Всегда слушайте Олега

— А сколько девушек ты трахнул? — неловкая пауза, которую Вадим якобы хотел развеять стала ещё более неловкой. Алтан в своей обычной манере элегантно сидит в кресле медленно попивая красное вино с бокала. На вопрос он лишь сводит брови к переносице и хмурится, давая понять, что такими вопросами его лучше не тревожить. Дракон решил в этот раз не упускать своего шанса и растормошить босса, раз тот на редкость был в хорошем настроении. — Значит не девушек? Парней? — Алтан кидает на дракона осуждающий и просящий заткнуться пока не поздно взгляд— Я думал, что ты в хорошем настроении потому что смог завалить какую-нибудь красотку, значит это не так? Кого бы ты хотел поиметь, Дагбаев? Бокал с громким стуком опускается на маленький столик рядом. Дагбаев всем корпусом поворачивается к подчинённому и отвечает повышенным голосом—Вадим, кому я говорил не забывать про суббординацию?! — На несколько секунд Алтан прерывается на размышления и на выдохе отвечает — Ладно, я хотел бы поставить на колени Сергея Разумовского. От Вадима слышен лишь восторженный свист, который не мало выбешывает юношу и так уже пребывающего в неловком положении. — Вы не против если я сделаю вам очень интересное предложение? Даже никаких денежных средств не понадобится.— проговаривает дракон с сияющими клыками, на что видит заинтересованность в глазах начальника.— Слушайте... *** Волкова пробуждают ото сна не самым приятным способом, Серёжа прыгает на кровать из-за чего Волков чуть ли не слетает с неё. —Серый, какого черта? —Проснись и пой, вечер уже, чего спишь? У нас дело — тараторит Сергей попутно натягивая на себя фиолетовый пиджак. —Я перед этим тебе помогал и дом убирал, ты не можешь запрещать мне отдыхать. И какое дело? Что ты опять нашёл на свою, точнее на мою голову? — Олег наблюдает как друг ходит туда сюда в поисках цепочки, которая и так уже висит на его шее. —Дагбаев вчера как-то отследил номер и написал, что хочет подписать какой-то договор о сотрудничестве. — от такого заявления у Олега чуть глаза из орбит не выпрыгивают. —Шутишь? Ты ведь понимаешь, что это явно какая-то ловушка, правда собираешься туда идти? Серёжа, сколько раз мы уже в передряги попадали из-за таких выходок, а я всегда оказываюсь прав в итоге, давай может план лучше проработаем? — Единственное, что остаётся у Волкова это разводить руки в стороны в недоумении и смотреть как Серый, с азартной улыбкой и ключами в руках вылетает из квартиры. —Чёрт ты тебя побрал, петух.— Олег хватает куртку и выбегает вслед за другом. *** Машина припарковывается у большого дома, к нему ехать пришлось несколько часов, на улице уже стемнело и наступила ночь, дорогу к дому освещали фонари в его саду. —А Дагбаев явный фанат цветов. Я уверен, он пьёт чай из ядовитых растений, не зря на змею похож. —Усмешка на лице лишь у рыжего, Олегу шутка явно не понравилась. —Сейчас не время шутить, если ты не заметил мы дома у твоего врага и тут полно его людей, что не скажешь о нас. Травить анекдоты про его внешность явно плохая идея. —Травить? — Из уст Серёжи вырывается смех, который Волков старательно пытается унять, что конечно же у него не выходит. —Сам шутки шутишь, так ещё и меня осуждаешь? Как тебе не стыдно, Олеженька? —С насмешкой произносит Разумовский. Олег уже хотел возразить, но его прервали открытием дверей и появлением прислуги, предлагающих войти в дом. Сергей плечом толкает Волкова, намекая, чтобы он шёл и сам с гордой походкой входит в помещение. Волков непроизвольно держится чуть позади, оглядывая обстановку, отмечая какие-то двери и коридоры, кидая взгляды на окна. Если придется уходить экстренно, то можно и в окно сигануть...Сергей держится уверенно, не показывая волнения или тревоги. Молча они доходят до двери, как оказалось, в оранжерею. Сад кажется ухоженным, сразу видно, что ему уделяют достаточно времени. Желтые цветы в зеленой листве привлекали внимание, Разумовский пару раз поворачивал голову к ним, чтобы лучше рассмотреть. — Красивые, да же, волч? Олег, не поворачиваясь, ответил — Да. Сережа усмехнулся. Странное местечко для встречи, но сойдет. Чему удивляться, это же Дагбаев. Оранжерея и вправду оказалась большой, поэтому они прошли еще немного, пока рядом не стали слышаться голоса. В какой-то степени Разумовский жалел, что не позвал Леру. Для подстраховки. — О, а вот и главные гости этого вечера, — сразу послышалось после того, как они подошли ближе. Алтан повернулся к ним, отвлекаясь от наемника, на последок смерив строгим взглядом. — Вы задержались, — прозвучал спокойный голос хозяина дома. Разумовский пожал плечами. — И вам не хворать, ваше змейшество, — Сережа сделал пару шагов ближе, скрестил руки на груди. — Извините грешных, пробки, сами понимаете. Поделитесь подробностями о мирном договоре? — Это простое сотрудничество, Сергей, — строго поправил его Дагбаев. Вадим, стоящий чуть позади него, усмехнулся и перевел взгляд на Волкова, быстро оглядывая его. — Не будете против небольшого осмотра? Олег напрягся, ловя на себе взгляд наёмника. Почему-то его лицо показалось знакомым, но он не подал этому сильного значения. Мало ли наемников работали с ним вместе? Сейчас все внимания к себе привлекали