всегда тебе верю. — Это трудно выразить словами, — сказал Лу Гуан. — Закрой глаза. «Если он обдурит меня и уйдет, дома я щелкну его по носу!» — пообещал ему Чэн Сяоши. Трудно выразить словами, да? Это Лу Гуану, получившему высший балл за курс по древнекитайской поэзии, финальным заданием которого было написать собственное стихотворение в стиле Ли Бо? Прикосновение губ Лу Гуана было настолько легким и мимолетным, что до Чэн Сяоши не сразу дошло, что его поцеловали. Если ты никогда не видел на дне медуз, то не поймешь, пока не ужалят. Так и с поцелуями. Оглушил не поцелуй, а осознание, что впервые Чэн Сяоши поцеловал кто-то, кто ему нравится. Не мама, не девочка из детского садика, с которой они иногда играли с машинками. Лу Гуан. По-настоящему. Его. Поцеловал. Охренеть! Еще минуту Чэн Сяоши простоял с разинутым ртом — проверяя, повторится это чудное видение или нет, — а потом догадался открыть глаза. Лу Гуан никуда не делся. В его глазах отражались звезды, которые буквально только что были у него за спиной. — Понятно. А про экзамены когда расскажешь? — Понятно? — Лу Гуан переминался с ноги на ногу. Даже перед экзаменами он не выглядел настолько взволнованным. — Что? — Так ведь всегда происходит, разве нет? — озадаченно спросил Чэн Сяоши. В конце концов не он назначил встречу под звездным небом в месте, где часто устраивали романтические свидания. — Всегда? — природу тревоги Лу Гуана Чэн Сяоши никак не мог разгадать. — Это с тобой раньше происходило? — Если ты о том, целовал ли кто-то другой меня под этим деревом, то нет. — А я целовал? — странный вопрос, но Лу Гуан в принципе сегодня странно себя вел. — Только в моем воображении, — признался Чэн Сяоши. — Правда обычно я первый тебя целую. Чэн Сяоши не любил долго объяснять. Он положил руку на шею Лу Гуану и поцеловал его в ответ. Языком раздвинул его губы, борясь с ощущением мимолетности. Это был не самый умелый, немного слюнявый, но приятный поцелуй. Гораздо дольше, чем показывали в дорамах, хотя покороче и поскромнее, чем в фильмах для взрослых! Чэн Сяоши языком исследовал рот Лу Гуана, вгоняя того в краску. — Так всегда бывает. В новеллах, в дорамах, в романтических историях, — если двое нравятся друг друга, то рано поздно они целуются. Правда, романтическая музыка ни разу не заиграла, Чэн Сяоши был немного разочарован в мироздании. — Это не секрет? — спросил Лу Гуан. — Как давно ты знаешь? — Как давно мы знакомы? — Мы же договорились не сочинять небылицы. — Хорошо. Я не знаю. Просто ты всегда рядом — умный, внимательный, классный … Как в стихотворении! — Каком еще стихотворении? — Можешь выбрать какое-нибудь подходящее, — смутился Чэн Сяоши, сдавший древнекитайскую поэзию с большим трудом. — Я ни одного сейчас не вспомню. — Я путешественник во времени, но я не ожидал, что ты меня поцелуешь. Вероятность этого события была… — О, нет! Никакой теории вероятности! — взмолился Чэн Сяоши. – Мне на экзамене-то хватило. — Я не шучу. Это далеко не первая вселенная, где мы учимся в одном и том же университете, в одной группе, живем в одной комнате и… — И ты мне нравишься? — этот вопрос интересовал Чэн Сяоши больше, чем фокус с результатами экзаменов. — Или раньше я тебе никогда не нравился? — Я… Послушай, у меня раньше не было времени подумать об этом. — Тогда что изменилось в этой вселенной? — Ты задавал много дурацких вопросов! — вырвалось у Лу Гуана. — Я подумал, что если поцелую тебя, то… То Чэн Сяоши перестанет с ним дружить? За кого он его принимал? Как кто-то настолько классный мог не видеть дальше своего носа? — Так это не работает. Тебе придется катать меня на своем Делориане. Брать первым помощником в космофлот! Совершать Квантовый скачок! — Я покажу, — пообещал Лу Гуан. — Только не сегодня. — Почему не сегодня? — Луна красивая, звезды тоже ничего так, — сказал Лу Гуан. — Можешь еще раз меня поцеловать? Обнимая его за плечи, Чэн Сяоши подумал, что если бы они еще раз утром сдавали курс по древнекитайской поэзии, то вряд ли Лу Гуан мог рассчитывать на высокий балл.