Игра без правил

      В кабинет зашёл Дмитрий, дверь за ним закрылась. Он прошёл и сел на стул перед рабочим столом Софьи. Она удостоила его коротким взглядом и закрыла глаза, прислушиваясь к боли в висках. Хотелось, чтобы боль прошла. Просто испарилась, но нет, она продолжала давить всё сильнее и сильнее. Меньшикова сползла бы на пол, если бы не помнила о существовании Масленникова в её кабинете. Она нехотя открыла глаза, майор смотрел на неё недоумённым взглядом, который быстро сменился легкой издёвкой. Он быстро догадался о происхождении головной боли и теперь у него было чем подколоть и без того несчастную девушку.       — Что, Софья Львовна, ночь выдалась славной?       — Очень, — с отвращением процедила Софья.       Тут боль в области шеи заставила её сжаться, ещё никогда её так не ломало от простого вина с шампанским, или не простого, кто знает, кто знает...       — Вижу, вас совсем потрепало.       — А вы посмеяться пришли, поиздеваться надо мной?       — Нет, послушать ваш складный рассказ, но складный, видимо, не получится.       Дмитрий встал со стула, обогнул стол и зашёл за кресло. На плечи Меньшиковой легли тяжёлые ладони и начали сжиматься, спине заметно полегчало, но само действие было максимально странным, особенно со стороны Масленникова. Он только продолжал молча массировать плечи девушки, заставляя ту выгибаться, на сколько только позволял позвоночник.       — Что вы делаете?       — Помогаю вам избавиться от боли. Расслабиться, мне же нужно послушать от вас доклад. В таком состоянии его явно не стоит ожидать.       — Да, расслабиться мне бы не помешало.       — Двусмысленная фраза, — руки майора сползли ниже. — Могу помочь, — горячее дыхание обдало ухо.       — Дмитрий Андреевич, спасибо, что стремитесь помочь, но такое напряжение мне лучше не снимать сексом. Тем более с вами.       — Понимаю, — Дмитрий отстранился и вернулся на своё место, — раз вам стало легче, я готов слушать рассказ.       — Ну, что вам рассказать. Приехала я в этот «Золотой лев», меня встретили, внесли в список. Познакомилась я со всеми. Кстати, с вашим любимым Никитой Павловичем тоже познакомилась.       — Прям-таки любимым? Спонсирует и уже хорошо. Хотя Сударь, пожалуй, человек приятный.       — Сударь?       — Да. Это его погоняло в наших кругах. Ничего особенного.       — Ясно. Выпили мы, значит, начали играть. Сначала я выиграла и потом тоже, а затем...       — А можно ближе к делу?       — Когда играть нам надоело, мы начали разговаривать, я внимательно слушала про беспорядочные половые связи, бизнес и про жизнь депутатши.       — Депутатша, я так понимаю, — Полина Савекина?       — Да. Из полезного: все из присутствующих знают владельца казино. Много кто утаивает некий процент налогов. В вине, как оказалось, могло быть не только вино.       — Видно, от вина так не ломает. И сколько же вы заработали?       — У девушек такое спрашивать неприлично, так же как и про возраст.       — Скажите примерно, я должен понимать размер ставок.       — Плюс-минус пять миллионов.       — Неплохо. Отнюдь неплохо. Когда следующее собрание?       — Не знаю, должны перед этим прислать конверт.       — Вы помните, что должны сообщить мне?       — Да, хватит надоедать своими напоминаниями.       — С вас не убудет. Помните, всего лишь одно слово, и ваше дело отправится прямиком в суд.       — Всё-всё. Молчу, — Меньшикова подняла руки в примирительном жесте.       Масленников встал со стула и направился к двери, ушёл. Ни здрасьте, ни до свидания. Настоящий нахал! Девушка наконец опустилась на стуле и подумала, что нужно выпить таблетку от головной боли, полезла в сумочку, и в дверь снова постучали.       — Не кабинет, а проходной двор... Войдите!       В дверном проеме сначала появилась Лика, а затем огромный букет цветов, она еле как затащила его в кабинет, уже в вазе, и поставила у окна. Выдохнула и пояснила:       — Это от того мужчины, который приходил к вам.       Чтобы больше не отвлекать начальницу и не разводить сплетни, тихо удалилась из кабинета.       — Всё чудесатее и чудесатее...       Софья нашла в сумке таблетку, выпила и подошла к огромному букету пионов. Запах был обалденный и вмиг разлетелся по всему кабинету. На одном из цветков была прикреплена записка: «Извините, Софья Львовна, за всё. Я сказал много гадостей, где-то пошлостей, и тот случай в кабинете, вы до сих пор снитесь мне такой испуганной и загнанной... Знайте, совесть корит меня ещё хуже вас. И да, вы красивая всегда. Ваш Д.А.»       — Выпендрился. Сказать лично струсил? Наверное, иначе я не могу объяснить его поступок. А вообще, мне же надо позвонить Яне Михайловне и назначить встречу. Как же много дел...       Меньшикова подошла к столу, взяла телефон и набрала номер Зениной. Пошли гудки, долгие и монотонные. Девушка уже хотела отключить вызов, но на том конце ответили.       — Здравствуйте, Софья Львовна. Простите за ожидание, телефон был в сумке.       — Здравствуйте, Яна Михайловна. Я готова с вами встретиться. Лучше сегодня вечером, на завтра появились планы.       — Как раз хотела вам предложить! У меня тоже освободился вечер. Может, встретимся в вашей кофейне? Мне очень нравится «BrüLLoV».       — Кофе на ночь вредно.       — Ваше совсем нет, я бы поцеловала руки вашим бариста. Кофе чудесный!       — Благодарю, лично занималась подбором персонала. Хорошо, тогда в кофейне, которая в Гранатовом, в семь?       — Хорошо, договорились. Благодарю, что вы нашли время встретиться со мной. До встречи!       — До встречи, Яна Михайловна.       Телефон полетел на стол, аки бабочка. Софья снова опустилась в кресло, а в голове роились мысли. Что это был за пердимонокль? И почему в эпицентре него был Дмитрий и собственно сама Меньшикова. Ещё немного, и произошёл бы большой взрыв, и зародилась новая вселенная. Его руки — это что-то запретное, главное, не сорваться и не вкусить яблоко.       — Так, тебе нужно отвлечься. Нет, ну цветы прекрасны. Займусь поставками. Нужно ещё рассмотреть запрос на вывоз товара за рубеж.       Девушка принялась разбирать бумаги, изредка проставляя печати и свою подпись. Работа кипела. Документов становилось всё меньше и меньше. А Софья постепенно успокаивалась. Вечерело, она начала собирать вещи, убирать документы в ящик. Забрала всё необходимое, а главное, сигареты. Перебьют сегодняшний конфуз.

⚛》》》》》◆《《《《《⚛

      В назначенное время Меньшикова подъехала к кофейне. Перед тем как зайти, взглядом прошлась по обстановке снаружи. Всё-таки не зря училась на дизайнера. Вывеска ей нравилась больше всего. Долго задерживаться не стала и зашла в помещение. За одним из столиков уже сидела Яна. Она помахала девушке, та помахала в ответ и села к ней за столик. К ним подошёл официант.       — Добрый вечер, готовы сделать заказ?       — Да, Яна Михайловна, выбирайте. Всё за счёт заведения.       — Простите, а с какой это стати, — перебил Софью официант, — у нас так нельзя.       — Новенький?       — И не пытайтесь меня запугать!       — Уважаемый, я владелица этой кофейни. Меньшикова Софья Львовна. Поэтому за счёт заведения.       — Ой... Софья Львовна, простите пожалуйста! Не знал. Что желаете?       — Мне, пожалуйста, раф «Итальянский вечер» и ванильный эклер, — попросила Яна.       — А мне, дорогой мой, латте «Гений искусства», и можно туда немного молотой фисташки? Я знаю, сочетание будет божественное.       — Хорошо, будет готово через пять минут.       Официант убежал к бариста, красный, как помидор. А девушки непринужденно продолжили разговор.       — Софья Львовна, не обессудьте, можно ли перейти на «ты»?       — Конечно же, ещё спрашиваете... То есть спрашиваешь.       — Тебе понравилось играть с нами?       — Да, очень интересно. Но очень утомительно. Знаешь, не привыкла к этой атмосфере. Я всегда была против игорных домов.       — Что, даже в детстве с бабушкой в «дурака» не играла?       — Играла, конечно. Только в дни, когда не было церковных праздников.       — Настолько религиозны твои родственники?       — Это ещё цветочки.       — Почему поменяла мнение на счёт казино?       — Знаешь, сломались стереотипы после нашей игры. Я честно думала, что там сидят огромные толстые дяди, у которых руки непонятно в чём, а с усов капает коньяк или вино. Вокруг вьются проститутки. Они не перестают их лапать и совать им деньги в декольте.       — Это объясняет, почему ты была ярой сторонницей запрета игорных домов. Почему мужчины в таком представлении?       — Потом, как-нибудь потом, — Софья прочистила горло, — не готова сейчас об этом разговаривать. Вот и кофе наш несут.       Официант поставил на стол две кружки: с рафом, на пенке была отпечатана картина «Итальянский вечер», и с капучино «Гений искусства», под картинкой была насыпана молотая фисташка. Зенина отпила первая, хоть кофе и был горячим.       — Как ты сочетала вкус зелёного винограда и лимона. Это просто божественно. Целую тебе руки, как руководителю. А картинка какая! Это произведение искусства, пить жалко.       — Пей. Тебе ещё приготовят, только попроси.       — Сама говорила, кофе на ночь вредно.       — Молчу, — Меньшикова подняла руки в примирительном жесте.       