другие люди, которые после команды начальника быстро подошли к гостям. Прощупывая ткань пиджака Разумовского, у него вытащили пистолет и костет. «Надеюсь хоть вернут, он удобный был»: подумал про себя Сережа, позволяя продолжить осмотр. Только к концу это стало выглядеть подозрительно. С Волкова содрали все что можно, лишь с позволения Алтана оставили кулон с волчьим когтем. Хоть за это спасибо. Олег быстро осмотрел оранжерею, отмечая, что людей стало больше. Подозрительно. — Так что, расскажете поподробнее, Алтан? — Держась спокойно, Разумовский слегка поправил одежду, продолжая смотреть в глаза Дагбаева. — Да, конечно, только вот... — Его прервал громкий голос Вадима, решившего вклиниться в самый неподходящий момент. — Волков, отойдем? — Сережа на автомате обернулся к Олегу, глядя на него. Тот лишь мимолетно глянул в ответ и слегка кивнул, догоняя уже развернувшегося Дракона. Последний направлялся в противоположную сторону от начальника. Волков быстро нагнал его, идя чуть позади, стараясь не отставать сильно. Чувство того, что их беспросветно наебывают увеличилось, когда они покинули оранжерею. Олег сглотнул, наблюдая нахальную морду, развернувшуюся к нему. *** Сергей нервно смотрел вслед Волкову и этому наемнику...Как его там, Вадим? Хер с ним. Разумовский едва заметно тряхнул головой, отмахиваясь от лишних мыслей. Вновь глядя на Дагбаева, он молча ждал тех самых подробностей. — Чтож...Сергей, это только первый вечер нашего возможного сотрудничества, а вы уже пришли без охраны? Смело, — Алтан чуть приподнимает уголок узких губ. Он бы сказал, что это опрометчиво, но раскрывать легкий обман раньше времени не хотелось. — О, я доверяю вам, Алтан. Уверен, вы не станете предавать еще до заключения договора, ведь так? — Договор еще не заключен, а вы уже говорите о предательстве... Интересно. Разумовский улыбнулся через силу. Возможно, Олег был прав, когда говорил о... Еле слышные шаги сзади почти что спасли его, Сережа отпрыгнул в сторону, когда рядом мелькнули чьи-то руки. Отныне он всегда будет слушать Волкова. Везде. Принимая оборонительное положение, он решил, что не дастся им просто. — А я думал, что мы решим все мирно, — спокойный голос с легкой сталью пронзил воздух. Тихий щелчок, и непонятно откуда, вышли еще пять человек. Сережа понял, зачем их проверяли. — Семь человек против одного меня... Алтан, да вы меня переоцениваете. *** — Что вам нужно? — прервал неуспевшую начаться неудобную тишину Олег. — Не знаю, начальник меня в свои дела не просвещает, — почти что честно ответил Вадим, сильнее сжимая зубочистку в зубах. А Поварешкин почти и не изменился. — Тогда зачем вы меня звали? — Олег старался сохранять спокойствие, сложил руки на груди и стал в голове отсчитывать вздохи. Все с Серым будет в порядке. Наверное. — О, немного поболтать, все-таки ты личность громкая, да, Олег? Волкову не нравилось, как его имя звучало из уст этого человека, но было в этом что-то...Притягательное. Напускная(коей она и была) расслабленность этого мужчины не успокаивала, а лишь сильнее волновала. Олег был почти что на низком старте, готовый в любой момент заблокировать удар или нанести его. — Чтож, я уверен, разговоры на добром кончились. Никогда их не любил, — последние Вадим договаривал уже тогда, когда, быстро сгруппировавшись, один из кулаков полетел в висок Олега. На последнем моменте Волков заблокировал удар, понимая, что их все же наебали. Ни о каком договоре не могло быть и речи, но разве его кто-то слушал? Замахиваясь для следующего удара, Олег не успел отреагировать на нехилый пинок, прилетевший в живот. В голове что-то щелкнуло, будто бы он что-то вспомнил...Или кого-то. Отлетая в стену за спиной, мужчина сжал зубы. — Ты разве не помнишь меня, а, Поварешкин? — С ухмылкой спросил наемкник, подходя ближе. Олег сплюнул. Не отвечая, Волков отлип от стены и занес руку, целясь в челюсть. Прикладывая больше силы, он все же смог нанести удар. Блокируя удар Дракона, Олег задумался о происходящем в оранжерее. А ведь Серый там один. Впрочем, эти мысли стали для него финальными. Не успев сгруппироваться, точный удар наемника прилетел в висок, отправляя противника в нокаут. Чистая победа. — Надеюсь, что вспомнил. *** —Уж правда не предполагал, что вы так низко опуститесь, Алтан, я же вам доверял, как вы могли?—запыхавшийся от непрекращающихся ударов Сергей еле выговаривает слова, но язвить так и не прекращает. Серый уже отправил в нокаут двух людей, что были примерно его телосложения, это не составило никаких проблем, что не скажешь о громилах, что больше смахивают на горилл. К нему быстро приближается один из "животных", ему никак нельзя подпускать их ближе, без оружия они вместе быстро его повалят. Левый прямой удар в туловище помогает сохранить между ними дистанцию, удар лёгкий и скоростной за счёт ловкости рыжего. Это даёт время приготовиться к новым атакам с других сторон. Иногда парень вертит головой, чтобы увидеть ухмылающегося Алтана, ему явно в удовольствие наблюдать за этим представлением. Взгляд змеи, которая только что успешно поймала свой ужин, это прибавляет злости, Разумовскому так и хочется разукрасить его юношеское лицо, да так чтобы даже этот Вадим