Взаимоуничтожение.

      Безумный азарт, опьяняющий разумы, играл в венах двух мужчин, кромсающих друг друга в полуразрушенной тачке, засвидельствовавшей бойню в пятнах и брызгах всех оттенков красного. Сколько они протыкали себя когтями, катанами и бог знает чем ещё? Час, два или пять? Сложно понять из-за работающей на отлично регенерации и желания набить морды или вырвать кишки. В этом была своя прелесть. В воздухе витал дурманящий металлический запах вперемешку с адреналином.       Дэдпул во время мордобоя умудрялся вставлять свои поганые шутки, доводящие до невозвратной точки срыва Росомаху. Как же этот болтун подзаебал его, кто бы знал. Темное, липкое желание извивалось в груди мутанта, подталкивая его к бездне дикости. Ну же, давай, сожри его заживо.       Логан, прижав Дэдпула к изорванному к чертям собачьим сиденью, сорвал маску, обнажая его омерзительное изувеченное лицо, и, утробно рыча, вгрызся в его губы, столкнувшись с зубами. Дэдпул не уступал в пылкости, и потому, решив добавить в их порочный и животный танец взаимоуничтожения, вонзил стеклянный осколок в плечо Логана, кусая его язык так сильно, словно норовился отгрызть — мутант злобно зарычал в рот, чувствуя солоноватый вкус собственной крови. Грязное желание сильнее сжало лёгкие и сердце — последние крупицы здравомыслия затерялись в пепле сгоревшего здравого рассудка. Сломай его. Разорви.       Росомаха выпустил когти и вонзил в бок Дэдпула, другой рукой сдавливая его горло до хруста шейных позвонков. Звук разрывающихся ткани и плоти, кровеносных сосудов и органов, приглушённый крик агонии – великолепная мелодия. Даже Бейонсе в подмётки не годиться. Зверь, скрытый под личиной Логана, удовлетворённо рычал, обнажая острые зубы. Больше крови, больше боли. Больше.       По восстановившимуся языку Росомахи потекла чужая кровь, солёная и пьянящая. Возбуждение, стекая жаром, узлом завязалось в промежности мужчин. Выпотроши его.       Боль и удовольствие смешались, границы между здравомыслием и безумием стёрлись. Росомаха, втрахивая Уэйда в окровавленное сиденье, пригвоздил его руки над головой когтями. Из обезображенных уст Дэдпула срывались стоны, наполненные изощрённым наслаждением. Логан фыркнул: «Грёбаный мазохист.»       Уэйд лишь, хищно щерясь, скрипуче хохотнул, иногда при сильных толчках шипя из-за разрывающихся сухожилий под натиском острых лезвий в своих ладонях. Не будь у него исцеляющего фактора – сдох бы ещё на том моменте, когда Росомаха когтями дырявил грудную клетку или глотку.       Мужчины тонули в реках крови, но это не сравниться с ядом, текущим и отравляющим, охвативший их изувеченные тела, достигшие пика.             Тишину леса нарушили рыки, доносящиеся из разрушенной машины. Только этой железяке далеко до душевных руин мужчин.