Девушки говорили, пока не закончился кофе. Затем Софья предложила подвезти Яну до дома. Она согласилась, но десять раз уточнила, удобно ли Меньшиковой. Та успокоила её, что ей по дороге и она даже рада проехаться по Москве.       Сели в машину. Софья посадила Зенину рядом, ей она пока мало доверяла. А если бы Яна оказалась за спиной, то Меньшикова не сосредоточилась бы на дороге. По итогу она включила тихую музыку, и они поехали.       Вечерняя Москва восхищала своей красотой. Закатное солнце отражалось в застеклённых зданиях, поблёскивая на стальных крепежах. Автомобилей на дороге было много. По большей части пробка тянулась от одного района в другой.       — Софи, а мы успеем до ночи?       — Торопишься куда-то?       — Домой. Жутко устала.       — Посмотрим, что тут можно сделать.       Софья посмотрела на пути отхода. Штрафов она, конечно, нахватает прилично. Но ждать два часа не вариант. Ей и самой жутко хотелось приехать домой, упасть на кровать и уснуть.       Вырвавшись из пробки, Меньшикова материлась про себя всеми русскими и иностранными матами. Сумма штрафов явно вышла приличная. Конечно, у неё есть Дмитрий, который может как-то помочь. Но это не точно, он мент, а не ДПС.       — Вон к тому двору поворачивай, дальше я сама там по ключ-карте, — вывел из размышлений голос Яны.       Машина остановилась у жилого комплекса с высотными застекленными домами. Зенина обняла девушку и только потом поинтересовалась: «Можно?». Софья медленно кивнула. Яна попрощалась с ней и выскользнула из автомобиля.       Меньшикова упала на руль, чудом не задев кнопку гудка. Ничего нового и интересного она не узнала. День прожит зря. Ещё и выкрутасы Дмитрия. Чем он думал, распуская руки, прекрасно понимая ее отношение к близости. А главный и самый насущный вопрос...       — Почему мне не было противно? Несколько дней назад он был готов изнасиловать меня, чтобы добыть информацию... Я запуталась, мне нужен горячий душ.       Девушка подняла голову, пригладила выбившиеся волоски и завела автомобиль. Нажала на сцепление, затем на газ, машина поехала. До дома было несколько улиц. В целом, он находился недалеко, и в теории, не будь у нее транспорта, она могла бы дойти пешком.       Софья доехала до парковки, заглушила мотор. Вышла из машины, обязательно прихватив свою сумку. Дальше все как обычно: поднялась на этаж, подошла к квартире и открыла её. Ключи перехватила поудобнее, конечно, ими увечья не нанесёшь, но всё-таки на случай. А случай он всякий бывает. Меньшикова включила свет, сняла обувь, поставила сумку и прошла в гостиную. Там никого не оказалось, обошла дом — тоже никого. Выдохнула. Она боялась,что в её квартиру мог пробраться какой-нибудь Масленников, но не случилось. И хвала всем пантеонам.       Девушка, почти обессиленная, упала на кровать. Она смотрела в потолок, вглядывалась в каждую неровность, лишь бы заглушить поток мыслей в голове. Когда-то в детстве она делала точно так же, когда нужно было заглушить голос в голове. Всю её жизнь мысли роились, особенно были невыносимы в трудных ситуациях.       — Уже и в душ не хочется... А с другой стороны, надо смыть с себя прикосновения чужих рук.       Софья встала с кровати, поплелась в ванную. Конечно, под «чужими руками» она подразумевала Дмитрия. Яна была для нее приятным человеком, хоть она и твёрдо понимала — подругами им не стать. В один день Меньшикова всех предаст, и они отправятся в тюрьму. С её стороны это открытый эгоизм. Отдать на растерзание полиции столько бизнесменов, чтобы спасти одну себя. «Несправедливо», скажете вы. И я, пожалуй, соглашусь. Но кто сказал, что в этой игре есть правила?       На телефон начали приходить уведомления. Девушка посмотрела на мобильный, как на что-то инородное, выгнула бровь и решила проигнорировать. Она заперлась в ванной. Обязательно проверила все зеркала и труднодоступные места. Её поедала паранойя, будто даже здесь за ней следил майор. Ничего странного не обнаружив, Софья разделась, включила воду и зашла в кабинку душа. Горячая вода струилась по телу, наполняя его необходимой силой. Осадок дня утекал в водосток. Меньшиковой становилось лучше, она даже выдавила из себя улыбку, находясь под струями кипятка.       После водных процедур она смыла макияж и вернулась в спальню, свежая и готовая отправиться в царство Морфея. Вопрос с сообщениями оставался нерешённым. Девушка мокрыми руками схватилась за телефон. Открыв уведомление, она увидела одно-единственное сообщение: «Софья Львовна, мы начали не с той ноты. Позвольте пригласить вас в какое-нибудь заведение»...