его в жизни не узнал. Кстати, а куда он пропал? Удар под дых выбивает парня из колеи на несколько секунд и сзади слышится смешок. —Сергей, не упрямьтесь. Видите ведь, что вы в меньшинстве, вам не победить моих подчинённых. Вам некому помочь. У Разумовского силы остаются лишь на уклонение от ударов, но каждое брошенное слово сзади всё больше и больше мешает ему сосредоточиться, в глазах плывёт и от запаха крови хочется блевать. Ему бы правда стоило слушать Олега, упрямство никогда до хорошего не доводило. Волков бы сейчас ему ой как помог, где же он. Стоп, секундочку, что с Олегом? Секундная заминка и он уже лежит на полу, всё ещё не понимая как он мог отпустить Олега одного. Единственное, что он сейчас осознает это то что сверху на него навалилась огромная тушка, что держит его за руки и не даёт нормально дышать, он чувствует как что-то металлическое касается его руки и слышит щёлк. Чёрт, наручники. Сергей пытается оттолкнуться от пола или хоть как-то достать человека на нём, что не увенчается успехом. —Если через 10 секунд эта тварь не слезет с меня я умру, а я уверен, что вы меня позвали не из-за желания убить, разве не так?—шипит рыжий, смотря на чёрные туфли Дагбаева, что сияют от лака, так как к сожалению голову поднять он не в состоянии. Парень чувствует облегчение и слышит шаги отдаляющейся от него. Наконец-то появляется приятная возможность вздохнуть полной грудью. Ошибка, это было не приятно, полученные синяки от ударов никто не отменял. Серый хочет использовать руки, желая перестать целовать пол и красить его своей кровью, но быстро вспоминает о наручниках, которые сильно натирают ему руки. —Чудно, хороший подарок для гостей, синяки, никогда такого не пробовал.— Серёжа шестым чувством чувствует, что Дагбаев закатывает глаза. —Не ной, уверен, у тебя бывали дни и похуже. А теперь, поднимайся.— Алтан медленной, поющей походкой подходит к Разумовскому. Ох как же Разумовскому сейчас хотелось харкнуть ему в лицо. Серёжа подтаскивает ноги к животу и поднимается на колени. Подняться на ноги полностью с такого положения сложнее, чем он думал, он несколько раз падает обратно на живот прежде чем его не останавливает громкий смех сверху. —Как же ты жалко сейчас выглядишь. Грустно, что сам не можешь это лицезреть. Разумовский открывает рот намереваясь ответить, но быстро его закрывает. —Чего молчишь, рыжий? Ответа не находишь?—Смех вскоре затихает, Алтан ждал большей перепалки. —Чёрт его побери, может ему плохо стало?! Как так, веселье даже ещё не началось, я же говорил быть осторожнее, придурки!–думает про себя Дагбаев и быстрым шагом появляется прямо перед гостем, уже тянет руки к лицу, собираясь проверить в сознании ли он вообще. Рука остается висеть в воздухе, когда Алтан осознает, что его сейчас наебали не в меньшей мере. Ему только что харкнули на туфли. Сергей всё ещё не поднимает взгляда на него, но его удовлетворенная улыбка не ускользает от глаз. По оранжерее звучит громкий шлепок. Щека Серёжи пульсирует от боли, из носа течёт кровь. Его хватают за волосы и с большой силой тянут назад. От боли он вскрыкивает и скалится. Встреча взглядами с этими карими глазами не доставляет ему никакого удовольствия. Но и встреча руки Алтана и его щеки была не менее неприятной, без сомнений там красуется отпечаток руки Дагбаева. Он с трудом переключает внимание от боли к словам, которые проносятся мимо него. —Разумовский, никогда бы не подумал, что ты настолько невежлив, родители манерам не учили? —Сильнее натягивает волосы на кулак и тянется ближе к лицу рыжего. —Придётся мне тебя поучить, своим языком сейчас будешь вылизывать туфли до блеска, щенок. Серёжа кривится от боли, в данный момент его пытаются оставить без единой волосни на голове. —Уважаемый, мы уже перешли на "ты"? Как мило, мы уже друзья, самому бы поучиться манерам, к друзьям так не обращаются, змея узкоглазая.—Едва успев закончить фразу его снова прикладывают к полу. —К твоему сведению мать не успела научить меня дружбе из-за её смерти, кто же послужил причиной? —Наигранный шокированный вздох и удивлённое лицо – Ох, точно, это же ты. Вылизывай, пока я не передумал и не заставил пользоваться языком в другом деле. —Алтан, какой же ты злопамятный. Какая бы реакция была у твоей матери узнав она о твоих фетишах?—монолог прервали болезненным дёрганием за волосы. —Блять, сам себя подергай, патлы и то длиннее моих. — сильный нажим на синяк заставляет мурашкам и новой волне боли пробежать по всему телу Разумовского, в глазах снова плывёт, а боль не утихает. Настал тот момент, когда, Сергей понял, что ему лучше воздержаться от оскорблений.—Воу, воу, полегче, так уж и быть, исполню похабные желания его змейшества. И вот снова связанные руки доставляют массу неудобств, Серый еле приподнимается, мельком смотрит на Алтана, видит небольшой румянец на его щеках и с лёгкой улыбкой принимается за дело, все таки не хочется ему видеть в зеркале его бедное разукрашенное личико. Парень тянется вперед и сглатывает вязкую слюну, он готов под землю провалиться, только сейчас начиная осознавать в насколько унизительном он положении: в наручниках, лежащий на полу и вылызывающий чью-то обувь. Он высовывает язык и проводит им по коже туфли, оставляя влажный след. облизывает обсохшие губы и снова касается языком обуви. Алтан мечтает, чтобы Серёжа и не подумал поднимать свой взгляд на него, он чувствует как горят его щёки, шея и всё тело. Становится всё приятнее от осознания того, что тот самый Разумовский, миллиардер и гений лежит в его ногах и он весь в его власти, в данный момент он полностью принадлежит лишь Дагбаеву и тот может делать с ним все что захочет. С губ срывается тихий вздох, что не остаётся незамеченным и Серёжа отрывается от своего дела на мгновение, а после поднимает голову немного выше и лижет кожу на лодыжке. От неожиданности Дагбаев дёргается всем телом и чуть не ударяет Серого ногой.—Ты чего вытворяешь? –Я подумал, что ты слишком тянешь. Позвал меня, чтобы я тебе обувь почистил? Алтан усмехается и качает головой, берёт рыжего за воротник и шепчет ему в губы—Гений России, не может догадаться, что его сейчас выебут, как иронично. Глаза рыжего расширяются, а рот открывается в немом вопросе, чем и решает воспользоваться Алтан и впивается в губы первого, держит его за щеки большим и указательным пальцем, не давая тому закрыть рот. Проталкивается языком глубже, облизывает ряд зубов и десна. Смотрит на зажмурившегося Сергея и смеётся в поцелуй. Отстраняется уже от слюнявого лица гостя и любуется зрелищем.—Серёж, ты не умеешь целоваться или ты настолько удивлён, что такой парень уделил тебе внимание? *** Олег еле-еле разлепляет глаза. Всё вокруг плывет, в ушах звенит. Сквозь звон прорывается тихая музыка, из-за которой Волков начинает приходить в себя в два раза быстрей. Он отдаленно понимает, что проебался, но мысли в голове все еще не складываются нормально. В виске отдает болью, Олег морщится. Пространство медленно перестает плыть, мужчина пытается оперативно оценить обстановку. Чужая широкая спина маячит перед глазами, от чего Волков снова морщится. Вот только уже не от боли. ”We could be lovers, even just tonight We could be anything you want We could be jokers, brought to the daylight“ А Вадик не перестал любить Леди Гагу, к сожалению. Олег слегка шевелит руками, оценивая крепкость узла и впринципе того, как они связаны. Хорошо они, сука, связаны. Не вывернуться. Слыша за спиной копошения, Дракон понимает, что висячий пришел в себя. С ухмылкой разворачиваясь к нему, мужчина подходит ближе. Олег демонстративно отворачивает голову, на что лишь слышит тихий смешок. В следующий момент его насильно разворачивают к себе за подбородок. Волков сдерживается, чтобы не плюнуть в это наглое лицо. А то вдруг у Вадима фетиш на такое? — Ну-ну, отворачиваться не вежливо, или мамочка не научила? — наёмник со смехом слегка отворачивает голову. Все-таки плюнуть в эту морду Олег не сдержался. А он отвернулся, гад. Волков не собирается бездействовать, поэтому, пока Вадим рядом, не связанными(большая ошибка) ногами ударяет в живот, отталкивая от себя. Наемник отлетает не хило, сразу видно, что такой прыти он не ожидал. ”Dragon's eyes watch, goddess breathing Give me something to believe in“ Сплевывая, Вадим хрипло смеется, стараясь не дышать глубоко. Опирясь руками и бедрами о металлический стол, он снова смотрит на пленного. Последний смотрит в ответ. — Тебя ничему не научил тот случай? — и Дракон понимает, про какой случай говорит Поварешкин. Прекрасно понимает. — Жаль. А я думал, что до таких только через кулаки доходит... Голос Олега звучит хрипло, руки начинают затекать, а набитые недавно синяки начинают болеть. Хотя, глядя на расцветающий синяк под чужой челюстью, Волков через боль приподнимает уголок губ. Вадим будто бы на автомате берет нож со стола, подкидывает его и ловит. Олег лишь приподнимает бровь. Нож? Как банально. Но зная Дракона и его репутацию, Волков на подсознательном уровне начинает волноваться. В руках этого психа и обычный нож может стать ужасной пыткой. — Как относишься к допросам с пристрастием? — Вадим отходит от стола. С губ Олега срывается тихое "әшәке". Он отмечает, что, кажется, песня уже другая. ”The scars on my mind are on replay, r-replay The monster inside you is torturing me“ Прихватив с собой еще одну веревку, Дракон направляется к так и висящему Волкову. Олег собирается в этот раз ударить сильнее, но его ноги быстро ловят в захват и закидывают на плечо. — Извиняй, Поварешкин. Не знал, что ты гимнаст, поэтому и не связал ноги. Решил свободу действий предоставить, а ты... — связывая ноги вместе, будничным тоном вещал Вадим. Олег понял, что теперь бить будет не так легко. Оскалившись во все свои тридцать два, наемник провел рукой от получившегося узла до колена. Удобнее перехватив нож, Дракон приставил его к крепкому бедру на плече. Поглядывая в глаза Волкова, он надавил на нож, разрывая плоть под ним. Олег сжал зубы, сдерживая вскрик. Лезвие ножа направили выше, все это время разрезая кожу. Хоть он и вошел не глубоко, но тонкие струйки крови покатились вниз. Болезненное шипение сорвалось с губ. Вадим скинул чужие ноги с плеча. ”In terms of love, You weren't strong enough for me..“ В следующий момент нож почти что прилетает в бок...Наемник хочет напугать и у него получается. Олег дергается, а потом слышит тихий смех. Жаль, не может пнуть его. Кровь капает с пореза на бедре, а нож уже приставлен к животу. Еле разрезая кожу, Дракон ведет выше к груди, а уже там резко вжимает глубже. Недовольно отмечает рваный шрам от пули на плече и еще три на торсе. Слегка проворачивает нож. Шрамы красят. Волков не сдерживает шипения. Резать в таком месте может быть опаснее, чем где либо, но Олег уверен, что Вадим в своих движениях полностью уверен. Наемник проводит лезвием под ключицей, слушая тяжелое дыхание. Не сказать, что он этим наслаждается, но... Пальцем проводя по самому краю пореза, собирая капли алой крови. Теплая. Волков готов орать о том, что Вадик ебанутый. Последний только спасибо скажет да по подтвердит. Зачем отрицать очевидное? Смотря в глаза, слизывает кровь с пальца. Олег кривится, Вадим смеется. Не нравилось, давно бы уже закрыл глаза, отвернулся, да что угодно бы сделал но не смотрел так пристально. А Дракон этот взгляд помнит прекрасно. — Слушай, я вот одного понять не могу: в чем смысл-то? — Спросишь потом у своего дружка, какой смысл в этом был? — Вадим говорит уверенно, отдаленно представляя, что сейчас происходит в оранжерее. Но ему и здесь не менее весело. — Ну а на кой черт вы Дагбаеву? Сам подумай, ты же умный, — Волков закатывает глаза. "А мог бы закатывать их в другой ситуации" — мимолетно думает Вадим. — У меня нет ни одной догадки. Раскроешь карты? — Олег почти что улыбается, но порезы отдают тупой болью, из-за которой желание улыбнуться пропадает. — Трахнуть он твоего Разумовского хочет. Так пойдет? Как по мне, очень понятно и прямолинейно. В голове стремительно складывается пазл, но большинства кусочков все равно не хватает. Волков чувствует, как дергается глаз. Дракон усмехается. — Странные у твоего начальника вкусы... — А ты думал, что только тебе рыженькие нравятся? — Вадим откровенно стебет его, но Олегу не до этого. Без твердого понимая о том, где сейчас Серый, становится как-то тяжело. Хотя он и не знает, чье положение сейчас лучше. Где-то на задворках скребется мысль, что ему сейчас получше. Олег старается отогнать еë. — А я под раздачу попал, или у тебя тоже планы есть? — наемник еще раз подкидывает нож. "У него нервный тик или что?" — коротко проносится в мыслях у Волкова. — Возможно. А ты против? — Нет конечно, каждый день такое. — Каждый день ебут в непонятной коморке, перед этим еще и добавив пару новых ран? Вот это у вас ролевые игры... — напускное удивление смешит, Олег не сдерживает тихого смешка. — Да, а у тебя не так? Очень расслабляет на самом деле. — Так ты не против потрахаться? Ну так бы сразу и сказал...                              *** Алтан решает, что ответ ему вовсе не обязательно выслушывать и касается губ Серёжи, слегка покусывая и оттягивая нижнюю губу парня от чего во рту возникает металлический привкус крови, долгое время в поцелуе участвует лишь он, чем остаётся слегка недоволен, ну нет бы хотя бы сопротивляться, так уж совсем скучно. В моменте разум Серого проясняется, он полностью осознал происходящее. Какая же блядь, никто его ещё не насиловал и такой опыт получать он намерения не имел, хотя кто его спрашивал? Ну попытаться стоит. Кажется, желание Алтана было услышано, о чём он уже сожалеет, в его губу буквально впиваются, будто в желании вырвать. В лицо Сергея прилетает нехилый удар кулаком, приходится выплевывать кровь, которая к счастью на этот раз не только его, очко в его пользу. Он слегка поднимает уголки губ и разглядывает выражение Дагбаева, на его лице смешанно столько эмоций, что все распознать просто невозможно. Без сомнений он возбужден, смущён и одновременно зол. —Хочу сообщить, что измены не моя тема, лучше верни мне Олега и иди потрахайся со своим Вадимом. Он такие взгляды на тебя кидает, оба небось надотрахом страдаете? Ты обижен, что это ты кого все время дерут в задний про–...— реплика застревает в горле, когда его подхватывают за руки и грубо кидают на диван. —твою мать, решил втереть меня в каждый уголок твоей оранжереи? —заткнись уже, сегодня ты будешь тем кого "дерут" в задницу, усёк?—Рыжего укладывают животом на диван, впечативая лицом в обивку и давя ладонью по голове.—втереть тебя в каждый уголок неплохое предложение, вижу ты заинтересован. — нависая сверху он произносит прямо у уха Разумовского и лижет его мочку, берёт в рот и тянет зубами. Сказать, что у Серёжи спёрло дыхание это ничего не сказать, надежды на лучший исход не оправдались. Дыхание у уха тёплое, обжигает страстью, заставляет покрываться мурашками и слегка дёргаться. Он издаёт задушенный, тихий стон, пытается заглушить его обивкой дивана. Алтан сильно прижимался и прижимал его самого. Непроизвольно пытался вытащить руки из наручников, которые неприятно саднили и лежали на его спине. Его кусают и нагло метят, после слегка зализывают ранки. Какие нежности — мысли уже превратились в кашу, а такие нежности лишь убаюкивают. Алтан рассматривает прекрасную картинку, он еле сдерживается от того чтобы сразу не заполнить все дырки его гостя. Но ему хочется чуть-чуть поиграться, понаблюдать за выдержкой обоих, узнать как Серёжа ведёт себя в постели. Как же он будет умолять его о помощи, дабы наконец добиться разрядки, его члена в себе, нежных поцелуев и красных отметин на теле. Воображение серьёзно разыгралось, он бездействует и лишь пялится на спину нижнего, который ёрзает то ли от нетерпения то ли в попытке найти более удобную позу. Громко ойкает, когда с него одним движением срывают штаны вместе с нижним бельём, после разрывают рубашку и скидывают с дивана. —Тебе в кайф меня как картошку катать?! Че ты творишь? — парня берут за шею и усаживают у ног. Он снизу-вверх смотрит на Алтана, глазами намекающего чем ему придётся заняться.—Будь человеком, развяжи руки и удовольствия больше принесу.—уверяет Рыжий, смотря на Дагбаева умоляющим взглядом. На синяк надавливают пяткой, предупреждая, что выебываться не стоит и такое не прокатит. —Я хотя бы попытался. —Придётся работать лишь ртом, и только попробуй не спрятать зубы, хуже будет, не только тебе, но и твоему дружку. —угрожающе произносит Алтан и разводит ноги чуть шире, давая больше места. Серёжа лишь надеется, что у Волкова всё нормально и полностью переключается на штаны Дагбаева. Зубами ловит застёжку и тянет её вниз, еле-еле стягивает зубами белье, все безумно медленно и слюняво, ноги Алтана слегка подрагивают от возбуждения и нетерпения, так и хочется насадить парня и без зазрения совести трахать его рот, доходя до глотки. Из мыслей его вырывает дыхание на своём члене, далее за чем следуют лёгкие поцелуи, Разумовский вылизывает его, дразнит, смотрит сколько будет терпеть Алтан. Чувствует как на голову опускается тяжёлая рука, которая запутывается в его волосы, немного тянет, призывает к действию. Серёжа хмыкает и берёт головку в рот, обводит языком, упирается в головку. Алтан запрокидыват голову и сразу же возвращает взгляд на рыжую макушку. Хочет рассмотреть его лицо получше во время процесса. Розовые влажные губы обхватывают его и это все выглядит как настоящее искусство, растрёпанный Разумовский, весь в синяках и несколькими засосами на шее. Серёжины ресницы трепетно подрагивают. По помещению разносятся причмокивающие, стыдные и пошлые звуки. Он лижет и сосёт головку. Иногда поглядывает на Алтана, нередко ловя его взгляд, от чего становится чутка неловко. Слегка расслабляется, когда на него не оказывают давления и думает, что хватит лишь ощущения его влажного рта. Но не тут то было, его волосы грубо хватают и тянут на себя, напоминая, кто тут главный и что так легко отделаться у него не выйдет. Приходится шире открывать рот и насаживаться на член. Принимает так глубоко как только может, едва ли не давится. Алтан постанывает от приятных ощущений, но ему этого мало, сегодня он правит и все будет так как он того захочет. Снова сжимает рыжие волосы и не даёт отстраниться, резко двигает бёдрами насаживая на полную длину, задаёт быстрый темп, помогая Серёже доставить ему удовольствие, его стоны посылают приятные вибрации и Алтан готов кончить почти сразу, неосознанно он прибавляет темп долбиться в рот рыжего так глубоко, что тот еле дышит. Остановится его заставляет неприятное ощущение зубов на нежной плоти. В грудь Разумовксого прилетает удар ногой от чего его малость откидывает. Парень давиться слюной и кашляет, кашляет и снова кашляет. Смотрит на Алтана свирепым взглядом, едва ли он сейчас сдержался бы чтобы не откусить ему хуй. —Раз таково твоё желание вечер мы продолжим немного по-другому.—Алтан укладывает Сергея в коленно-локтевую позу на диване. Сжимает в руках упругие ягодицы, оставляя следы-полумесяцы от утончённых ногтей. Серёжа покрыт лёгкими веснушками и похож на только что распустившийся, алый цветок. Тело под ним шумно дышит, и вжимается в диван, скрещивает ноги. Алтан проводит длинными пальцами по выпирающим позвонкам и стискивает горло рукой, лишая доступа к кислороду. Парень на это издаёт лишь недовольный хрип. Резко чужая рука обжигает ягодицы громким хлопком. Серёжа вздрагивает от неожиданности и боли. Сверху нависают и с насмешкой подтверждают догадки о том что за зубы следует наказание. —10 ударов. Считай.                                *** В какой момент эта перебранка переходит в поцелуй, Олег не успевает заметить. Чужие горячие губы накрывают его собственные. Сжимая губы, он игнорирует навязчивый язык, что пытается протолкнуться внутрь. Много хочет. Дракон прикусывает губу Олега, причем сильно, заставляя все же приоткрыть губы, впуская язык. Поцелуй жаркий, а металлический привкус собственной крови никак не делает его лучше. Звон откинутого ножа режет по ушам, но Волков не сильно отвлекается на него. Хочется оттолкнуть, пнуть, уйти, отвернуться, да что угодно, лишь бы уйти от этих губ. Олег бы предпочел уйти отсюда изрезанным и побитым, чем выебанным. Вадим лишь на секунду отстраняется, только чтобы схватить чужой подбородок и сжать его, снова приникая к губам. Волков не отвечает, не желая распалять этого еблана. Наемник резко отстраняется, резко поворачивая голову Олега вбок, с ухмылкой рассматривая кровоподтек на виске. — Не думаю, что в подвешенном состоянии будет удобно... Не желаешь спуститься на эту грешную землю, ангелок? — Волков морщится. Вадим опять смеется. Уже через пару минут Олега уткнули носом в металлический стол, от чего он жалобно проскрипел. Мужчина чувствует, что сзади прижимается другое тело, вжимаясь ближе. Сейчас Волков уверен, что у Вадима стоит каменно. Да и чувствуется...Прогибаясь от руки, быстро бегущей по позвонкам на спине, Олег шипит. Раны на груди и ниже жжет от резкого контраста с холодом, одинокие капли крови собираются во все большие и большие лужицы. Еще неприятней. — Когда у тебя было последний раз? — рука, проходившая по спине, резко вдавливает лицо в стол, давя на затылок, а другой рукой наёмник проникает в брюки Волкова, проводя по так и не вставшему члену рукой. — Жаль будет порвать. С губ Олега срывается громкий вздох. Он не верит в слова Вадима, нисколько, ни на один момент, но почему-то отвечает. — В подобной позиции - пару лет назад, — красноречиво намекает. У него все еще не стоит. Потому что, сука, противно. — А, так ты Разумовского долбишь? — со смешком спрашивает Дракон, плюя на попытки заставить хоть немного затвердеть чужой ствол. Больно, блять, надо. Наклоняется к уху Волкова, почти что шепчет. — Или ты не думаешь, что он будет лучше меня? Олег чуть ли не вздрагивает от этого голоса. Возмущения проглатываются, хотя в голове они все еще льются реками. Закрывает глаза, слыша как шуршит ткань. В следующий момент брюки спускают вниз вместе с нижним бельем. Олег сглатывает. Чужое колено впихивается между связанных ног. "А мог бы и развязать". — Извиняй, я такого расклада не ожидал, поэтому не готовился, — и Волков сразу понимает, что Вадим не готовился специально. Молчит, игнорируя. — На слюну не так хорошо, но тебе же все равно, да? Мышечная память не работает в таком случае, к сожалению. Чужая рука опускается на ягодицу, Олег непроизвольно сжимается. Он понимает, что, по большей части, беспомощен. Думает о Сереже. Отмахивается от этого, потому что стыдно. Стыдно, что сопротивляться он не может. А может и не хочет. Ведь после Вадима был только Серый. Плевок, который Дракон небрежно, большим пальцем размазывает по сжатому входу. Входит сначала одним, а после и двумя пальцами. На сухо больно. Волкова воротит от самой ситуации, да и от Вадима тоже. — Ты ужасно узкий, — то ли укоризнено, то ли с насмешкой отмечает Дракон. — Извиняй, если порву. Наклоняется к самому уху, Олег слышит этот оскал, именно слышит, ведь увидеть не может. Какое-то копошение сзади, а после его резко переворачивают на спину. Теперь Волков видит эту морду. К сожалению, а не к счастью. Связанные ноги последнего Вадим легко закидывает на плечо, непонятно откуда в руках сверкает лезвие другого ножа, вроде как складного. Когда обе ноги Олега закинуты на плечи Дракона, он лишь сильнее сжимает их, надеясь придушить наглуя ящерицу. Порез на бедре ноет, кровь, вроде как, уже немного свернулась и течет не так интенсивно. Но на плечи все же падает пара капель. Кровь идет его татуировке. Вадим лишь смеется над этой жалкой попыткой. Он его даже в удушающий не возьмет. Щелкает молния на ширинке. Олег отворачивается. Уж лучше мордой в стол, чем так. Дракон проводит рукой по шрамам. По свежим ранам, размазывая кровь. Доходит рукой до чужой шеи, сжимает и заставляет посмотреть на себя. — Только посмей отвернуться. Теперь очередь Олега смеяться. Хриплый, тихий смех звучит как-то отчаянно, но обоим мужчинам сейчас плевать. Рука сползает с шеи. Венка на виске Вадима дергается, а после с губ Волкова срывается хрип. Дракон входит без предупреждения, сразу и полностью. Дает лишь пару секунд чтобы отдышаться. Боль невыносимая, она будто бы пинает все раны на теле, будто бы говоря:"эй, начинайте болеть с двойной силой!". Руки все еще связаны, но только сейчас Олег впринципе вспоминает про них. Пытается оттолкнуть, пытается сам отползти. Но его никто не спрашивал. Вадим почти складывает его напополам, наваливаясь на напряженное тело. Волков кусает губы, почти что в кровь, лишь бы не издавать лишних звуков. Руки резко поднимают, держа их над головой. Затекают они в первые секунды. Первые толчки не приносят никакого удовольствия, лишь боль от сильного растяжения. С губ Олега срываются хрипы, ведь, сука, больно. Мимолетно кажется, что скользить начинает лучше. А после к боли прибавляется и жжение. Видимо, порвал. — Никогда не пробовал кровь в качестве смазки? — с наигранным удивлением спрашивает Дракон. Олег морщится. — Я думаю, ты в этом лучше разбираешься, — Волков не может промолчать, смотрит прямо в глаза и говорит. Вадиму, почему-то, не нравится. Толчки резче, сильнее и глубже. Олега пару раз почти прокатывает по столу, но прижатые к чужим плечам ноги, а также тело, прижимающее его, не дает этому осуществиться до конца. Рука, сжимающая его руки над головой,  давит сильнее. Пальцы немеют. Когда член пару раз проезжается по простате, Волков сжимает губы, кусает щеку. И, кажется, прокусывает. Металлический привкус сразу оседает на языке. Темп у Вадима хаотичный, не дающий привыкнуть.                             *** –Не сомневаюсь, что твоя задница сможет выдержать удары. —Алтан подмечает начавшего ёрзать под ним Серого. —Не забывай считать. Сергей через силу выдавлывает недовольное бурчание. От переизбытка эмоций его так и тянет отключиться прямо перед Дагбаевым. Его голову поворачивают, чтобы приникнуть к его искусанным до крови губам. Одной рукой его грубо хватают за ягодицу, второй поглаживают вторую в попытке расслабить. На коже остаются царапины. Юноша любуется оставленными им красными полосами. Серёжа вытянут как струна, напряжён до невозможности, его еле уловимо трясёт от ожидания удара. После первого шлепка он лишь кроет Алтана всеми возможными матами, добавляет, что после обязательно отомстит, да так что Дагбаеву ни то что сидеть–лежать больно будет. —Я не услышал счёта. Неужели кто-то желает остаться тут на подольше? Могу добавить бонусные удары за непослушание. — Как будто мурлычет юноша рыжему на ухо. Как ни странно Алтан как будто смягчается на несколько минут, гладит парня по макушке, нежно целует в щёку, шею, лопатки, то и дело легонько прихватывая кожу зубами, даже не оставляя следа, от чего Серёжа успокаивается и шепчет, что Дагбаев может продолжать, пряча лицо в подушки дивана. На ягодицу опускается второй шлепок, что заставляет Разумовского слегка выгнуться и хрипло произнести "два". На ягодицу опускается нежная рука, мимолётно поглаживая покрасневшнее место. Серёже хочется растаять на месте, ему крайне неловко и стыдно от того, что тот начал получать удовольствие от ситуации, смесь нежности и боли заставляет все тело гореть, он буквально плавится под парнем. Следующие удары проходятся поочерёдно по ягодицам, чередуя между ласковыми прикосновениями и жёсткими ударами. Серёжа несколько раз чуть не сбывается со счёта, кажется, что скоро его голос вообще сорвётся. Алтан предупреждает при каждой задержке, что за этим будут следовать последствия. Так от 10 ударов они дошли до 20. Задница ныла от боли, а орган лишь наливался кровью от возбуждения. От чувства стыда хотелось позорно сбежать и скрыться. Размышлял как он сможет после этого смотреть в глаза Олегу, когда сам лежит и уже получает некое удовольствие от происходящего. Но тот ведь поймёт   простит, так ведь? У него же нет никакой возможности сбежать, дать отпор... Мысли затихают на несколько секунд, а после наваливается новая волна переживаний и волнений: Олег бы обязательно придумал какой-нибудь способ, лишь бы не предавать своего партнёра, так чего же Серёжа не пытается больше ничего сделать?. Удары уже давно закончились, Алтан сверху наблюдал за действиями Разумовского, который казалось полностью обмяк, хотелось уже вкинуть какой-нибудь обидный подкол как тот увидел мокрые дорожки на лице рыжего. Парень сразу запаниковал, неужели опять переборщил? Кто же знал, что Сергей вправду такая неженка?! Он легко переворачивает его на спину и наблюдает за измученным лицом. Тяжело вздыхает. —Хватит рыдать, я все равно не прекращу, а наблюдать твою промокщую рожу не хочется, тебе не идут слёзы. —Последнее было сказано с лёгкой ноткой мягкости, чего не ожидал сам Дагбаев.—Должен признать, в какой-то степени ты мне нравишься. Тут уж Сергей прихуел, аж слёзы литься перестали, Алтан решил воспользоваться моментом. Засунул два пальца в рот Рыжего. —Оближи. — Парень надеялся, что это заткнёт гостя на время. Пальцы изо рта выпускают с лёгким причмокиванием. Алтан подносит их к заднему входу Разумовского, сначала вставляет один, наблюдая как все сильнее краснеет и жмуриться Серёжа, откидывает голову назад. Вставляет и второй, делает движения ножницы пытаясь растянуть парня. Юноша не горит желанием доставить дискомфорт, ни гостю ни тем более себе. Алтан наконец-то полностью стискивает с себя штаны и вытаскивает член. Серёжа поглядывает на него томным взглядом, смотрит то на орган то на лицо парня, как будто в ожидании последующих шагов. Член приставляют ко входу и парень видимо сжимается. Алтан усмехается.—Испугался что ли?—Улыбается во все 32 зуба с ненасытной мордой.—Не бойся, не разорву, я же не живодёр.—Быстро целует в бровь и принимается к делу. Серёжа мгновенно отодвигается, на его лице видно злобу с негодованием, видно, что сейчас лавину прорвёт и Алтан закатывает глаза.—Ты на сухую входить собрался? Совсем с ума сошёл?! Меня же не ебут в задницу 24/7 чтоб я сразу блять поддался? И что значит не живодёр, я тебе собака что ли?!—Еле орёт Серёжа, иногда останавливаясь, чтобы откашляться. Притягивая за ягодицы парня обратно Алтан с ничуть не сомневающимся голосом произносит—Конечно животное, на петуха же похож, кудахтаешь всё время и клюв куда не надо суёшь. А теперь закрой его если хочешь, чтобы я был благосклонен, намереваюсь под конец слушать лишь твои сладкие стоны и своё имя.—Юноша облизывает сосок рыжего и оттягивает, рукой играя со вторым. Присасивается как чёртова присоска. Выглядит вполне сексуально да и до абсурдного приятно как думает Серёжа. Отрываясь от дела Дагбаев тянется к подушкам, достаёт из-за них смазку и смотрит на ошалевшее лицо Разумовского.—Правда думал, что на сухую войду? Какого же ты обо мне мнения. —Цокает парень и мажет смазкой по входу и члену. Дагбаев входит сразу полностью, заставляя Разумовского вскрикнуть несмотря на растяжку. Даёт немного времени на привыкнуть. Острая боль прошлась по телу Серёжи, но вскоре превратилась в тупую, а после совсем исчезла, заменяясь удовольствием. Алтан увидел некое облегчение на лице парня. Он собирался дать парню больше времени на привыкнуть и делать все аккуратно, но развязный вид нижнего не дал возможности потерпеть.